Темная сторона Луны

А низшие толпами ходили вокруг Стоунхенджа, изводили кипу бумаг на научные трактаты, сочиняли уйму историй о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. А на самом деле знаменитый Мерлин, построивший Стоунхендж, был друидским пастырем-отступником, которого почему-то не прибили, зато взялись за его последователей во главе с аколитом [4]Артуром. Но Арти был первым, кто оценил силу низших, если их хорошо обучить, и у горы Бадон всыпал Кругу по первое число. Сакские наемники Круга были просто растоптаны. Но Круг учел науку, и вскоре аколит Мордред отправил Артура к праотцам. Правда, как ему это удалось, я понятия не имею. Говорят, на его стороне выступило Воинство Небесное. Хоть мне и не верится, что ангелы могли договориться с друидами. Да и сказок о тех временах у нас не меньше, чем у низших.

Ну это так, лирическое отступление. Так вот, стоим мы перед этим зевом, как толпа идиотов. Мы смотрим на грот, грот смотрит на нас, и все, понятно, чуть-чуть ошарашены. Один Хансер непробиваемый: та же каменная статуя. Я не удивлюсь, если слова «Стоунхендж», «Мерлин», «Артур» — для него лишь пустой звук.

— Вот это мощь! — восхитилась Аркадия. — Так это была крепость Мерлина против друидских пастырей.

— Да, — согласился Орсо. — Даже мне здесь не по себе. Аколит еще продержится, а пастырь просто рехнется. Неофитов же Мерлин толпами валить мог, сколько бы их здесь ни прошло. Вот.

— Ладно, вперед. — Голос Аркадии чуть дрогнул. — Не нравится мне здесь.

— Так, словно за нами наблюдают… — Ярослава нервно коснулась рукояти клинка.

— Прерывающему нить лучше остаться здесь, в засаде, — проворчала Аркадия. Вот стервь!

— Я против, — тут же вмешался ваш покорный слуга. — Он мой помощник, и я настаиваю на том, чтобы он был рядом со мной. Раз уж Тенями пользоваться нельзя, в засаде лучше Орсо оставить. Это он к природе привык.

— Ладно, идем все, — неожиданно легко сдалась Аркадия.

И это выдало ее с головой. Куколка боялась. Ну, или не боялась, но было ей явно не по себе. Нет, перемудрил Совет с ней. Боевой повелевающий стихиями она хороший, но предводитель должен вселять в подчиненных уверенность, а она для этого просто не создана. Того же Орсо, хоть он и яркий одиночка, лучше бы было поставить во главе отряда. Он хоть своего волнения не выдавал.

Грот встретил нас неприветливо. Дыра в земле — что еще о нем скажешь? Под ногами грязь, с потолка и из стен торчат древесные корни. Мерзопакостное место. К тому же приходилось сгибаться в три погибели, чтобы пройти. Для карликов этот проход делался, что ли? Слова Хансера услышал только я:

— Так, вошли через задний проход… — и, несмотря на внешнюю обстановку, отнюдь не поощрявшую чувство юмора, прыснул со смеху.

Все покосились на меня как на умалишенного. А Хансер по-прежнему сохранял свою невозмутимость, даже не улыбнулся. Негодяй.

Однако вскоре мы вышли в настоящий подземный ход. Здесь все было облицовано камнем, которого не тронуло время. Стены словно светились, на полу ни пылинки. Я почувствовал себя грязным дикарем, вторгшимся в святилище. Ботфорты в земле, плащ изорван, камзол в паутине и какой-то дряни растительного происхождения. Жуть.

Ну и кто в здравом уме и трезвой памяти назовет нас сейчас высшими?

Шаги гулко отдаются под сводами. Мы с Хансером переглянулись и оба тяжело вздохнули. Ходить тихо наши спутники не умели в принципе. Интересно, оставили отступники-друиды каких-нибудь сторожей своего сокровища? Тогда я еще не знал, что такое Грааль, но слышал, что штука мощная и полезная.

Коридор прямой — как единственная извилина несущего спокойствие. Ловушек никаких даже не мерещится. Словом, все так чисто и гладко, что и последний тупица насторожился бы. Впереди показалась арка ворот. И я четко разглядел скобы на створках двери, но засов стоял в стороне.

Шедшая замыкающей Ярослава вдруг отодвинула меня в сторону, выходя вперед. Остальные воины плавным шагом последовали за ней, растягиваясь в цепь. Хансер проверил сабли. Он тоже что-то чувствовал. Видимо, основная опасность была не сзади, а впереди. Воины почуяли возможность боя и властно взяли инициативу в свои руки. Даже Аркадия не посмела что-то сказать. И слепой понял бы: заговорило чутье на опасность, и воины постарались прикрыть остальных от внезапной атаки.

Но внезапной атаки не было. Дверь распахнулась, словно от удара. Навстречу нам вышли шестеро. Пятеро в туниках красного цвета. Тот, кто был впереди, уже обнажил два меча. Юлиан, лучший воин Бордового домена. Слева от мастера — несущего спокойствие — пристроился его ученик. За их спинами трое повелевающих стихиями опираются на свои посохи. И последний — субъектик в драном плаще с капюшоном, мешковатой куртке и стоптанных сапогах, с бегающим взглядом. Мариус, живущий в тенях. Я кивнул ему. У нашего братства специфические отношения. Работа работой, не стоит путать ее с жизнью. Мы можем драться, если схлестываются наши домены, но после войны соберемся, попьем вина и посмеемся над тем, как развоплощали друг друга. Мариус в ответ как-то робко улыбнулся и развел руками — работа, мол, такая.

— Прочь с дороги, красные, — прошипела Аркадия. — Только мы знаем, как взять Грааль.

— И кто конкретно? — Юлиан насмешливо улыбнулся.

— Не твое дело. — Ох, не стал бы я на месте куколки так дерзить.

Мы явно были в невыигрышном положении. Портироваться не можем, в Тень уйти не можем, два повелевающих стихиями и одна сильная верой против троих повелевающих. При этом Орсо явно не в себе, а бордовым он, если брать в расчет только магию, все время уступал. Юлиан же со своим прихвостнем разорвет четверку Ярославы с Хансером, вместе взятых. Только ваш покорный слуга мог легко справиться со своим противником: Мариус проигрывал мне и в Тенях, и в бою. А чего вы хотели? Он — всего лишь простолюдин, а я — благородный сеньор. А фехтование — это занятие нашего сословия. Таким, как Мариус, только кошельки в толпе срезать, а кошелек я предусмотрительно оставил дома. Зачем он мне в этой глуши?

— Отлично. — Юлиан не растерялся. — Это явно не вор и не убийца, так что их под нож, остальных — живьем.

— Луи, в Тень! — Возглас Хансера слился с криком Аркадии:

— Не сметь!

Крик перешел в хрип, потому что пятеро магов и одна священница скрестили свои воли в поединке. Но я подчинился другу, потому что и сам заметил, как юркнул в Тени Мариус.

Четверка Ярославы бросилась на Юлиана, в самоубийственную атаку. Хотя нет, моя девочка была умницей. Юлиана должны были отвлечь трое, а она — дойти до магов. Если высвободить из боя хоть Аркадию, она точно размажет несущего спокойствие по стенам. Не убьет, но развоплотит, а этого нам и надо.

Хансер, видимо, подумал так же. Он уже крался Тенями к Алистеру, сильнейшему из бордовой тройки. А наперерез ему бежал Мариус. Этот проныра все же опередил меня. Видеть его Хан не мог, так что развоплощение, кстати, первое в его карьере, было обеспечено. Мариус верно рассчитал, что я не успею ему помешать. Но я и не собирался бросаться на него со шпагой. Делая кувырок вперед, я выхватил кинжал из-за голенища и метнул, припав на колено. Он среагировал, перекатился в сторону, но своего я достиг — отогнал смерда от Хансера и выиграл для себя время. Следующий прыжок уже сопровождался свистом покидающей ножны шпаги. Он отшатнулся от глубокого выпада и попробовал полоснуть меня своим коротким мечом по запястью. Я легко принял удар на основание клинка. Легкий поворот кисти — и его руку с оружием отбросило далеко в сторону. Выпад. Ловок, смерд. Мариус качнулся вслед за своим мечом, уходя с линии удара, и моя шпага вместо сердца пронзила его левое плечо.

А теперь то, что ставило меня над такими простыми парнями из народа, каковым был мой недостойный противник — высший, кстати, всего лишь в третьем поколении, из семейства городских воришек. Шаг левой ногой вперед. Вовремя выхваченный кинжал парирует его меч. Поворот на левой ноге и хлесткий удар кончиком шпаги. Туше. Он валится на спину, хрипя, кровь из перерезанного горла хлещет фонтаном. Тело на глазах разлагается, превращается в пепел. Первая кровь за сегодня, первое развоплощение.

4

Аколит (греч.) — неразлучный спутник, помощник. В римско-католической церкви аколит присутствует как помощник в мессе, но не посвящаемый священником, а назначаемый им, наряду с чтецами, из числа мирян. В ранние века христианства аколит был посвящаем в свой сан. В данном же случае друиды понимают аколита как очередную степень посвящения — выше неофита, но еще не пастырь.