Страница 35 из 112
Мимо в инвалидной коляске проехал еще один ветеран. Сравнительно нестарый мужчина, в армейской форме, с ампутированными выше колен ногами, приветственно кивнул главе СГБ.
Возвратив приветствие, Рыжебородый заметил молодую женщину в синей чадре. Держась за самые кончики ее пальцев, рядом с ней беззаботно шагала маленькая девочка лет пяти с половиной. Казалось, они находятся не в мрачно-величественном зале, а вышли собирать полевые цветы. Внимание мнимого инвалида привлекла, однако, вовсе не девочка, а ее мама. Она до ужаса напоминала Кэтрин. Мать Сары. Жену его брата.
Не замечая тех, кто оказался на пути, Рыжебородый направил коляску вслед за ними. Люди расступались, бормоча извинения, как будто сами ухитрились провиниться перед почтенным ветераном, а он, подобно одержимому, не спускал глаз с женщины. Нет, это исключено. Кэтрин ни при каких обстоятельствах не посмеет оказаться здесь. Он даже не мог сказать с уверенностью — жива ли она. Ради спасения собственной жизни Кэтрин сбежала сразу после убийства мужа, оставив Сару в больнице. Тогда он все объяснил ее ужасом перед мрачной фигурой Старейшего. В официальных донесениях, составленных самим Рыжебородым, сообщалось, будто его брат погиб в результате заказного убийства. Подобной дезинформацией преемник погибшего директора службы государственной безопасности надеялся выманить настоящих заговорщиков. Хитрость удалась. Будучи ранен, он тем не менее самолично допрашивал всех, кого удалось схватить. Ему почти полностью удалось раскрыть агентурную сеть Старейшего, но для многих расследование закончилось более чем трагически. Джеймс, как и подобает культовой фигуре, вызывал восхищение и у простых граждан, и у политических деятелей. Рыжебородого только боялись. Лишь спустя почти месяц после бегства Кэтрин он понял: мать Сары испугалась его. Решила, что он сам убил брата. Вероятно, из желания получить его власть… а может, даже ее саму. На поиски пропавшей ушли целых два года. Были задействованы все мыслимые ресурсы службы безопасности. И никаких результатов.
Женщина в синей чадре и девочка продолжали путь, плавно размахивая сцепленными руками. Обе буквально светились от счастья. Точно такое же выражение много лет назад Рыжебородый увидел на лице Сары, впервые встретившей Раккима. Ангелина, разумеется, тут же прониклась к мальчишке, ухитрившемуся вызвать улыбку у ее любимицы, самыми теплыми чувствами. Один хозяин виллы, имевший привычку контролировать собственные эмоции, лишь спустя некоторое время признался себе, насколько его очаровал найденыш. Прошли годы, и он окончательно привязался к Раккиму. Щенку с глазами волка. Единственным утешением для уязвленной гордости Рыжебородого служило то, что ему всегда удавалось искусно скрывать это. Как и чувства, испытываемые им по отношению к Кэтрин.
Инвалидное кресло катилось по главному залу, медленно приближаясь к женщине и девочке. Невозможно, чтобы это оказалась Кэтрин. Прошло более двадцати лет… она, конечно, не может выглядеть как раньше. Нет, незнакомка совершенно определенно не Кэтрин… ему непременно следовало подтвердить или опровергнуть собственные сомнения.
Колеса вращались бесшумно, тем не менее она каким-то образом почувствовала его приближение. Мужчина и женщина посмотрели друг на друга. Сердце подпрыгнуло в груди Рыжебородого… и тут же забилось в прежнем темпе. Утонченные черты лица, темные глаза, нежные губы. Незнакомка оказалась красива…
…но не Кэтрин. Женщина поклонилась ему. Девочка подбежала и поцеловала руку Рыжебородого. Он благословил их и поехал дальше. С высоко поднятой головой и крепко сжатыми челюстями.
Ракким подбирался все ближе к Стивенсу, стараясь совмещать шаги в такт с шагами рябого щеголя. Агент службы безопасности предпочел наглухо упаковаться в бурнус, в то время как бывший фидаин носил простой серый костюм и вязаную тюбетейку. Самый что ни на есть обычный состоятельный модерн. Еще он подровнял бороду, оставив лишь тонкое продолжение бакенбард. Походка уверенная, плечи расправлены, глаза не упускают ничего из происходящего в зале. Хочешь спрятаться — веди себя так, словно ничуть не опасаешься чужих взглядов. А возможно даже, не против слегка привлечь их.
На пути Раккима возник мужчина с детской коляской. Войдя в образ, бывший фидаин собрался было отпихнуть его, однако вовремя спохватился и сам шагнул в сторону.
Метр за метром он сокращал расстояние. Может, дернуть Стивенса за мочку правого уха? Пожалуй, такое приветствие вполне соответствовало обстановке. Или повернуть его лицом к себе, сжимая пальцами ушной хрящ. Отвести в сторону, словно ягненка. Никаких серьезных травм, за исключением уязвленного самолюбия. Чтобы душу распирало от бессильно клокочущей ненависти.
Ракким и сам не мог понять, по какой причине он испытывает такую неприязнь к почти незнакомому агенту. Возможно, из-за унижения, пережитого в «Полнолунии». Но только частично. Неприязнь скорее возникала на уровне инстинкта, являясь чуть ли не физиологическим проявлением взаимного признания. Он без малейшего сомнения делился последним глотком воды с человеком, пытавшимся убить его всего несколько минут назад, держал за руку, уверяя, что все будет в порядке. Со Стивенсом все обстояло по-другому.
Оставалось преодолеть каких-то пару метров. Ноздри даже уловили запах его лосьона. Стивенс с готовностью применил шокер, чтобы обездвижить бывшего фидаина. И скорее всего, не упустил бы возможности, к примеру, перестроиться через три полосы и попытаться сковырнуть Раккима с дороги. Причем сам Ракким подобную попытку мог только приветствовать. Наверняка Рыжебородый отправил рябого щеголя осуществлять скрытое наблюдение в музее после того, как вычислил их своеобразную взаимную привязанность. В «Полнолунии» тот мог оказаться и случайно, хотя глава службы безопасности ничего случайно не делал. Может, он тогда хотел преподать Раккиму урок? В таком случае сейчас… бывший фидаин притормозил. Поздно — он слишком увлекся преследованием.
— Что лучше, вскрыть тебе бедренную артерию или отрезать яйца?
Сквозь тонкую ткань бедро явственно ощутило прикосновение ножа. Ракким даже не стал оборачиваться.
— Доброе утро, дядя.
Рыжебородый убрал клинок в рукав и откинулся на спинку кресла.
Бывший фидаин неторопливо оглядел его. Инвалидная коляска. Самый лучший способ скрыть походку. Он поклонился.
— Не стой столбом, вези давай. — Глава СГБ сделал помрачневшему Стивенсу знак удалиться. — Ты снова застал его врасплох. Тебе что, врагов не хватает?
— Кто бы говорил. — Ракким с почтительным видом занял место позади Рыжебородого.
— Что удалось выяснить о Саре?
— Хотите поговорить прямо здесь? — Он медленно толкал коляску перед собой. — Вон там человек с портфелем внимательно рассматривает спутниковые фотографии Индианаполиса. Выглядит как бизнесмен, но в уголках губ пятна от бетеля. «Черный халат»…
— Я включил генератор помех. Можешь говорить все, что хочешь.
— Вы уверены?
— Русское производство. Работает на звуковых, инфразвуковых, высоких и сверхвысоких частотах. — Рыжебородый покачал головой. — А я еще помню время, когда самую хорошую аппаратуру делали в этой стране.
— А я не помню.
— Твои проблемы. — Глава службы безопасности указал в боковой коридор. — Что удалось узнать?
— Пообщался с ее коллегой, может быть даже подругой. Профессор социологии, зовут Мириам Уоррик. Они иногда пили чай вместе, но в последний раз эта женщина видела Сару почти месяц назад.
Ракким замедлил шаг, проходя мимо Корана. Щелчки тысяч перебираемых четок эхом разносились под куполом.
— И это все? А я-то надеялся, что ты можешь связаться с Сарой. — Стоило им оказаться в небольшой пристройке, Рыжебородый тут же поднялся на ноги.
— Мог. Пытался. Ответа не получил.
— Хваленая сила любви. — Великан потянулся и, казалось, стал в два раза больше инвалида, только что сидевшего в кресле. — Ты меня разочаровал.
— Я найду ее.
— Времени мало. — Рыжебородый, взяв Раккима за руку, двинулся вдоль стены. — Ты знаешь, кто такой ибн-Азиз? Он теперь новый предводитель «черных халатов».