Страница 21 из 56
Лично Астрид считает, что Амбер должна останавливаться, дойдя до края тротуара, и вообще. Это же ненормально — вылезать на дорогу. Но в этом вся Амбер. Таково свойство ее личности. Не то чтобы она слабоумная и не понимает, как опасны машины, — нет, просто она уверена, что имеет не меньше прав, чем они, на дорогу, если не больше.
Они вдвоем стоят на краю дороги, за их спиной с ревом проносятся машины, и люди что-то кричат им, опустив стекла. Амбер абсолютно спокойна. Вот Астрид уже отдышалась, сердце ее перестало колотиться как бешеное, а в голове засела одна мысль: эх, жаль, что она не могла снять, как они переходили дорогу. Иметь такую запись — это же улет!
Еще Астрид жаль, что некому было снять их обеих в этот момент. Ну, как девушка с девочкой вышли прогуляться, и видно, что они — закадычные подружки, может даже, сестры, порой они идут, взявшись за руки, ведь что такое возраст — наплевать на возраст, думает Астрид, какая разница.
Им открылся восхитительный вид, деревенский пейзаж, постопенно переходящий в городские окраины. Амбер показывает на дикие цветы в траве; крохотные, изящные красные и прелестные голубенькие. Астрид все это снимает. Когда она выключает камеру, то видит Амбер далеко впереди, она явно направляется к каким-то зданиям. Астрид некоторое время снимает ее издали, девушка идет по полю, размахивая руками.
Одно из зданий — супермаркет. У него заостренная крыша с петушком-флюгером на кончике. Когда Астрид нагоняет ее, Амбер сказала ей, что флюгер не имеет отношения к указанию направления ветра. Его установили, просто чтобы придать супермаркету более гостеприимный, «традиционный» вид, чтобы потенциальным покупателям было приятно оттого, что они пришли в некое место «с историей», и они отождествляли его с собственным прошлым, хотя в этом прошлом наверняка уже не было подобных приспособлений. Просто невероятно, насколько железно это действует. Эффект подсознания.
Астрид до сих пор не поняла, куда они направляются. А спросить как-то глупо. Возьми свою камеру, крикнула Амбер ей снизу сегодня утром. Уже третий день они снимают всякие важные вещи на ее камеру. Сейчас, например, Амбер стремительно шагает через поле, не разбирая дороги. Вокруг жужжат всякие мошки, там и сям вспархивают птахи. А внизу полевые мыши, и кролики, а может, и змеи кидаются врассыпную от их шагов. Вот бы здорово посмотреть, как они уносятся прочь, заслышав шуршание их шагов, ну как бы они с Амбер — два великана с далекой планеты, земля содрогается под их поступью, а мелкая живность и т. п. бросается наутек. Но колоски царапают Астрид икры, сквозь вырезы сандалий больно колются соломинки, а само поле просто необъятное, хотя издали, с обочины дороги, казалось, что перейти его — пара пустяков, и такая жарища стоит, ведь как раз полдень.
Пройдя с добрую половину поля, Амбер останавливается, поджидая Астрид. Она развязывает рукава толстовки на талии, обматывает ею голову Астрид и вновь завязывает рукава, сооружая нечто наподобие тюрбана, чтобы защитить ее от палящего солнца.
— Ну, так лучше? — спрашивает она.
Астрид и правда лучше.
Перейдя поле, они идут вдоль него по дороге мимо автосалона (с камерами видеонаблюдения) и гигантской штаб-квартиры «Бутс», [31]потом пересекают какую-то промзону (тоже с камерами видеонаблюдения) и попадают на парковку супермаркета (с несколькими камерами). На парковке довольно оживленно. Они уже у входа, там тень, так что Астрид снимает с головы толстовку и возвращает Амбер, которая снова завязывает ее на талии. Она такая худая. Наверное, у нее размер десятый. [32]У нее узкие ладони, длинные пальцы, кстати сказать, чрезвычайно изящные. Амбер, сказала ей мама Астрид, у вас руки пианистки. Хорошей или так себе, спросила та. Тогда Магнус засмеялся и ржал, и ржал как ненормальный. Конечно хорошей, ответила Ева. Но вы ведь не слышали, как я играю, сказала Амбер.
Астрид глядит на свои маленькие ладошки, которые сжимают камеру.
— Мне снимать? — спрашивает она, показывая своей камерой на первую камеру видеонаблюдения в магазине.
Амбер стоит у входа, прищурившись и изучая планировку супермаркета. Потом отрицательно качает головой. Медленно, как бы глубоко задумавшись.
— Пойди купи чего-нибудь поесть, — говорит она. — Ты голодная?
Астрид кивает.
— Бери что угодно, — говорит Амбер. — Но обязательно — какой-нибудь фрукт. А мне возьми сандвич.
Итак, задача Астрид — добыть еду. В овощном отделе она выбрала два яблока сорта «Дискавери». Потому что реклама над лотком гласила: местные, органические. Это ведь лучше, чем наоборот. ПОПРОБУЙ И ПОВЕРЬ! — гласит рекламная табличка. А другая сообщает, как, мол, вам повезло, что в этом супермаркете продаются наисвежайшие фрукты. А если бы нет?
Вы только представьте: все фрукты — несвежие. Подвядшие, с гнильцой — целые ряды страшненьких яблок, апельсинов, нектаринов, персиков. Интересно, табличка гласила бы то же самое или что фрукты гнилые? «Гнилые фрукты со скидкой!» Попробуй и поверь, ха-ха. Астрид мысленно ставит себе на заметку сказать об этом Амбер, и Магнусу — когда вернется домой. Среди сотен сандвичей она берет с полки-холодильника у самого входа сандвич с тунцом и майонезом. Прямо-таки «стена сандвичей» — как Великая Китайская стена! Вот бы Великая стена была сделана из сандвичей! «Тунец для наших сандвичей был выловлен без ущерба для дельфинов», — гласит надпись на упаковке с изображением острова и пальмы.
Несмотря на столпотворение машин на парковке, в магазине не так уж много покупателей. Астрид читает рекламные таблички под потолком в отделе горячих блюд. Один из них гласит то же самое: ПОПРОБУЙ И ПОВЕРЬ! Она берет для себя маленькую порцию жареных ребрышек, продавщица заворачивает их в специальную термоупаковку — она говорит, тепло сохраняется примерно полчаса.
— Спасибо, — благодарит ее Астид.
— Не за что, — отвечает продавщица.
Камера у них над головой тем временем все это снимает: как Астрид просит ребрышки, как продавщица упаковывает их и объясняет Астрид (на пленке — бессловесно), сколько времени упаковка сохраняет тепло. Астрид берет сверток. Она думает, знает ли продавщица про камеры, ну, то есть конечно знает, она ведь здесь работает. А когда она не на работе и просто выходит пройтись по улице и ее снимают другие камеры, мимо которых она проходит — случайно, потому что они попались на ее пути? Ну как они засняли мальчика, которого потом зарезали, — это было пару лет назад; буквально за минуту до смерти он стремительно прошел под камерами библиотеки Пекам, шедевру современной архитектуры. И как в новостях — с разрешения родителей — показали домашние записи девочки, которая пропала по пути из школы домой, там она играла на саксофоне и что-то гладила.
Суть в том, что видеозапись из магазина, когда продавщица просто выполняет свою работу, или с улицы, когда она гуляет, или как она выводит машину со стоянки, или идет в библиотеку, короче, это все фигня, эти кадры абсолютно бессмысленны, и никто в жизни не будет их пересматривать, если только с ней не случится несчастье — и тогда в них будет заключен огромный смысл, страшный и очень важный.
И вот, если ничего такого не случается и она приходит домой, ужинает или просто сидит с чашкой кофе, — интересно, тогда она понимает, что ее уже никто не снимает? Или ей кажется, что ее все-таки снимают — потому что так устроен мир, потому что привыкла к тому, что везде полно камер? Или она вообще не заморачивается, потому что она — простая тетка, которая работает в супермаркете и не задумывается ни о чем таком?
От этих мыслей Астрид как-то не по себе. Она опускает взгляд на свой сверток. Она знает, что ребрышки внутри — теплые, хотя на ощупь упаковка кажется совсем холодной.
Астрид бродит по рядам супермаркета и вдруг обнаруживает Амбер: та стоит у полок с товарами для ванной, всякими дезодорантами и т. п. Она по одному снимает с крючков пакетики с одноразовыми бритвами и роняет их на пол, как будто каждый из них «не то». И другой, и следующий… Пакетики один за другим летят на пол. Покончив с очередным крючком, она принимается за соседний рядок пакетиков. Она уже успела сбросить на пол пакетики с нескольких крючков.
31
Boots — крупнейшая сеть аптек в Великобритании.
32
Соответствует 44 размеру по российской шкале.