Страница 28 из 63
Она следовала за ним несколько кварталов, держась противоположной стороны улицы и на расстоянии, достаточном чтобы он не засек ее. Коричневый пиджак продолжал двигаться и еще через полдюжину кварталов они оказались в окраинной части города, куда ее еще не заводила работа курьера. Макс была позади парня на расстоянии квартала, когда перед ним из теней выросли три фигуры.
Очевидно, они собирались ограбить его раньше нее — и это взбесило Макс!
Подкрадываясь ближе, она увидела, что двое начали обходить дилера с разных сторон, оставив третьего лицом к лицу с жертвой. Это были крупные, жесткие, накачанные белые парни, похожие на диких зверей, — с глыбовидными торсами, огромными руками и ногами, но без шей. Возможно они принадлежали местной неонацистской группировке Сватзис, строящей свой бизнес на ограблениях дилеров и продаже их дерьма через посредников меньшинствам… делая деньги на идее доморощенного геноцида.
Очевидный лидер, стоящий перед дилером, вышел вперед. С сатанинской бородкой, он был меньше других, хотя вероятно зависел больше от мозгов, чем от мускулов. Плюс в его руке был девятимиллиметровый автомат…
— Отдавай деньги, мусор, и можешь хромать отсюда.
Трафик был нулевым, Макс даже не надо было оглядываться, когда она стрелой пересекала улицу. Высоко подпрыгнув, она приземлилась прямо между четырьмя мужчинами, словно упала с неба, и с кошачьей грацией приняла боевую стойку.
Четыре рта разом открылись.
В одно мгновение она их закрыла.
Начала с бородатого парня с ружьем: удар левой, автомат вылетает из его руки и скачет по улице, затем поворот, доставая ближнего потенциального нациста широким пинком. Опустившись, она развернулась и нанесла апперкот в пах дилера, и, поднявшись, вырубила головой последнего нациста, и наблюдала, как он шатается и обрушивается на тротуар, такой же бесчувственный как асфальт, встретивший его.
Худой большеухий дилер перквернулся на живот, руки защищали его достоинство. Нацист, которого она пнула, пытался подняться на колени в тот момент, когда его лицо остановило летящий удар Макс. Он тоже потерял сознание, его лицо было окровавленной, бесформенной массой. Ползком добравшись до оброненного ружья, стрелок повернулся, ухмыляясь, и поднял его, прицеливаясь.
Как только он направил ружье, Макс прыгнула и перекатилась к нему, выкидывая в движении разящее лезвие левой руки, которое выбило оружие из рук парня, затем нанесла удар по носу, сломав его, и оставила его без чувств истекать кровью на тротуаре недалеко от его незадачливых компаньонов.
— Ненавижу пушки, — заявила Макс.
Хватая воздух как заядлый курильщик, дилер — он все еще защищал руками промежность — поднялся на колени.
— Ты… ты спасла мою жизнь, — выдохнул он.
— Правильно.
— Но, мне кажется, ты разбила мои шары…
Глядя на него сверху вниз, она произнесла:
— Пакет со льдом может помочь. Просто хотела убедиться, что ты не смоешься.
Его глаза стали такими же большими, как у щенка, просящего косточку.
— Но… почему? Если ты собиралась спасти меня… почему?
Сложив руки, Макс стояла между лежащих нацистов, они все еще дремали.
— Просто не хотела, чтобы ты ушел, не заплатив, — сказала она.
Лицо дилера побелело:
— А?
— Ты думаешь, я спасла твою жизнь по доброте душевной?
— Я… надеялся…
Макс встряхнула головой, темные локоны закачались.
— В каком мире ты живешь?… Давай сверток.
Голос дилера перешел на писк:
— Ты грабишь меня?
— Какое некрасивое понятие. Давай просто скажем, что я получаю свою награду за спасение твоей задницы.
— Но… у меня нет денег.
— О, ты хочешь, чтобы я обыскала тебя, — заключила Макс. — Я польщена… левый передний карман. Деньги, которые ты заработал сегодня в Крэше. Продавая те наркотики в коричневом бумажном пакете.
Он вздрогнул:
— Ты видела?
— В следующий раз я рекомендую темную аллею. Проверенная временем штука, знаешь ли. Давай.
Он оторвал руки от причинного места и сложил их вместе, умоляя:
— Пожалуйста… пожалуйста… ты не можешь забрать деньги… Если я не заплачу моему посреднику, он убьет меня!
— Вот как это работает — я просто даю тебе отсрочку. Смертный приговор — это твой выбор. Ты предпочитаешь, чтобы я вырубила тебя так, что ты очнешься тогда же, когда и эти молодцы?
— Я не шучу, леди… он правда подонок… он убьет меня… очень медленно.
Макс вздохнула и встряхнула головой.
— Ты бежишь в грубой толпе сынок, и время от времени ломаешь ноготь на ноге.
— Исус! Все это чушь!
Один из бандитов зашевелился, Макс врезала ему по голове и сказала ушастому дилеру:
— Если ты бежишь, то должен убегать… начать сначала. Найди новую жизнь, или продолжай эту в Портланде или Фриско.
Он поднялся на ноги:
— С чем?
— С кожей для начала. Толки свой пиджак. — Она сделала шаг назад, готовясь ударить его снова. — Или вырублю…
— Хорошо, хорошо! — он достал из кармана сверток.
Беря его, Макс поинтересовалась:
— Сколько здесь?
— Пятнадцать сотен… Может ты не поняла…
Она глянула не него:
— Исчезни.
Дилер последовал ее совету.
Она направлялась обратно к Крэшу, где ее ждал байк, в то время как ботинка дилера стучали по асфальту, отдаваясь глухим эхо в ночи, унося его как можно дальше от нее.
На следующий день Макс обнаружила Вогельсанга за его столом, набивающим рот Орео.
— Здоровая пища? — спросила она, выходя из тени.
Мужчина подпрыгнул — он не слышал, как она вошла. Он переводил взгляд с нее на двойные двери в передней части прачечной, где азиатка должна была встречать посетителей.
— Я нашла другой путь, — сказала Макс.
— Что ты… что ты, черт возьми, здесь делаешь?
— Разве ты меня мысленно не отметил? — спросила она, приподняв бровь и подходя к столу. — Ты сказал тысяча.
— Да, и что?
Она бросила ему на стол толстый конверт. Он посмотрел так, будто конверт мог его укусить, затем взял его, взвесил один раз, потом еще. Затем он заглянул в конверт — он не был запечатан — и восхищенно изучил толстую пачку зеленых.
— Здесь тысяча, — сказала она.
— Похоже на то.
— Давай, пересчитай их.
— Не… Не хочу тебя оскорблять. — Он убрал пакет Орео в сторону, вытер рот тыльной стороной ладони и уселся обратно в кресло. — Теперь… кого ты хочешь, чтобы я нашел?
— Двух человек.
— Но здесь одна тысяча. Они что, вместе?
Она встряхнула головой.
Он поднял голову и показал знак мира.
— Макс, это два дела… раз, два.
— Пусть будет так, — пробормотала она и забрала конверт. — Я найду кого-нибудь, кому понравятся мои деньги.
— Стоп, стоп — нет нужды убегать как маленький фейерверк… С твоими деньгами все в порядке. Я возьму их как аванс, если ты поймешь, что для двух дел очевидно понадобится больше времени… И мы сможем двигаться дальше.
Макс не двигалась некоторое время, затем медленно расслабилась и опустилась на стул перед ней.
— Расскажи мне об этих людях, — попросил Вогельсанг после того, как деньги исчезли в ящике его стола.
— Первый — мужчина, белый, примерно моего возраста, атлетичный, задира.
— Особые приметы?
Она помедлила:
— Штрихкод на задней стороне его шеи.
Вогельсанг поднял взгляд:
— Что?
Она повторила сказанное и добавила:
— Просто прикольная татуировка… ну ты знаешь, как это бывает с неблагополучными детьми.
Казалось это все объяснило Вогельсангу, который делал какие-то записи.
— Есть идеи, где он может быть?
— Здесь. В Сиэтле.
— Это большой город.
— И это ваш город, мистер Вогельсанг. Вот почему я наняла вас. Если бы это было просто, то я бы уже нашла его.
— Дай мне более детальное описание. Больше, чем задира со штрихкодом.
Она подумала немного, затем сказала:
— Шесть и один, один девяносто наверно, темные волосы… я думаю.
Глаза Вогельсанга превратились в щелки: