Страница 14 из 22
— Вовремя поправился. В тебе еще слишком много эмоций. Это хорошо, так и должно быть. Ты не должен стать каменным изваянием. Но иногда эмоции забегают вперед разума. Это плохо. Это — недостаток самодисциплины. Но ты верно ответил на все вопросы. Продолжим. Итак, все ли сорняки можно выполоть таким образом?
— Нет, отец.
— Почему?
— Иногда попадаются ученики, которые хитрее своих учителей. Они лишь изображают преданность.
— И что бывает в таком случае?
— Рано или поздно они становятся отступниками.
— Что надо делать, чтобы этого избежать?
— Отступивший да умрет. Дабы колеблющийся, глядя на его смерть, поведал наставнику о своих сомнениях, а не хранил их в себе, приумножая, дабы мудрые смогли найти для него выход, ибо все живое дорого Кругу.
— Почти отлично. Если бы не одна оговорка, но, думаю, этот изъян ты исправишь сам. И ты сам должен будешь покарать отступника. Завтра. Но прежде чем мы поговорим об этом, ответь мне на еще один вопрос. Я тоже был против привлечения служителей. Но кого бы взял в отряд ты? Забудь о ночной мерзости. Говори так, словно ты о нем не знаешь.
— Да, отец. Мое мнение — не стоит противопоставлять силу силе. Взять отступника. Он сильнее меня в рукопашной, но в зверином воплощении я порвал бы его на лоскутки, будь у меня еще минут пять. По тому же принципу надо было подбирать отряд. Кроме нас троих хватило бы пятерки неофитов. В тех условиях главное — только убить отступника и забрать Грааль. Следовательно, правильно поставленная магическая атака развоплотила бы всех лишних, а мы втроем расправились бы с отступником.
— Да, я тоже так думал. Кроме того, из пяти неофитов кто-нибудь успел бы среагировать на появление ночной мерзости и распылил бы его. Но нас не послушали, потому что требованием союзников была смерть всего отряда. Умный вполне сможет вычислить всех вошедших в заговор против Зеленого домена. Но сейчас мы имеем то же самое, с чего начали. Отступник жив, Грааль у него, а их беззубая змея легко сложит два и два и, значит, легко определит, кто под них копает. Посему я считаю необходимым действовать на свой страх и риск, правда, пока не разрывая союза. Сейчас ты возьмешь в свою тройку двух новых аколитов. Выбери их сам. Ты отправишься туда, где мои птицы обнаружили отступника. Главное — покарать его. Вторая задача — Грааль. Если появятся союзники, действуй по обстоятельствам. Лучше всего будет убить их. Понятна задача?
— Да, отец.
— Кого еще возьмешь с собой?
— Мы пойдем втроем, отец. У них сейчас ни одного нормального не ведающего гармонии, они слишком истощились, как и их ересиарх.
— Я жду тебя с его когтями и шкурой.
— А чем эти когти так важны, отец?
Пастырь оперся о посох и на миг словно постарел, но все же ответил, и в голосе его слышались нотки ярости:
— Ты видел их изгиб? Ничего не напоминает?
— Похоже на серп-меч.
— Вот именно. Уходя, он убил троих аколитов во время ритуала и еще двоих стражников, тех, что привели ему ангела для заклания. Он забрал их оружие. На каждой перчатке у него по три когтя. Это верхние части пяти чужих мечей и одного — его собственного. Он осквернил наше оружие. А шкура принадлежала одному из тех двоих стражников. Он перекинулся в медведя и был убит. Отступник взял его шкуру, потому что ее мало каким оружием пробьешь. Он попрал все святое для нас. Убей его без жалости.
— Да, отец.
Утром все пришли в себя. Я, конечно, хромал, но ходить уже мог. На Робине все затягивалось еще быстрее. Но главное — очнулся ЛинКеТор. Тайви хлопотала вокруг него, меняла повязки. В воздухе разносился запах целебных мазей. Орсо почесывал неглубокие порезы — все, что осталось от вчерашних ран.
— Пойду поохочусь, — тихо сказал Хансер.
— Не надо, — проворчал Орсо. — Ты когда убиваешь, от тебя такая волна боли расходится, что нас все окрестные друиды почуют.
— Как скажешь, — пожал плечами Хансер, потом подсел к ЛинКеТору: — Ты как так вовремя умудрился появиться? — криво усмехнулся он.
— Да вот подумал: убьют надежду и опору домена, — ответил Лин. — Непорядок это. А вообще у Болеслава было предчувствие беды.
— Оно его не обмануло. Болемир мертв.
— Кто его? — помрачнел ЛинКеТор.
— Друиды. Его и Ярославу. Мы еле ушли.
— Я говорил, не стоило отправлять на Землю детей, — с горечью сказал ЛинКеТор. — А от бордовых вы как ушли? У меня последней мыслью было, что этот подлец перебьет теперь всех.
— Неправильная мысль. Тайви их разбросала.
— Юлиан мертв, — перебила его Аркадия. — Юлиан, его ученик и Алистер.
— Хансер? — мрачно спросил ЛинКеТор.
Тайви в это время отошла к костру и разговора не слышала.
— Все вместе, — начал было Хансер, но вдруг умолк, а потом сказал другим, железным тоном: — Я. В их смерти виновен только я, и за все отвечу только я.
Мне все было понятно. Конечно, любой суд приплетет и вину Тайви, если Хансер начнет оправдываться. И в результате могут пострадать оба, а могут и оправдаться. Но если он возьмет вину на себя, разбираться ни в чем не будут. Его просто казнят.
За этим разговором никто не заметил, как подошла Тайви. Глаза ее сузились, и в них полыхала решимость:
— Не смей все брать на себя, — тихо сказала она. — Мы выкрутимся вместе.
— Нет, малыш. — Хансер тепло улыбнулся. — Посуди сама, я мог их развоплотить, но не захотел. А ты как раз все делала правильно. Может, по букве закона ты и соучастница, но закон дурацкий. По духу же виновен лишь я. И черт с ним всем. Если решат откупиться мной от бордовых…
— Будет суд божий, — процедил сквозь зубы ЛинКеТор. — Я имею право его потребовать. И пусть найдут того, кто победит меня. Ты покарал подлость. Будь я проклят, если дам тебя за это наказать. Подлость должна знать, что ее ждет быстрое и беспощадное возмездие, иначе она расцветет буйным цветом.
— Не шути с этим. — Хансер встал. — Суд божий покажет мою вину. Плохо, если при этом пострадаешь и ты. Там ведь не простые высшие дерутся — они воплощают в себе правду и неправду. А я все-таки виновен. И все твое мастерство не спасет тебя.
Вдруг Хансер замер. ЛинКеТор приподнялся на локтях, потянулся к мечам и со стоном повалился назад, на свое ложе. Робин встал, стараясь опираться на здоровую ногу. Любослав замер на одном колене, руки вскинуты к рукоятям мечей. Тайви бросилась к своему возлюбленному и, мягко придавив его за плечи к земле, предотвратила вторую попытку встать. Я подивился ее напору: ЛинКеТор сопротивлялся, а даже в таком состоянии в нем оставалось немало сил. Сама Тайви застыла, сжавшись над ним и выхватив длинный кинжал — единственное свое оружие. Она тоже собиралась драться. Пусть магические силы еще не восстановились, сейчас она напоминала волчицу над своим потомством. Вот тебе и кроткая хрупкая тростинка. Лично я не хотел бы схватиться с нею сейчас.
Они появились на миг позже. Видимо, несущие спокойствие почуяли их. От края леса отделились три фигуры, одинаковые, как братья-близнецы. Даже глубокая зелень глаз имела один оттенок. Орсо усмехнулся как-то хищно. Да, когда я с ним познакомился, в глубине его глаз все еще дремал такой же зеленоватый оттенок. Он и сейчас иногда просыпался, хоть от природы глаза Орсо были карими.
Шли они спокойно, уверенно. Аркадия подняла посох. Вчерашний ее портал был на два порядка сложнее обычного, открывающегося в виде арки. Нет, ее сейчас стоит списать со счетов. Любой друид махнет мечиком — просто проходя мимо, не отвлекаясь от другого противника, — и девочки нет.
Друиды остановились шагов за десять от нас. Орсо вышел вперед. Мы с Хансером заняли места слева и справа. Рыпнувшихся было следом учеников ЛинКеТора Хан остановил недовольным жестом, и на сей раз никто ему не возразил.