Страница 21 из 43
Потом люди в костюмах морских чудовищ спустятся за нами, подцепят крюками за шеи, выволокут на свет дня и повезут на «скорой помощи» в морг и в рай.
* * *
L.Если хоть раз видел на обочине дороги свеженького утопленника, все остальное — туфта. Особенно если понял, почему люди иногда тонут. Остальное не важно. Идет ли дождь или светит солнце, ребенок утонул, мужчина или голая женщина в бриллиантовом колье — один черт. Это всего лишь декорация из вечной драмы.
А вот если не понял… Если отвлекаешься на детали — они вроде как придают событию «взаправдашнюю» фактуру, являясь между тем не более чем инсценировкой, — можно много чего наговорить. Они останавливаются, выходят из машин и с ходу вступают в игру. Не смотрят, а сочиняют. Жалуются. Присоединяются к одному мнению или к другому. Сочиняют и пишут стихи.
Он спрашивает, откуда на вещах эта подземная пыль. Заполняющая пространство между пружинами и винтиками гранитная крошка.
И уж конечно (поскольку пишущий творит свою судьбу), они мало-помалу приобщаются к тем, кто утопил бедолагу.
Один из них, по фамилии Кристберг, говорит: «Что стряслось?»
«Несчастный случай», — отвечает его жена Жюли.
«Видали, как раздулся? Верно, долго пробыл под водой. Говорят, два дня…» — сообщает рыбак Симонен.
«Известно, кто он?» — спрашивает Кристберг.
Между тем все они толкутся на одном и том же месте. Стоят вокруг грязной лужи морской воды. — Словно давешний человек, утопленник, начал скукоживаться и превратился в крошечное, едва различимое взглядом насекомое, плавающее посреди этой самой лужи.
«Мужчина или женщина?» — интересуется Жюли.
«Видел я в прошлом году одного такого же. Практически здесь же. Нет, пожалуй, чуть подальше. Там, за рестораном. Одна женщина все ходила по пляжу и спрашивала. Вы не видели Гийома? Спрашивала всех и каждого, и все отвечали нет. Но она продолжала спрашивать. А потом кто-то что-то заметил в волнах, недалеко от берега. Один тип, отличный пловец, прыгнул в воду. И нашел. Гийома. Это был — это был мальчик, лет эдак двенадцати, как сейчас помню.
Когда мужик вытащил его на берег, видок у ребенка, скажу я вам, был тот еще. Его положили на гальку, и он был весь синюшный. Хотели было помешать матери подойти, но не успели, она прорвалась. Увидела его и давай переворачивать туда-сюда, плачет, кричит:
О Гийом! Гийом!
Вертела она его, вертела, у него изо рта и хлынуло. Желчь, молочные струпы и все такое прочее. И литры морской воды. Вот ведь странность, он же был мертвый», — рассказал мужчина по фамилии Геро.
«Так что все-таки случилось?» — снова спросил Кристберг.
«Да вроде кто-то утонул», — шепотом ответила его жена.
«Думаете, он умер?» — поинтересовался Бозьо.
«Да как же не умер, когда два дня прошло», — откликнулся Жозеф Жакино.
«Они всегда блюют, когда их переворачивают. Наглотались морской воды под завязку и при малейшей встряске отдают все назад. Дрянное дело смерть», — запечалился Хозняк.
«А массаж, а уколы в сердце? Говорят, человека можно спасти даже через несколько дней», — удивился Бозьо.
«Вы что, верите во всю эту чушь?» — возмутилась Симона Фрер.
«Уж и не знаю», — покачал головой Бозьо.
«Чего только не бывает, — сказал Хозняк, — я».
«Я видел одного типа, но там все по-другому было. Его сбила машина. Богом клянусь, два колеса переехали тело; одно — там, где шея, другое по ногам. И вот ведь что странно — на коже остается след протекторов. Так вот, я и говорю, его можно было хоть всего исколоть, ничего бы не вышло. Кровищи было море, даже по сточным канавам текла. А еще у него глаза вылезли наружу. Ну чистый кот, побывавший под колесами», — объяснил мужчина с тростью, звавшийся мсье Антонен.
«Они этого три часа искали, — сказал Веран. — Обшарили все побережье. А здесь возились три часа. Целых три часа, не меньше. Я все видел, с самого начала, потому что гулял вдоль моря. Случайно увидел».
«Стало быть, знали, что он исчез?» — спросил Геро.
«А то!» — ответил Веран.
«Может, он с собой покончил. Оставил дома письмо, прочли и узнали», — высказал предположение Хозняк.
Люди начали расходиться. Хлопали дверцы машин, зеваки перекрикивались:
«Эй, Жанно! Идешь?
— Да, подожди меня!
— Давай быстрее!
— Поль! Поль!
— Жанно, ну где ты там?
— Кончено, больше ничего не будет, уже иду!»
Дождь прогонял их, одного за другим, подтягивались новые зрители, кто-то вылезал из машины, смотрел и разочарованно покидал место действия; оставшиеся разомкнули круг и смотрели теперь не на лужу соленой воды, а на море. Небо на горизонте было туманно-серым. Над водой летали редкие чайки, а земля казалась круглой.
«Он стоял на палубе?» — спросил Хозняк.
«Мог упасть со скалы, когда удил рыбу», — предположил Оливен.
«Это вряд ли, он наверняка упал за борт, когда яхту качнуло, выловили-то его далеко от берега», — возразил Веран.
«А может, плохо ему стало? Так бывает», — сказала женщина в очках по имени Симона Фрер.
«Так-то оно так, но два дня назад на море был шторм», — заметил Бозьо.
«А за два — за два дня его могло далеко отнести, течения здесь сильные», — поддержал разговор Оливен.
«Верно, искали его в разных местах», — подтвердил Хозняк.
«Я вот прошлым летом видел одного утопленника. Молодой парень. Нырнул в одежде с катамарана. Выпендривался, надо думать. Пошел камнем ко дну. Его выловили, попробовали откачать, делали искусственное дыхание, массаж сердца, уколы, в общем — по полной программе. Не помогло», — рассказал Жакино.
«Да, я помню этот случай, читал в газетах», — отозвался Веран.
«Но этот-то вроде немолодой?» — спросил Хозняк.
«Здесь часто тонут», — сказала Симона Фрер. Дождь стекал по их подбородкам, мокрые волосы липли к головам; знали бы они, до чего сами были похожи на утопленников. Зеваки разошлись, на месте осталась группа из пяти человек:
Хозняк ………………………… рыбак
Бозьо…………………………… рыбак
Жозеф Жакино …………… пенсионер
Симона Фрер ……………… мать семейства
Веран …………………………… без определенных занятий
Они все никак не могли расстаться. Последнее воспоминание о мертвеце, чей дух еще не отлетел на небеса, не давало им уйти с дождя. Не подкрепленная любовью человеческая память объединяла их, заставляя страшиться долгого одинокого пути сквозь бездну пуще смерти и страдания. Через месяц или неделю, а может, и раньше, один из пятерых в последний раз заговорит о случившемся.