Страница 32 из 42
«КАРАЮЩАЯ ДЕСНИЦА»
17 апреля 1953 года живущий в Сиднее рыбак по имени Альберт Хобсон, вытащив из воды свою лесу, приподнял занавес над одним из самых жутких убийств, какие были известны в Австралии. Хобсон забросил приманку в двух километрах от Куджи-Бич, одного из самых популярных пляжей Сиднея, и когда он на следующее утро вытащил лесу, то увидел, что поймал не одну, а целых две акулы.
По-видимому, ночью приманку схватила небольшая акула, а незадолго до того, как там появился на своей шлюпке Хобсон, ее, в свою очередь, проглотила четырехметровая тигровая акула, но сама запуталась в лесе. Хобсон и его брат Чарльз ухитрились вытащить акулу на берег и там с помощью всех, кто был на пляже, проволокли ее по песку до находившегося в Куджи-Бич аквариума. К тому времени, как акула очутилась в аквариуме, она выглядела полудохлой. Целые сутки она лежала, не подавая признаков жизни. В аквариум пустили кислород, и это помогло. Через два дня после того, как ее поймали, акула пожирала всю рыбу, которую ей кидали.
Даже в Сиднее, где акулы — самое обычное явление, тигровая акула в аквариуме Куджи-Бич вызвала некоторую сенсацию, и возле аквариума все время толпились зрители. Словно тигр в клетке, металась акула по аквариуму, ни на секунду не прекращая поисков выхода из своей темницы. Но вдруг — это было 24 апреля — акула перестала принимать пищу. Она чахла на глазах, она едва двигалась.
25 апреля, в то время когда возле аквариума было четырнадцать человек, она неожиданно вернулась к жизни. Она стала бить по воде хвостом и бросалась на стенки. Затем метнулась к тому краю аквариума, где было мельче, и стала описывать причудливые круги. Ее покрыла коричневая зловонная пена. Один из зрителей стоял в пяти шагах от акулы. Он видел, как вокруг акулы распространилось темное облако, а из этого облака возникли, медленно поднявшись на поверхность, остатки крысы... тело морской птицы, парившей на безжизненных крыльях, и отделенная от тела, словно помахивающая остолбеневшим зрителям... человеческая рука с обрывком веревки вокруг запястья.
Руку перенесли в городской морг, где ее осмотрел доктор Артур Палмер, правительственный санитарный инспектор. Рука — левая рука мужчины — не была повреждена и очень хорошо сохранилась. На мускулистом предплечье красовалась татуировка — два боксера, друг против друга, один в синих, другой в красных трусах. Запястье туго обвивала двухсантиметровая веревка, завязанная морским узлом.
Доктор Палмер вызвал на консультацию доктора В. М. Копплсона, хирурга, живущего в Сиднее. Доктор Копплсон, много лет занимавшийся детальным изучением различных ран, нанесенных акулами, увидел с первого взгляда, что рука была отделена от тела не зубами акулы. Ее аккуратно отрезал у плеча нож, находившийся в руках искусного мясника. Это не было делом хирурга, так как при хирургической ампутации соблюдаются определенные правила.
Руку мог отрезать у трупа студент-медик, а затем (кто знает, по какой причине) бросить в море или, в виде шутки, кинуть в аквариум. Обе возможности почти сразу же были исключены. Опросили свидетелей, видевших, как акула изрыгнула руку, выяснили, что в медицинских учебных заведениях не исчезали за это время ни трупы, ни части трупов.
Акулу убили. В ее желудке нашли некоторое количество рыбных костей и остатки небольшой акулы, но ни частей человеческого тела, ни даже клочка одежды там не оказалось. Рука была единственной уликой, по которой можно было попытаться установить личность погибшего человека.
Это было поручено эксперту по отпечаткам пальцев, находящемуся на службе в полиции Сиднея. Задача оказалась очень трудной. Съежившиеся кончики пальцев не давали никаких отпечатков. Тогда с руки сняли кожу, обработали ее химическим способом, так что восстановились все узоры, и, сделав из нес нечто вроде перчатки, взяли отпечатки пальцев.
Эти отпечатки совпали с отпечатками пальцев некоего Джеймса Смита, в прошлом любителя-боксера, содержавшего бильярдную в Розелле, пригороде Сиднея. Отпечатки его имелись в картотеке полиции, потому что года за три до того Смит был арестован за нелегальную игру на скачках — преступление, довольно распространенное в Австралии. Полиции было известно, что он водится со всякими темными личностями, но сам он, как считалось, ни в чем замешан не был. Брат Смита, Эдвард, признал руку по татуировке.
Уильям Прайор, младший инспектор отдела уголовных преступлений полиции Нового Южного Уэльса, знал, что его цель — найти преступника, хотя у него не было доказательств того, что вообще совершено преступление. Акула проглотила руку человека по имени Смит. Смит пропал без вести. Этого было мало, чтобы начать следствие. Следователь не мог признать Смита мертвым, пока не были найдены остальные части его тела. Не афишируя своих намерений, Прайор (репортеры прозвали его Уильям Молчальник) заручился помощью Джильберта Перси Уитли, специалиста по акулам и, возможно, первого ихтиолога, которому пришлось участвовать в расследовании убийства. Прайор попросил Уитли собрать все данные, касающиеся пищи и физиологии пищеварения акул, главным образом тигровых акул. Он знал, что, если дело дойдет до суда, обвинителю придется рассказывать присяжным невероятную историю. Только научные данные, собранные Уитли, помогут ему убедить присяжных.
Тем временем агенты сыскной полиции занимались поисками убийцы. Вскоре они раскопали кучу любопытных фактов. Смит, владелец бильярдной, был замешан в каких-то темных махинациях вместе с неким Реджинальдом Уильямом Холмсом — богатым сиднейским судовладельцем. На вопросы, заданные ему в полиции, Холмс ответил, что действительно знал Смита и давал ему деньги, нужные для ведения некоторых дел. Больше ничего узнать у него не удалось.
В последний раз, когда видели Смита, он был в обществе некоего Патрика Брэйди. Они прожили некоторое время в рыбачьем поселке Кронулла. Хозяин дома, в котором они жили, сообщил, что после их отъезда он обнаружил пропажу сундука, матраса и нескольких метров веревки (эти предметы так и не были обнаружены). Он показал также, что нашел в доме жестяную банку с дурно пахнущей жидкостью, которая показалась ему похожей на кровь.
Стали разыскивать Патрика Брэйди. Допросив его, полиция предъявила ему обвинение в убийстве Джеймса Смита. Через четыре дня в полиции тревожно зазвонил телефон; сообщали, что Реджинальд Холмс носится по гавани в потерявшей управление моторке с пулей в голове. Когда удалось добраться до него, он еле внятно пробормотал: «Джимми Смит мертв, я — умираю, остался еще один».
Но он не умер... Рентгеновский снимок показал, что пуля 32-го калибра расплющилась о необычайно толстую лобную кость. Через несколько дней его уже выписали из больницы. И в ту же самую ночь он был убит в своей собственной машине.
Теперь полиции надо было распутывать два убийства. Позиции обвинения были очень шаткими. Против Брэйди фактически не было никаких улик: не было найдено тело, неизвестна дата смерти, не удалось найти никаких ключей к тому, как был убит Смит. Отпечатки пальцев, обнаруженные в машине Холмса, были оставлены его компаньоном, который часто пользовался его машиной. Того и другого судили и... оправдали.
Для того чтобы яснее понять, что произошло со Смитом и Холмсом, мы должны вернуться к «карающей деснице», изрыгнутой акулой. Ее свидетельство было расшифровано следующим образом.
Смит был убит. От его тела каким-то образом избавились... от всего, кроме руки. То ли она случайно избегла уничтожения, которому было подвергнуто тело Смита (оно так никогда и не было найдено), то ли была специально оставлена в качестве доказательства совершенного преступления, которое требовалось предъявить тому, кто был заинтересован в смерти Смита. Затем запястье было обвязано веревкой, к другому концу которой прикрепили груз, и рука была брошена в море, возможно, с лодки.
Рука плавала на конце привязи недалеко от дна, куда упал груз, и привлекла внимание небольшой акулы, почуявшей запах крови. Акула кинулась на руку так, как она кинулась бы на рыбу — одним стремительным броском. Если бы рука плавала на поверхности, акула, скорее всего, стала бы ее кусать и разорвала в клочки, уничтожив пальцы (то есть возможность получить отпечатки) и предательскую татуировку, которая позволила опознать, кому принадлежала рука. Теперь же рука была проглочена целиком, и сомкнувшиеся челюсти только перервали веревку, державшую руку на привязи.