Солнце в скобках

Роза расстроилась за Ивана. Вот дела. Была любовь, да сплыла. Пошлый каламбур. Можно себе представить, как он страдал, бедный мальчик...

Она быстро сунула конверт обратно в ящик и отправилась на кухню разливать готовый чай.

– Не скучала? – спросил Иван, снимая ботинки в прихожей.

– Я думала о тебе. Что ты решил? – прямо спросила Роза, готовая к любому ответу.

– Мне трудно вот так, с налету делать важный шаг. Пойми, я совсем не знаю вашей кухни, специфики работы в творческом коллективе. Я привык подчиняться указаниям главврача, а ты хочешь, насколько я понял, чтобы другие подчинялись мне. Я хороший массажист, знаю. И все же тщеславие не мой конек. Мне достаточно того, что я имею на сегодняшний день.

– Но ведь ты ушел из пансионата? Значит, хотел большего? – заметила Роза.

– Мне тяжело работать с угасающими людьми. Большинство тех, кто находится в пансионате, серьезно и безнадежно больны. А моя нервная система и так достаточно изношена, чтобы добивать ее.

– Ты мне ничего не рассказывал о своей прошлой жизни. Ты пережил нечто страшное? – сделала вид, что «догадалась», Роза.

– Откуда ты знаешь? – удивился Иван. Вздохнул, хотел закурить, но вспомнил, что бросил. Опять вздохнул, уже безнадежно. – У меня была любовь всей моей жизни, – начал Иван, и Роза ощутила, как ей стало тошно от этих искренних слов.

– Моя девушка была МОЯ девушка. Именно такой, какой я хотел видеть свою будущую жену и мать моих детей. Сказать, что она была красивая, смелая, честная, преданная? Так все мужчины обычно говорят. А в Нике было нечто! Она была неземной, восторженной, счастливой, мечтательной и отважной. Как она любила меня? Как морская волна – я погружался в ее переменчивый нрав, она увлекала меня за собой, освежала, обволакивала. Моя русалка... Однажды мы поехали с ней к морю, я хотел показать ей море. К своему стыду, я не умею плавать. Был шторм, и Нике захотелось побороться с волнами. У нее было прекрасное настроение, только что в гостиничном номере мы занимались любовью, и она призналась мне, что у нее задержка месячных. Мы хотели выкупаться, а потом пойти в аптеку и купить тест. Я еще тогда сказал ей: «Пойди выкупайся, пока светло, аптека никуда не убежит». Она всегда делала то, что я ей говорил. Она была так органична и легка! Я не мог предугадать, что первая же волна поглотит ее и утащит в открытое море. Неделю я ждал ее на берегу, пока меня не увезли на «скорой» в больницу. Я не ел, не пил несколько дней. От морального потрясения и истощения организм не выдержал...

– Ты заболел? – участливо спросила Роза, наливая ему в чашку чай.

– Нет. Я умер. А потом родился опять. Но это неинтересно.

– Скажи мне, ты всю жизнь собираешься положить на эти воспоминания? Разве ты уже не расплатился годами одиночества и страданий? Какие жертвы ты еще хочешь принести своей трагической любви? Я протягиваю тебе руку помощи и готова идти с тобой до конца. Но мне хочется видеть рядом мужчину, полного жизненной энергии и оптимизма. Все! Поставь точку и живи новой жизнью. А я буду твоим ангелом-хранителем.

Иван низко опустил голову, и Роза догадалась, что он плачет.

– Прости меня. За мою слабость. Это Бог мне тебя послал за все мои грехи. Как соломинку утопающему. Я потерял свою девушку и нашего будущего ребенка. Может быть, пройдя через это испытание, очистив душу страданиями, я смогу открыть тебе свое... сердце. Ты ангел, и я буду носить тебя на руках, моя Розочка, мой цветочек. Я принимаю твое предложение. Куда нужно отнести документы?

Глава 5

– Ты все забрал? Еще раз оглядись внимательно, может, забыл что? Ну вот, книги не взял, – хлопотала Лада, помогая Максиму Михайловичу собирать личные вещи в кабинете.

– Если что и забыл, то это несколько лет жизни. Угробил впустую, а никто и спасибо не сказал. Гуд бай, Тузов, вали куда глаза глядят – не пропадешь, – ворчал бывший главврач.

– Конечно, не пропадем. Обидно, конечно, что вот так подленько сняли с должности и даже новое место не предложили. Но мы действительно не пропадем. У тебя мозги золотые, а у меня руки откуда надо растут. Пара месяцев, и мы в таком порядке будем – все твои недруги обзавидуются.

– Да пошли они... Сами себя сожрут, волки ненасытные. Я уже о нашем цехе думаю. Помещение я нашел хорошее, сейчас кризис и аренда недорогая, места для машины предостаточно. Только вот нужно определиться, как широко мы размахнемся...

– Ты имеешь в виду, сколько в день круассанов мы будем изготовлять? – Лада складывала книги в коробку из-под вина. Понюхала – вроде не пахнет, бумага хорошо впитывает запахи. Несерьезно, если медицинская энциклопедия пропахнет винным ароматом.

– В час, а не в день! Эх, ты, Тундра. Слушай внимательно. Есть два варианта развития этого бизнеса. Ты можешь делать круассаны дома, на своей гребаной кухне. Потом идти продавать их к метро, где тебя, артистку, обязательно заловят и оштрафуют менты. За незаконное предпринимательство. Другой вариант: ты можешь разносить круассаны по офисам и магазинам, торгуя заодно и своим фейсом. Может, узнают бывшую звезду сериалов, сжалятся и купят.

– Как-то унизительно это выглядит, – улыбнулась Лада, заматывая коробку изолентой. – Интуиция мне подсказывает, что продолжение твоего ликбеза будет более оптимистичным.

Максим Михайлович затушил третью сигарету и ласково ответил:

– Вот за что я тебя люблю, Корш, что ты баба незлобная. Терпишь меня, не огрызаешься. Жениться мне, что ли, на тебе?

– «Мамаша, не отвлекайтесь», – вспомнила анекдот Лада. – Какой вариант ты предлагаешь?

– Я предлагаю начать с оборудования. Помещение позволяет нам закупить большие иностранные машины. Можно, конечно, сэкономить и купить отечественные. Но Тузов не привык копейничать. Воровать – так миллион, спать – так с королевой. Короче, Тундра, я могу купить швейцарское оборудование. Это хай-класс. Машина комбинированная, там замес, взбивание, чего-то еще и формование. Я всех этих терминов не запомнил, мне они на хер не нужны. Главное, что мы купим именно это оборудование.

– Оно, наверное, дорогое? – изобразила испуг Лада.

– Да. Недешевое. Четверть лимона евро, не меньше, – легко констатировал бывший главврач.

– А мы справимся? – заботливо поинтересовалась Лада, у которой были в заначке сто евро.

– Можно хитро сделать. Купить бэушное, например. Оно обойдется гораздо дешевле, чем новое. А разницы никакой. Они продают оборудование после реставрации и с гарантией, усекла?

– А все-таки как с реализацией быть? Может, я Розу попрошу чем-нибудь помочь? – предложила Лада.

– Ха-ха-ха три раза. Никогда не видел балерин, стоящих у метро с лотками пирожков. Это будет прикольно смотреться...

– Ну почему? У нее знакомства в разных сферах и в торговле наверняка есть.

– Когда наши дела пойдут в гору, мы и сами наладим все связи. А пока что нам нужен бухгалтер – это я, кондитер – это ты, человек по пиару – этот из дома может работать. Ну, и шустрый продавец. Девчонку какую-нибудь молодую нужно найти. У тебя детей нет? Ах, да, я забыл, что нет. А у знакомых, друзей? Поспрашивай, может, кто хочет заработать на «Жигули».

– Ты уже прибыль подсчитал? – рассмеялась Лада, одновременно рассматривая содержимое ящика с личными делами пациентов.

– А что? Прибыль составит по самым скромным подсчетам процентов тридцать. «Сладкий» бизнес всегда на подъеме. Пока ты мне тут мозги засоряешь глупыми вопросами, я вот что решил. Мы сделаем свой магазин-киоск по продаже выпечки. В том же помещении, где и наша пекарня.

– Как это? – удивилась Лада.

– Так это! – передразнил бывший главврач и снова закурил. – Делаем витрину, сооружаем вывеску, к примеру: «Душевная выпечка», и понеслось. В цехе готовим и сразу на прилавок. Тепленькие круассанчики, пальчики оближешь! Хвали меня, давай!

– Максим, лучше давай назовем «Пальчики оближешь», а то название «Душевная выпечка» психбольницей отдает...