Страница 29 из 34
Замечание Гордона впервые за последние дни заставило ее вспомнить о тюремных временах. Ей хотелось бы рассказать ему о своих злоключениях, но она знала: это будет означать конец всему.
— Я удачно подобрал платье для танцев, а? — хмыкнул он, делая пируэт.
Гордона возбуждает, конечно, отсутствие на ней бюстгальтера и то, что платье тесно прилегает к фигуре. Мэгги уступила его настоянию надеть этот наряд, хотя и отдавала себе отчет в том, что платье узковато, слишком откровенно обнажает плечи и грудь, и она в нем будет выглядеть чуть ли не полуголой.
Прохладный шелк подкладки настоятельно напоминал о твердых напряженных сосках, особенно когда Гордон прижимал ее к себе, как сейчас. Слава богу, хоть юбка была довольно свободной, иначе она не смогла бы не только танцевать, но даже передвигаться.
— Ты бессовестный, тебе это известно? — прошептала она едва слышно.
— В таком случае мы составляем отличную пару, — ответил он низким, сдавленным голосом. — Замолчи, Мэгги. Я хочу наслаждаться моментом, а не болтать о нем.
У нее сразу испортилось настроение, ибо ей явно не удалось поколебать мнение Гордона о ней. Конечно, виновата в этом лишь она сама. Не надо было изобретать добренького старенького покровителя-любовника. Снова ее пронзила мысль о необходимости сказать правду. Но поверит ли Гордон?
Сомнительно. Скорее всего, она добьется тем самым лишь прекращения отношений, какими бы ни были, плюс к тому потеряет работу. Нет, она не посмеет рисковать ни тем, ни другим. Она слишком любит Гордона, чтобы утратить то немногое, что имеет. Стремление защитить себя от ударов судьбы в будущем было менее сильно, чем ее желание владеть этим мужчиной.
И Мэгги закрыла глаза, спрятала лицо у него на груди и наслаждалась близостью его дурманящего тела.
Гордон внезапно пробормотал:
— Господи помилуй!
Мэгги вскинула голову и посмотрела ему в глаза.
— В чем дело?
— Тебе не о чем беспокоиться.
Вполне естественное любопытство все же побудило Мэгги осмотреться. Долго доискиваться причины тревоги не пришлось. Только что в танцевальный зал пожаловала мадам Брэннигэн. Она была одета в самое кричащее красное атласное платье, какое доводилось видеть Мэгги. Вырез впереди опускался чуть ли не до талии, перехваченной широким поясом, усеянным драгоценностями. Можно сказать, что спины у платья не было вовсе, а под узкую юбку вряд ли можно было что-нибудь надеть.
И опять поблизости не было Джеральда Бреннигэна, а его сексуально озабоченная жена сразу же привлекла внимание очередного поклонника, который пригласил ее танцевать. Она упала в его объятия, как будто век этого ждала. Улыбка совратительницы заиграла на ее полных красных губах.
— По крайней мере, цвет вполне соответствует ее занятию, все блудницы его обожают, — ядовито заметила Мэгги.
— Действительно.
То, что Гордон согласился, пробудило в Мэгги слабую надежду, что его бывшая пассия наконец-то предстала перед ним в истинном свете, и призрак прошлого исчезнет раз и навсегда.
— Тебе… она безразлична теперь, не так ли, Гордон? Я имею в виду… Она, может быть, красива и сексуальна, но это пустышка, одна видимость, ты же знаешь.
— Да, знаю.
— Знаешь, что красива и сексуальна? Или что она пустышка?
— И то, и другое.
Ревность заставила ее отшатнуться, но Гордон тотчас снова обнял Мэгги.
— Не делай глупостей, — прорычал он. — Ни красотой, ни сексуальностью она и в подметки тебе не годится!
— А что скажешь о ее пустоте и коварстве? — игриво поддела его она. — Неужели ты считаешь, будто я такая же вертихвостка, как она?
— Хотел бы так считать. Но мне что-то говорит, моя любовь, что в тебе есть глубины, о которых я еще и представления не имею. — Гордон провел губами по ее волосам, и по телу Мэгги прошла дрожь. — Ты такое загадочное существо, — прошептал он. — Ты хамелеон. Порой я совершенно не понимаю тебя. Но, положа руку на сердце, скажу: я еще не готов к открытию тех, других глубин. Мне они могут прийтись не по вкусу. Сегодня мое желание — лишь наслаждаться тобой.
Он поцеловал волосы Мэгги, теснее прижал ее к себе.
Ей захотелось плакать. Ведь он только что произнес приговор, в этом не было сомнения. Даже при условии, что Этель забыта, Мэгги нужна ему лишь для сексуальных удовольствий. Не больше. Именно так обстоят дела, он ясно дал ей понять.
Мэгги посмотрела затуманенными глазами поверх плеча Гордона, надеясь, что картина элегантно оформленного зала отвлечет ее от печальных мыслей. Мимо них проносились в танце пара за парой. Внезапно из толпы вынырнуло лицо, при виде которого оторопевшая Мэгги остановилась.
— Что случилось? — спросил, отступая назад, Гордон. Он смотрел на нее из-под нахмуренных бровей, ничего не понимая.
— Я. Нет, ничего. Голова немного закружилась.
— Ты побелела как мел. Хочешь присесть?
— Что? Да, пожалуй. Но не здесь. Пойду в комнату отдыха. Вероятно, стакан воды мне бы не помешал. Нет, не ходи со мной. Все будет в порядке.
Мэгги поспешила в дамскую комнату и спряталась в туалетной кабинке. Нельзя возвращаться в зал, не убедившись, не померещилось ли ей то лицо в толпе. Наверное, это все-таки та самая дама, о которой Мэгги и подумала. Вскоре кабинку пришлось покинуть, но лишь ради удовольствия сразу увидеть в отражении туалетного зеркала виновницу переполоха.
— Мэгги! — воскликнула женщина.
Сердце Мэгги упало. Надо же, хуже сам дьявол не придумает.
— Здравствуйте, доктор Сеймур, — ответствовала Мэгги. — Какими судьбами?
— Отдыхаю после трудов праведных. Я здесь не как медик, а как жена хирурга.
— О…
— А вы, Мэгги? Чем вы здесь занимаетесь?
Та сделала глубокий вдох, надеясь, что уже оправилась от шока. Кто бы мог подумать, что тюремный психиатр и консультант появится вдруг на конференции хирургов? Мэгги даже предположить не могла, что представители медицинской профессии склонны вступать в брак с коллегами.
— Я здесь со своим женихом, — сказала она. — Он доктор.
Едва прозвучали эти слова, как Мэгги тут же пожалела о них. Ведь можно было просто сказать, что она приехала с другом.
— И кто же он? Может, я его знаю?
Мэгги помялась, но деваться было некуда.
— Доктор Фостер. Гордон Фостер, — выпалила она.
— Хирург-ортопед?
— Он самый.
— Я не знакома с ним лично, но много слышала о нем. Отличный врач и очень красивый мужчина, если верить слухам.
— Я работала у него в приемной, — добавила Мэгги, обрадовавшись, что Гордон и муж ее знакомой никак не связаны по работе.
— Но это замечательно! Я так рада за вас, моя милая. Я не верила, что вы сможете легко избавиться от последствий того ужаса, но вы, кажется, вступили в новую жизнь блестяще. Это лишний раз доказывает, что любовь — настоящее чудо. Она способна вернуть человеку уверенность в том, что жить все-таки стоит, верно?
— Да, — без особого энтузиазма согласилась Мэгги.
— Надеюсь, вы заживете очень счастливо, моя дорогая. Я всегда считала, что вы абсолютно невиновны, и, похоже, я не исключение. Скажите, Мэг, отец, в конце концов, вам помог?
— Нет, — ответила Мэгги. — Отец решительно отказался мне помогать.
— Жаль, жаль. А мать?
— Там тоже все без перемен.
Доктор Сеймур печально вздохнула.
— Ну ничего… Невозможно силой заставить людей верить. У вас есть теперь любовь достойного человека, что, несомненно, служит утешением. Будьте с ним абсолютно честны, и, я уверена, у вас все пойдет хорошо. Вы обещаете, что так и будете поступать?
Слезы навернулись на глаза Мэгги, она смахнула их без стеснения.
— Я попытаюсь… Мне надо идти. Гордон будет искать меня, — добавила она с напряжением в голосе.
— Да, конечно. Берегите себя, дорогая. Как я рада, что мы снова увиделись. Я часто думала о вас.
Почти бегом Мэгги направилась в танцевальный зал. Ее мысли и чувства свились в хаотический клубок. Имей она возможность, хорошо бы было не останавливаться. Убежать подальше — от доктора Сеймур и горьких воспоминаний, которые та всколыхнула, от Гордона и новых мучений, на которые он ее обречет.