Страница 2 из 61
Со всей этой простотой контрастируют роскошные волосы, сияющие в тусклом свете кабины, напоминая начищенный медный подсвечник в церкви, в котором отражается пляшущее пламя свечей. Волосы стянуты сзади ленточкой, рассыпаются по спине и одному плечу. Выбившаяся прядка болтается на щеке. Впечатления неряшливости не возникает, кажется, этой прядке там самое место. Идеальная кожа. У Джины лицо в пятнышках, куча денег потрачена на лечение от угрей.
Эдди выехал с площадки, зная, что от лавки Уолли сто провожают любопытные взгляды.
— У меня дочка примерно твоих лет, — сказал он. — Ее Джина зовут.
— Да? Очень хорошо, — последовал беспечно-вежливый ответ.
— А тебя как? — недовольно спросил он.
— Кейт.
Вот блин, мрачно думал Эдди. Встретились десять минут назад, а уже кажется, будто с плеч сброшено двадцать пять лет. Опять стал неуклюжим парнишкой, который пытается заговорить в пабе или на вечеринке с девчонкой, хорошо понимая, что она совсем из другой компании.
— Живешь, значит, в Бамфорде? — уточнил он с притворной небрежностью, которая не обманула ни ее, ни его самого.
— Нет. К друзьям еду.
— Издалека?
— Можно сказать. — Пауза. — Из Лондона. — Она подняла руку, отбросила прядь русалочьих волос с длинной белой шеи без единой морщинки.
Еще сильней сожалея, что ввязался в это дело, Эдди прибег к отеческому совету.
— Довольно опасно молоденькой девушке голосовать на дорогах, — наставительно произнес он, крутя руль.
На него взглянули широко открытые серые глаза.
— Я очень осторожна.
Во рту пересохло. Конечно, от чая. Этим чаем можно лодку смолить.
— Студентка? — хрипло выдавил Эдди.
— М-м-м… — Она поудобней устроилась на сиденье, сонно глядя в ветровое окно на дорогу.
— А моя Джина работает санитаркой в доме для престарелых, — сообщил он с отчаянием в голосе.
— Замечательно, — бросила девушка откуда-то издалека.
«Что ж, вполне откровенно, — признал Эдди. — Не хочет она со мной разговаривать, а я сам себе яму копаю, стараясь ее хоть как-нибудь расшевелить. Не надо было отступаться от правила. Чем скорее от нее избавиться, тем лучше. Кстати, зачем ей голосовать на дороге? Наверняка деньги есть».
Впрочем, деньги часто не имеют значения. В голову вдруг взбрела нехорошая мысль, что девчонка ведет какую-то игру. Это не он ее подобрал, а она его.
— Друзья в Бамфорде… тебя ждут? — спросил он.
— Не знаю, — пробормотала она. — Должны ждать, даже если не ждут. — Снова повернула голову к Эдди, мило улыбнулась. — Я им сюрприз сделаю.
Он ее высадил на повороте к Бамфорду, как обещал. Дневной свет угасал, по полям крался туман, деревья стали призрачными в сумерках. Можно подумать, будто еще зима. Эдди с нетерпением ждал расставания, избавления, пока совсем не свихнулся, и все-таки чувствовал некоторую неловкость. Нехорошо высаживать девушку, да и любую женщину, в пустынном месте, где она будет совсем одна в вечернее время. Посмотрел на часы на приборной доске. Всего двадцать минут седьмого, не так уж и поздно. Только холодно, судя по резкому ветру из открытой дверцы.
— Доберешься, милочка?
— Разумеется! — крикнула она в ответ, стоя на дороге. В дверце видна одна голова.
Хотела захлопнуть дверцу, но он дотянулся и придержал.
— Я бы свернул и прямо до места довез, да не хочу опаздывать домой. Старушка ждет.
— Не надо, — сказала девушка с такой спокойной уверенностью, что он почти устыдился своего беспокойства. Она уже уходила с рюкзаком на плече, скрывшим с глаз роскошною гриву. Крикнула через плечо: — Спасибо! — коротко махнула рукой на прощание, сверкнув алебастровой белизной.
Эдди смотрел, как она тает в сумерках, силуэт затуманивается, расплывается, наконец, исчезает. По пути к дому никак не мог отделаться от ощущения, что влип во что-то очень нехорошее.
Мередит Митчелл увидела автопоезд, отъезжавший от поворота на Бамфорд. Сердито сверкая красными глазами задних огней, он с ревом умчался в сгущавшуюся тьму опустевшей пригородной дороги. Интересно, зачем останавливался? Может, водитель сбился с пути, растерялся, решил свериться с дорожной картой. Может, вылезал в кусты по естественной надобности.
Она позабыла об этом, свернув к Бамфорду в приподнятом настроении. Последний отрезок на пути домой. Покинув свой офис в министерстве иностранных дел, она выступала в качестве инструктора на недельных курсах, любезно устроенных на просторах Южного Даунса. Теоретически курсы кончаются завтра, в пятницу, во время ланча, чтобы все присутствовали — ученики и преподаватели, — а потом уж разъехались в разные стороны по домам. А фактически разбежались в четверг, нынче вечером.
Мередит присоединилась к исходу, не видя особого смысла оставаться на своем посту, как обреченный страж у ворот Помпей. Немногочисленная аудитория, готовая ее слушать в пятницу утром, с откровенным облегчением выслушала предложение продлить нынешние занятия на полчаса — вполне достаточно, чтобы разобраться с оставшимися вопросами, — и на этом покончить.
Перед отъездом она позвонила Алану, известила об изменениях в расписании. Условились, что поедет не к себе, а к нему. Он постарается освободиться пораньше и встретить. Они откупорят бутылку вина, приведут в порядок мироздание.
Радость от окончания курсов и предвкушение вечера умерялась фактической необходимостью вести машину в вечернее время. Ночью лучше — фары ярко освещают дорогу, свет и тьма четко разграничены. А в сумерках свет фар соперничает с остатками гаснущего дневного света, обочины утрачивают форму, наполняются антропоморфной жизнью. При этом всегда вспоминается сцена из «Волшебника из страны Оз», [1]когда Дороти хочет сорвать яблоко с дерева у дороги, а ветка постоянно отдергивается.
Что-то замаячило впереди на дороге. Переместившись к обочине, попало в свет фар. Сначала показалось, будто некое животное, скажем олень-мунтжак, [2]рыщет в поисках пропитания по окрестным плантациям, давно удрав из какого-то парка. Но, присмотревшись, Мередит разглядела человеческую фигуру, вполне реальную, а не плод слишком буйной фантазии. Кто-то идет по краю дороги как минимум за три мили от первых домов. Кто-нибудь из обитателей местной фермы?
Проезжая мимо, она отчетливо увидела девушку с рюкзаком за плечами. Поздно для автостопщиков, хотя, сказать по правде, девушка не голосует. Возможно, поэтому Мередит затормозила. В ожидании включила свет в салоне, чтобы путница видела за рулем женщину, а не сластолюбивого бугая, ловца удачи.
Однако при свете верхней лампочки нелегко разглядеть отражение в зеркале заднего обзора. Утратив прежнее преимущество, теперь сама Мередит оказалась одна, на свету, как в аквариуме, к которому подходит невидимая бродяжка или осторожная охотница. Вполне возможно, с невидимым пока партнером. Наверное, не следовало подчиняться инстинкту и останавливаться. Импульсивное решение изобразить добрую самаритянку может закончиться ограблением и насилием со стороны пары бродячих хиппи. Она чуть не поехала дальше, но, если девушка на дороге действительно нуждается в помощи, это будет жестоким обманом. Придется дождаться.
Девушка поравнялась с машиной и заглянула в окно так внезапно, что Мередит вздрогнула от неожиданности. Утешительно видеть, что она все же явно одна.
Мередит опустила стекло и сказала:
— Я в Бамфорд. Подвезти?
— Не хотелось бы идти пешком до города.
Голос поставленный, произношение правильное. Впрочем, в наше время это ничего не значит.
— Хорошо. Садитесь.
Девушка села на пассажирское сиденье, положила рюкзак на колени, молча уставилась в лобовое стекло, следя за желтыми лучами автомобильных фар.
Полный отказ от всяких попыток общения нервирует. Пришлось начать первой:
1
«Волшебник из страны Оз» — сказка Ф. Баума, известная в русском переложении как «Волшебник Изумрудного города». (Здесь и далее примеч. пер.)
2
Мунтжак — мелкий азиатский олень с длинными клыками NB!и рогами.
(лат. Muntiacus) — род оленей (Cervidae), обитающих в Южной и Юго-Восточной Азии.
У самцов-мунтжаков в верхней челюсти есть резцы, предназначенные для перекусывания и выступающие из пасти.