Темная сторона Луны

— Прискорбно мне, ибо, увлекшись твоими успехами, я проглядел главное — то, из-за чего мы теряем многих достойных посвященных. Когда их принципы входят в противоречие с, как им кажется, устоями Круга. Так мы потеряли того, кого ты должен был убить. Но сердце мое радуется, что со своими сомнениями ты не впал в ересь, а пришел ко мне. Значит, мои труды были не напрасны. Ты недостоин посоха, потому что неверно оцениваешь свои действия.

— Отец? — От волнения аколит забыл, что, когда говорит наставник, должно смиренно слушать и осознавать его слова. Это было не то, чего он ждал. Но его наставник на сей раз не одернул своего ученика. Не стоило становиться на пути его душевных метаний. Это то, через что должны пройти все, дабы обрести необходимое спокойствие.

— Ты упустил один момент. Я сказал, что уничтожение отступника — задача первоочередная, но не велел выполнить ее любой ценой. И чаша, артефакт еретиков, важна для нас, но не так, как слава Круга. Круг не бросается словами. Наши друзья и враги знают это. И если на одной чаше весов лежит слово Круга, а на другой — кара отступнику, слово должно быть соблюдено. И ты, как представитель Круга, опорочил бы его, поступи не так, как поступил.

В тебе есть инстинктивное понимание устоев Круга. Это то, чего не было в отступнике и во многих до него. Потому единственная твоя вина — это то, что ты неверно воспринял свой поступок и чуть не впал в смятение, считая, что твой поступок — твоя вина, в то время как он единственно правилен. Итак, ты пока недостоин посоха не потому, что не готов. Срок твоего посвящения отодвинут в качестве наказания. Но может быть приближен.

Он замолчал, давая аколиту осознать сказанное. Тишина повисла в келье. Наконец сочтя, что полминуты достаточно для раздумий тому, кто скоро станет пастырем, он продолжил:

— Ты столкнулся с новым противником — с тем, кто украл чашу. Кто это?

Наставник не уточнял вопроса. Готовый стать пастырем сам поймет, ЧТО имеет в виду его собеседник, и ответит как надо.

— Нам помешали люди в черно-серых масках. Кругу они известны как дарклинги, наемные убийцы высших. Им чаша без надобности. Мало того — если один из доменов бросит все силы на их уничтожение, дарклинги не устоят. Значит, им эту чашу заказали. Они украли ее не в надежде потом продать тому, кто даст больше. Они уже получили плату, потому так легко пожертвовали своими.

— Верно.

— Дарклинги торгуют еще и информацией, следовательно, за приличную плату они сдадут своего теперешнего нанимателя, если он не заплатит больше.

— Правильно.

— Значит, тот, кто их нанял, заплатил астрономическую цену.

— Что из этого следует?

— Доменам невыгоден наем дарклингов, им проще бросить на это свою ночную мерзость. Цена будет меньше, и не надо платить за секретность. К тому же есть шанс, что кто-то выживет. Одного из них сразила беззубая змея — такой воскрес бы на алтаре.

— Значит?

— Значит, это не домены. Остается… Но это невероятно.

— Но ты отбросил все невозможное. Не бойся поверить в оставшееся невероятное…

Два слова прозвучали настолько тихо, что даже каменные стены их не услышали.

— Они нам должны кое-что… — Пастырь встал. — Ты проведешь переговоры. Они не дадут результата, я знаю.

— Тогда зачем?

— Тогда зачем? — эхом повторил наставник.

— Я должен представить Круг слабым.

— Почему ты так решил?

— Перед боем с тем, кто решил драться в любом случае, не стоит пугать его своей силой, лучше обмануть слабостью и нанести удар, когда он не ждет.

— Все верно. Ты будешь угрожать, требовать, потом просить и уползешь, как побитый пес, желательно под их смех. После этого ты получишь посох.

— Да, отец. — Аколит склонил голову.

Позор во имя Круга — не позор, а высшая честь. Тем более что его тут же сменит торжество друидов. Круг чтит свое слово, не позволяет себе отступить от него даже в мелочах. И горе тем, кто нарушил слово, данное Кругу. Против него друиды будут действовать без правил, без жалости, давая почувствовать всю глубину его ошибки, дабы впредь никто не допускал даже мыслей о двойной игре.

Мы вынуждены были задержаться на Земле еще на два дня. Терять было нечего — жизнь не в счет. Нас провели как детей какие-то дарклинги. Самое главное — у них, скорее всего, есть откупная грамота, подтверждающая, что действовали они не для себя, а были наняты. В таком случае мстить им — это против правил. А по грамоте определить, какой правитель заверил ее магической печатью, нельзя. Можно лишь купить у тех же дарклингов информацию о нанимателе. Но это выльется в немалую цену. А если им заплатили за молчание, так вообще концы уходят в воду. Тут и мне нечего пытаться нащупать что-нибудь. Вот такая пакость. Правила, кругом правила. Взять бы дарклингов за шкирку, встряхнуть хорошо… Но они — лишь инструмент…

А через полгодика всплывет где-нибудь наша кружка, якобы через третьи руки купленная, а посредники скончались от острого пищевого отравления, короче — на ушах бахрома лапши, которая, как известно, любимое блюдо женщин, но и мужчин им иногда очень успешно кормят.

Тогда придется сделать вид, что мы впервые эту кружку, будь она неладна, видим. И как же мы рады за счастливого обладателя! Слов просто не хватает, как и длины шпаги. Придется отвешивать изящные поклоны, вместо того чтобы оставить шрам на морде. А то получится, что я годен только на то, чтобы к бабам Тенями по ночам шастать, половина славы Хансера раздута, а остальные — так вообще мальчики для битья, раз такой отборный отряд провела четверка дарклингов, да еще и оставила с двумя трупами.

Словом, куда ни кинь — стыд и позор цвету Зеленого домена. Про бордовых мы тогда, ясное дело, забыли, нянча свою меланхолию. Только Тайви не пала духом — хлопотала над ранеными, ободряла нас как могла. Но, если честно, не помогло. Хансер пошел на охоту и изрубил бедную зверушку так, что никто не понял, чем оно было при жизни. Орсо же, вместо того чтобы разорвать Хансера на куски, превратив в подобие невинно убиенного животного, лишь рукой махнул, съел кусок мяса сырым, даже не присолив, послал уж не помню к какой точно матери Аркадию, намекнувшую, что это недостойно высшего, а следом и Хансера, сказавшего, что нагло выбирать лучший кусок нехорошо. А следом и вашего покорного слугу — просто так, за компанию.

Аркадия задохнулась от негодования, Хансер пожал плечами и сел есть, тоже, кстати, сырое мясо, только чуть присоленное. Но ваш покорный слуга, благородные сеньоры, давно вывел для себя правило: дабы не было недопонимания, говори с каждым на его языке. В результате получасового поединка разгром Орсо был полным. К тому времени Тайви просто стала пунцовой и закрыла ушки руками, а Аркадия — та переводила ошарашенный взгляд с одного на другого.

Все, как всегда, испортил Хансер. Не зря говорят, что там, на Плутоне, они матом не ругаются, а говорят. Он поставил жирную точку в нашей перепалке, да так, что пришла очередь краснеть нам с Орсо. Потом бросил робкий взгляд на Тайви, пробормотал извинения и ушуршал в лес. А мы с Орсо остались переваривать шедевр плутонского острословия, чеша в затылках. В конце концов мы оба согласились, что не стоит демонстрировать красноречие в присутствии истинного мастера.

Ну а отбросив шутки, скажу, что Хансер впервые вообще выражался в присутствии Тайви. И то, что он сорвался, лишний раз показывает упадок нашего духа.

Добавлю, что эти два дня я от нечего делать пытался придумать оправдания провала. Получалось неубедительно. По крайней мере, я за такие объяснения убил бы. Все сводилось к тому, что нас переиграли. Хансер был нашим козырем. Просчитали всех, кроме него, даже ЛинКеТора. Но за сутки кто-то подкорректировал планы, и дарклинги пришли, уже зная о Хансере, и в какой-то момент они нейтрализовали всю нашу группу. Конечно, в их планы буквально вломился друид, но задачу-минимум они выполнили.