Страница 27 из 73
— Намекните им толком, — сказал Дугал, — тогда и нам с вами неделю-другую поспокойнее будет.
Он зашел во двор участка поглядеть, как продвигаются раскопки. Оказалось, что сверху шахты уже виден и сам подземный ход.
Дугал показал своим друзьям-полисменам отложения ила в нижних слоях почвы.
— Некогда, — сказал он, — Темза была в пять миль шириною, и вода покрывала весь Пекхэм.
Да, сказали они, так им и говорили другие археологи, которые следят за раскопками.
— Надеюсь, вам не очень мешает, что я иной раз забегаю проведать, как идут дела? — спросил Дугал.
— Что вы, сэр, пожалуйста. У нас тут бывают и студенты, и представители прессы. Вы читали про находки?
К вечеру мисс Фрайерн вручили пакет, адресованный Дугалу. В пакете были записные книжки.
— А пожалуй что, — сказал Дугал мисс Фрайерн, — задержусь-ка я у вас еще месяца на два. Не вижу пока ни малейшей надобности уезжать из Пекхэма.
— Если жива буду... — сказала мисс Фрайерн. — Сегодня поутру я снова видела того человека. Поклясться могу, что это мой брат.
— И вы с ним не заговорили?
— Нет. Что-то меня удержало. — Она заплакала.
— Кто принес горшок «бабьих сплетен» в мою комнату? — спросил Дугал. — Уж не моя ли клыкастая белобрысая контролерочка?
— Да, такая худущая блондинка. Похоже, что ее неделю не кормили. У них у всех такой вид.
Мистер Друс прошептал:
— В тот раз у меня ничего не вышло. Обстоятельства неудачно сложились.
— Я просидел в далуичском «Драконе» с девяти вечера до закрытия, — сказал Дугал, — а вы не пришли.
— Я не смог выбраться. Миссис Друс с меня глаз не спускала. Но вот есть одно местечко в Сохо...
Дугал справился в своем карманном календарике. Потом захлопнул его и спрятал обратно.
— Придется отложить до будущего месяца. В этом работы по горло. — Дугал встал и прошелся по кабинету мистера Друса, как бы взвешивая что-то в уме.
— Я заходил к вам в прошлую субботу, — сказал мистер Друс. — Я подумал, а вдруг вы захотите проехаться.
— Так я и понял, — рассеянно сказал Дугал. — Вероятно, я в тот день исследовал персонал по линии мисс Кавердейл. — Дугал улыбнулся мистеру Друсу. — Опрашивал ее, знаете.
— А, ну да.
— Она удивительно привязана к вам, — сказал Дугал. — Ваше имя у нее с языка не сходило.
— А кстати, любопытно, что она говорила? Понимаете, Дугал, ведь не всякому можно доверять.
Дугал посмотрел на часы.
— Батюшки, — сказал он, — сколько времени. Собственно, зачем я к вам заходил — ах да, как насчет повышения зарплаты?
— Скоро будет приказ, — сказал мистер Друс. — Я доложил в правление, что ввиду болезни Уидина на ваши плечи легла масса дополнительной нагрузки.
Дугал помассировал себе плечи, сначала высокое, потом низкое.
— Дугал, — сказал мистер Друс.
— Винсент, — сказал Дугал и удалился.
Глава 8
Джойс Уиллис сказала:
— Откровенно говоря, в тот раз, когда вы впервые обедали у нас по приглашению Ричарда, я уже поняла, что решение найдено. Ричард не сразу это понял, откровенно говоря, но я думаю, что теперь и у него открылись глаза.
Она плавно прошлась по комнате, и ее стройные бедра едва подрагивали. Она посмотрела в эркерное окно, как сгущаются августовские сумерки.
— Ричард будет с минуты на минуту, — сказала она. Она поднесла к горлу точеные пальцы. Поправила подушечку на скамье у подоконника.
Все так же стоя, она подняла бокал с вином, пригубила его и поставила на низкий столик. Потом пересекла комнату и села в кресло, обитое темно-розовой парчой.
— Чувствуется, что мы с вами теперь говорим не таясь, — сказала она. — У меня такое чувство, что мы знаем друг друга с давних пор.
Она сказала:
— Дроверы уже накрепко прибрали фирму к рукам. Откровенно говоря, они попросту низвели Ричарда до положения младшего партнера.
Марк Бьюлей, племянник, — то есть ее племянник, разумеется, — появился у нас два — как, неужели два? — нет, это было три года назад, и представьте себе, в октябре. Предполагалось, что он изучит производство как свои пять пальцев. Но, откровенно говоря, не прошло и шести месяцев, как он заседал в правлении. Затем, в прошлом году явился прямо из Оксфорда сын Джон, и повторилась та же история. В правлении сплошные Дроверы.
Ричард сделал большую ошибку — будем говорить откровенно, — сказала она, — когда настоял, чтобы мы жили в Пекхэме. Нет, сам по себе дом не так уж плох, но я имею в виду окружение. Здесь же попросту не с кем общаться. Наши друзья по пути к нам всегда рискуют заблудиться; они плутают часами. А на другом конце авеню живут черные, можете себе представить. Право, это все так глупо.
Вдобавок Ричард шотландец, — сказала она, — и отчасти поэтому, я думаю, особенно понятно, в каком он положении. Он скрупулезно добросовестен и патологически честен. Это, конечно, мило в своем роде, не могу не признать. Но он попросту не замечает, что Дроверы живут в Сассексе, в ректорском доме георгианских времен, и это дает им громадное преимущество. Громадное преимущество. Тут тонкий психологический расчет.
Она сказала:
— Да, Ричард настаивает на том, чтобы жить ближе к делу, как он говорит. И откровенно говоря, Квини Дровер очень даже посматривает на меня сверху вниз, хоть она и мила в своем роде. Ей известно, разумеется, что Ричард несколько старомоден и гордится тем, что он настоящий коммерсант; это известно и ей и Дроверу. Даже слишком хорошо известно.
Легкими движениями изящных запястий она налила шерри в два бокала, придерживая их кончиками длинных пальцев с лакированными ногтями. На одном из пальцев сиял крупный изумруд. Прежде чем сесть, она взглянула на себя в зеркало в золоченой раме и отвела назад прядь коротких темно-золотых волос. У нее было строго овальное лицо; она повернулась в профиль и сказала:
— Разумеется, это так досадно, что у нас нет детей. Если бы у нас был сын, он стал бы опорой Ричарда в правлении... Откровенно говоря, иногда мне кажется, что фирму следует называть «Дровер, Дровер, Дровер и Уиллис», а не просто «Дровер и Уиллис».
Вы очень растрогали Ричарда, — сказала она. — Он рассказывал мне, как около месяца назад, ожидая меня возле магазина, встретил вас и увидел своими глазами, что вы без устали трудитесь в свой день отдыха, что вы готовы потерять свой субботний день с какой-то пекхэмской девицей, только чтобы глубже изучить типы. Вы знаете, Ричард считает, что у вас блестящие способности. Первоклассный мозг плюс моральная устойчивость — так он мне вас охарактеризовал, и, откровенно говоря, он считает, что ваш талант совершенно попусту растрачивается в исследованиях персонала. Но я поняла задолго до Ричарда — и не скрываю ни от вас, ни от других, — что ваша натура представляет удивительное сочетание молодости и энергии с уравновешенностью. Видимо, тут сказывается ваша шотландская национальность.
Редкий молодой человек вашего возраста, — сказала она, и — не будем скромничать — вашей квалификации, ваших дарований был бы способен поселиться, как вы, в местечке вроде Пекхэма, где так не хватает развлечений — собственно, попросту нечего делать — и нет сверстников вашего круга. Простите меня за откровенность — так я говорила бы со своим сыном.
Я испытываю к вам, — сказала она, — материнское чувство. Я надеюсь — и буду надеяться, — что вы станете со временем членом нашей семьи, хотя пока что, как вы знаете, нас всего двое, Ричард и я. Вот вы на днях рассказывали, и я была просто потрясена — оказывается, столько интересных событий происходит, откровенно говоря, прямо под боком. Разумеется, я слыхала о Кэмберуэльской картинной галерее, но насчет раскопок — да, я читала о них в «Известиях южного Лондона», — однако мне и пригрезиться не могло, что это имеет столь серьезное научное значение.
Она обернулась и поправила подушечку у себя за спиной.