Страница 6 из 45
В зале таможни все шутили и улыбались друг другу, как старые знакомые.
— Вот дядя с конфетами! — весело указала пальчиком Трейси, когда мы ждали багаж.
Мистер Невидимка только что нашел свой небольшой элегантный кейс и положил его на стол для досмотра. Последние события заставили меня забыть о том, что у него, вероятно, были какие-то неприятности, но теперь я вспомнила об этом и мысленно пожелала, чтобы, когда он доберется до дома, у него все было хорошо. Дружески поболтав с контролером, мистер Невидимка поставил кейс на пол и, к моему изумлению, направился в нашу сторону.
— Я пришел попрощаться. — Он наклонился, взъерошил кудряшки Трейси, улыбнулся Элейн и наградил меня странным взглядом. Его голос, когда он вновь заговорил, был таким тихим, что слова смогла расслышать только я. Расслышала и удивленно уставилась ему вслед.
— В чем дело? Что он сказал? — спросила Элейн. — Деб, да очнись же ты! Ты выглядишь, как будто привидение увидела.
— Он сказал… что всегда делает это сам, — запинаясь, произнесла я, продолжая смотреть на синий пиджак, исчезавший из виду.
— Что делает?
— Чистит свои ботинки, — изумленно ответила я.
Глава 2
В Хитроу меня встретил мистер Ли, добрый мамин сосед. Он был в рубашке с коротким рукавом и сообщил мне, что с июля в Лондоне царит неимоверная жара.
— Я бы с удовольствием сбежал отсюда в Девон!
— А кто бы отказался? — засмеялась я.
Мистер Ли посмотрел на меня, как будто собираясь что-то сказать, но, очевидно, передумал. Я хотела спросить, что у него на уме, но тут машина сделала последний поворот и остановилась. Я была дома, и на первый взгляд он выглядел как обычно: алели розы, которыми так гордился мой отец, вокруг солнечных часов все было в цвету, и по дорожке ко мне уже бежала… Я пригляделась и удивленно заморгала, слыша за спиной довольное хихиканье мистера Ли.
Мама выглядела совсем не такой, как обычно. У «домашней мышки» и волосы всегда были под стать этому прозвищу, но теперь… Короткая стрижка с косой челкой цвета сочного апельсинового джема! Безупречный макияж, светло-коричневая юбка и белая блузка с набивными золотисто-коричневыми маргаритками!
— Деб, дорогая! — Она распростерла объятия.
Когда мистер Ли ушел, мама сказала:
— Дай-ка, я получше рассмотрю тебя, — и долго смотрела на меня светло-карими глазами, такими же, как у меня. — Да, милая, ты выглядишь очень усталой. Ничего, это дело поправимое. Что ты скажешь о трех-четырех неделях в Девоне? Нет, дай мне закончить! Остановимся в шикарном отеле па краю Дартмура, два номера по цене одного!
Это прозвучало как сообщение о выигрыше в лотерею.
— Я бы сказала, что прическа изменила и твой образ мыслей, — растерянно пробормотала я.
— Тебе нравится, да? — отвлеклась она от темы. — Это была идея Барби. Она заявила, что меня никто не возьмет на работу, пока я что-нибудь не сделаю со своим внешним видом.
— Ах да, работа, — кивнула я без особого энтузиазма. — Как идут дела?
— Совершенно замечательно! — сообщила мама. — Они-то и гонят меня в Девон. — И принялась объяснять, что отель, в котором она работает в Ричмонде, является одним из целой сети. Отели «Топ-Рок», «Торкомб» и «Девон» входят в ту же группу и в летний сезон у них вечно не хватает администраторов. Маме предложили переехать в Девон, и она сняла там номер для меня. На следующей неделе в понедельник мы отправляемся туда вместе.
В понедельник! За исключением выходных, у меня оставалось всего пять дней, за которые нужно было многое успеть. Главное — найти работу, и первой, кого мне предстояло повидать, была мисс Ирвин, директриса моего колледжа.
— У меня очень мало времени, — посетовала я. — Возможно, придется ездить на собеседования, а это будет трудно сделать, находясь в Девоне.
Мама, однако, выслушала меня совершенно невозмутимо — необычно для «домашней мышки»! Раньше она всегда всем уступала, кроме того случая, когда осталась в Уимблдоне вопреки уговорам.
— Извини, дорогая, но это слишком удачная возможность, чтобы ее упустить. Мистер Ли думает так же.
Мистер Ли, заядлый курильщик трубки, как и мой отец, и вдовец, как мама, был, сколько я себя помню, частью окружающей нас декорации. Как оказалось, начиная с января он уговаривал маму на эту поездку.
— И маленькая птичка нашептала мне на ухо, что ты не откажешься туда съездить, — таинственно добавила мама. — А теперь выпьем по чашечке чаю. Чайник давно на плите.
Не было необходимости говорить мне об этом. Чайник давно выкипел, и кухня наполнилась запахом газа. Я бросилась открывать окна и двери.
— О, это газ, — беспечно заметила мама. — А я его не почувствовала.
— Видимо, Бог бережет таких, как ты, — сердито проворчала я.
— Да, я знаю. Его имя Джон Ли, — заулыбалась мама. — На прошлой неделе он заменил лампочки, когда они перегорели. На самом деле там было короткое замыкание… — Она покраснела. — Я не предполагала, что это так опасно — лезть пальцами в распределительную коробку. Он был па меня очень зол.
— О господи! — испуганно воскликнула я.
Далее выяснилось, что Барбара — инициатор не только новой прически мамы, но так же и полной смены ее гардероба. Прежняя «домашняя мышка» никогда бы не выбрала себе такую одежду.
— Она собрала все мои старые вещи и отправила в Армию спасения, — засмеялась мама. — Это последнее, что она успела сделать перед отъездом. О, я так по ней скучаю, Деб! Нам было так весело вдвоем.
Чаепитие закончилось, мы принялись мыть посуду, и я поделилась своими мыслями о переустройстве дома: установить до следующей зимы центральное отопление, выложить кухню кафелем и купить новую стиральную машину.
— Деб, — улучив момент, вставила словечко мама и рассеянно пристроила покрытую мыльной пеной чашку в сушилку.
Я быстро вытащила ее и сполоснула водой — мне совсем не нравится чай с привкусом моющего средства.
— Деб, — вновь начала мама, теперь уже с большей решимостью, — я не хочу, чтобы ты оставалась в Лондоне только ради меня. Я не собираюсь быть для тебя обузой.
— О чем ты говоришь? — возмутилась я. В нашей семье никто ни для кого не был обузой, все друг друга обожали, хотя коготок ревности, не скрою, царапнул меня, когда я сравнила две фразы: «Я не хочу, чтобы ты оставалась в Лондоне только ради меня» и «Я скучаю по ней, нам было так весело вдвоем». Барбара такая веселая. В прошлом месяце в театре Найроби, когда они с Аланом хихикали и кто-то яростно шикнул па них, униженной чувствовала себя только я. «Вылитая школьная училка!» — презрительно усмехнулся тогда брат. Даже папа говорил: «Почаще бросай свой детский чепчик в небо, Деб», и мне тогда казалось, что он думает в это время о маме. Ей было восемнадцать, когда они поженились, и она так и осталась большим ребенком. Но мы всегда знали, что папа боготворит землю, по которой она ступает.
Найроби… Лондон… Возможно, ни там, ни здесь никто никогда не нуждался во мне по-настоящему…
Когда я оглянулась, мама уже укладывала белый пиджак в эффектную вышитую сумку. Затем она натянула белые перчатки.
— Барби говорит, что в Нью-Йорке девушкам, которые хотят сделать карьеру, рекомендуют надевать белые перчатки. Ты должна попробовать, дорогая. Я теперь никогда не хожу без них на работу. — Она была уже в холле, когда вдруг обернулась и небрежно бросила: — Кстати, я пригласила кое-кого на ужин. К шести. Я, возможно, не успею вернуться сама, но сказала ему, что ты будешь здесь.
— Сегодня вечером? — переспросила я возмущенно. — О боже, мама, чем же мы будем угощать гостя?
— Понятия не имею, — пожала она плечами и лучезарно улыбнулась. — Но у тебя масса времени, чтобы все приготовить, дорогая. Сделай что-нибудь особенное для моего делового партнера! — В золотисто-карих глазах заплясали озорные искорки. — Он знает мистера Росса, управляющего в «Тор-Рок», и это он замолвил за меня словечко. Так что это важный гость. — Она открыла дверь.