Страница 16 из 56
– Может, вы принесли епископу бараньи отбивные, в то время как ему хотелось свиных?
– Шуткуете так, что ли? – раздулись ноздри мясника.
– Всего лишь пытаюсь понять, почему визит обыкновенного мясника разволновал самого епископа Лондонского.
– А кто сказал, что мой визит его разволновал? – прищурился Слейд.
– А какая разница?
– Да никакой, – мясник, повернувшись, вытащил топорик из полуразделанной туши. – Но кто бы это ни заявил, он ошибается.
Слейд не сводил глаз с мяса на колоде, Себастьян не спускал глаз с топора.
– Значит, вы утверждаете, что епископ не был расстроен?
– Этого я не говорю. На самом деле, до нашей встречи Прескотт уже был не на шутку зол. Но я тут вовсе ни при чем, – мясник выплевывал слова, крепко сжав топорище и воинственно выпятив челюсть. – Вы, ищейки, никак не можете оставить человека в покое, да? Я отмотал свои четырнадцать годков в Ботани-Бей. Пока мучился там, умерла моя бедная женушка. А за передрягу, случившуюся в Сиднее, еще семь лет накинули. Да еще три года сверх того пришлось надрываться, чтобы скопить деньжат на дорогу домой. Но теперь я человек свободный, слышите? И полиции с этим ничего не поделать. Почему б вам не убраться отсюдова и не пойти морочить голову кому другому?
– За что вас выслали? – поинтересовался Девлин, получив объяснение въевшемуся в кожу загару хозяина лавки.
– А то вы не знаете, – быстрым поворотом кисти мясник метнул топорик в доску, находившуюся между собеседниками. Вонзившись в дерево, орудие задрожало и замерло.
– За убийство, верно?
– Я сейчас закрываюсь, – буркнул Слейд.
Содрав с себя окровавленный фартук, он шмыгнул за драную занавеску, отгораживающую лавку от задней комнаты, оставив Себастьяна наедине с мухами и муторным духом сырого мяса и крови.
Виконт направлялся вниз по улице, когда заметил Обадию Слейда. Стиснув тяжелые кулаки и выпятив мощную челюсть, тот ходко поднимался по холму. Одно напряженное мгновение бывший капрал смотрел прямо на Себастьяна. Но простецкая одежда, поседевшие волосы и отсутствие военной выправки ввели его в заблуждение. Девлин видел, как сын мясника нахмурился, словно пытаясь поймать ускользающее воспоминание.
Себастьян прошагал мимо, не останавливаясь.
Обадия Слейд пока не связал воедино юного офицера, который на Пиренеях хотел его повесить, и только что встреченного пожилого, немодно одетого лондонца.
Но со временем он это сделает.
ГЛАВА 14
– Только не говори, что в этом убийстве замешан Обадия Слейд, – Пол Гибсон поднял взгляд с распотрошенного тела, простертого перед ним на каменной плите.
От Монквелл-стрит Себастьян направился на Тауэр-Хилл, в хирургический кабинет друга. Едва глянув на то, что проделывает доктор с внутренностями трупа из прошлого века, виконт тут же уставился за порог, на неухоженный дворик.
– Может, да. А может, и нет. Но его отец явно что-то не договаривает.
– И что, папаша похож на сына?
– Как две капли.
– Тогда, друг мой, тебе следует быть вдвое осторожнее.
– Не премину.
Девлин заставил себя вернуться взглядом к оскалившемуся на столе ужасу.
– Так что ты можешь рассказать вот об этом?
– Ну… судя по зубам и некоторым другим признакам, нашему приятелю было лет сорок, когда ему всадили в спину кинжал. Это был очень крупный мужчина, ростом выше шести футов и весом стоунов примерно в двадцать пять [28].
– Действительно, здоровяк, – согласился виконт.
– Из состояния его внутренних органов явствует, что джентльмен не ограничивал себя ни в еде, ни в выпивке.
– Ничего необычного.
– К сожалению. Он сохранил большинство собственных зубов, но вот левое предплечье, похоже, некогда было сломано и неправильно срослось. Видишь?
Себастьян внимательно осмотрел заметное искривление на левой руке мертвеца, чуть ниже локтя.
– Из одежды ничего интересного?
– Ничего, что помогло бы выяснить имя убитого. В жилете лежали превосходные золотые часы, но, к сожалению, без гравировки. На брелоке изображение вставшего на задние лапы льва, а не фамильный герб. А в кошельке всего несколько банкнот, выпущенных между 1778 и 1781 годами. Я отправил вещи на Боу-стрит.
– 1781 год? По крайней мере, это несколько сужает временные рамки, – вгляделся виконт в темное, иссохшее лицо трупа. – Никаких повреждений, кроме ножевой раны в спине?
– Сам посмотри, – перевернув тело на бок, Гибсон указал на разрез как раз под левой лопаткой. – Вот здесь я обнаружил кинжал. Но жертву ударили еще вот сюда, – ткнул хирург немного левее, – и сюда.
– Три удара. И все в спину.
– Первые две раны не такие глубокие, – доктор снова уложил труп ровно. – Может, я еще какие-то пропустил, принимая во внимание состояние тела.
– И никаких зацепок, кто мог убить этого человека и почему?
– Извини.
– А где епископ? – окинул Девлин быстрым взглядом небольшое промозглое помещение.
– При полном параде лежит в Лондон-хаусе.
– Ах, да. А когда похороны?
– Где-то через неделю.
– Через неделю?!
Гибсон пожал плечами:
– Церковь должна дать возможность всем скорбящим заказать надлежащие траурные одеяния.
– По крайней мере, торговцы трупами из могил к тому времени вряд ли заинтересуются телом.
Ирландец насмешливо скривился:
– Да, в такую погоду вряд ли.
Внимание Себастьяна вернулось к потемневшей от времени мумии.
– Ничего, что могло бы связать эти два убийства?
– Боюсь, нет, – хирург прислонился к скамье, скрестив руки на груди. – Знаешь, ведь то, что оба трупа нашли в одном месте, может оказаться обычным совпадением. Прескотт поспешил в Танфилд-Хилл, чтобы разобраться с обнаруженным священником телом, и был убит либо спугнутым в крипте грабителем, либо следившим за епископом недоброжелателем, который воспользовался темнотой и шарахнул святого отца по голове.
– Не люблю я совпадения, – костяшкой пальца потер нос Девлин.
– Тем не менее, они случаются.
– Случаются, – виконт наклонился, изучая искаженное, ссохшееся лицо мертвеца: зияющий рот, сморщенные ноздри и пустые глазницы. – Как по-твоему, мог бы кто-нибудь, знавший этого мужчину тридцать лет назад, опознать его сейчас?
– Если одним словом – нет.
– Так я и думал, – выпрямился Себастьян. – Говоришь, все вещи переданы на Боу-стрит?
– Да, а что?
– Мне пришло в голову, что если нашего приятеля невозможно опознать по лицу, то могут припомнить его одежду. Или часы с брелоком.
– По прошествии стольких лет?
– Если бы дорогой тебе человек внезапно пропал, думаешь, ты не вспомнил бы, во что он был одет перед исчезновением – даже через тридцать или сорок лет?
– Пожалуй, ты прав, – немного поразмыслив, признал доктор.
Себастьян обошел вокруг каменной плиты, разглядывая сморщенный труп со всех сторон. Но с какой стороны ни смотри, смысла больше не становилось.
– Если уж на то пошло, – заметил Гибсон, – мне кажется, есть две основные версии. Либо наш приятель из восемнадцатого века был убит кем-то, не имеющим никакого отношения к смерти епископа, либо они оба пали от одной и той же руки.
– С какой стати убийце ждать три с лишним десятилетия, чтобы прикончить вторую жертву? – поднял глаза виконт.
– Понятия не имею. Это ведь ты у нас знаток по убийцам. Я всего лишь читаю по лишенным жизни телам.
– Существует еще одна возможность, – медленно произнес Себастьян.
– Какая? – нахмурился хирург.
– Что нашего древнего джентльмена убил Прескотт. А затем некто убил за это самого епископа – из мести.
* * * * *
В час дня в четверг, когда бумаги из Лондон-хауса по-прежнему не поступили, Геро сама отправилась на Сент-Джеймс-сквер, в собственной карете и в сопровождении многострадальной служанки.
– Дорогая мисс Джарвис, – воскликнул лучащийся благожелательностью капеллан епископа, принимая даму в своем кабинете. – А я как раз собирался послать запрошенные вами сведения на Беркли-сквер. Нижайше прошу простить меня за задержку, но секретарь только что закончил изготовление требуемых копий.
28
6 футов = примерно 183 см, 25 стоунов = примерно 158 кг