Страница 6 из 8
– Его нужно перевернуть, – Катерина принялась тормошить рукав писательской рубашки, – и оттрясти кастрюлю с головы.
– Глупости, – заявил Карпатов и скинул с себя руку Катерины. – Это поможет вытрясти из него заначки, а не кастрюлю. – Он подошел к Семену ближе и попытался снять супершлем. – Придется резать! – безапелляционным тоном многоопытного хирурга произнес писатель. – Автогеном!
– Каким Геной? – с дрожью в голосе, предчувствуя страшную развязку, проблеял Семен.
– Авто-ге-ном, – по слогам повторил Карпатов. – И будут жертвы!
– Я даже знаю, кто, – ехидно заметила Анюта.
– Ни за что! – испугался Семен и… сдернул со своей головы ненавистную кастрюлю. – Ох! Ах!
– Ой, – вздрогнула Анюта, – Семушка, как я рада, что наконец-то ты освободился. Спасибо огромное товарищу писателю за поддержку, спасибо Катерине за советы…
– Убью подлую бабу! – заявил Семен и набычил и без того красные от нехватки воздуха глаза.
– Правильно, – согласилась с ним Анюта, семеня к ближайшему дереву, – убей Катерину. Мне она никогда не нравилась. Жалко, конечно, но что поделаешь, нужно же чем-то жертвовать…
– Не ее, а тебя убью! – заявил Семен и попер на жену: – Жертвенница!
Катерина опешила от всех этих заявлений и опустилась на лавку, рядом с ней сел Карпатов и закурил.
– Милые бранятся, только тешатся, – сказал он, успокаивая ее.
Тешились супруги Шкарпеткины довольно странным образом. Анюта бегала вокруг дерева, за ней гонялся злой, как сто чертей, Семен.
– Ой! – кричала Анюта. – Люди добрые! Нализался, пьяный таракан, все мозги по голове растеклись. Или ничего не чувствуешь?! Или действительно их у тебя нет?!
Семен остановился и потрогал свою голову. Она стала бурая и липкая.
– Помираю, – прохрипел он, прислоняясь к дереву, – Анька, вызывай медицину в помощь!
– Чтоб помогли тебе помереть? Это они могут, их только для этого и вызывают! Ща! – захихикала она. – Поверил! Течь-то нечему! Разве ж у тебя мозги? Шучу я, а то еще с испуга дашь дуба у дуба, прости, господи, за невольный каламбур.
– Каламбурит она все, – недовольно прохрипел немного успокоившийся Семен и лизнул руку. – Действительно не мозги! Откуда ж им вытечь-то? Варенье!
– М-да, – процедил писатель, пуская дым колечками. – Отношения полов.
– Да, – вздохнула Катерина, – любовь.
– Любовь?! – насмешливо поинтересовался у нее Карпатов. – Где это вы ее видели?!
– То, что у вас ее никогда не было, – с пафосом заявила Катерина, – это еще ничего не значит. Нет, – она перебила саму себя, – это значит. Это значит, что вы обделенный судьбой человек! Что вам не повезло в жизни, что вы не способны на большое и светлое чувство! А вот Анна с Семеном, – те замерли и изумленно прислушивались к ее выводам, – они способны. Они любят друг друга!
– Правда? – Анюта вытерла рукавом набежавшую слезу и повернулась к мужу. – Ты меня того?!
– Того этого, – подобрел Семен, обнял жену и повел в дом, пиная ногой ненавистную кастрюлю.
– Ха! – заинтересованно сказал Карпатов. – А вы способны?! Вы способны любить? – И в его глазах появилось странное возбуждение. Он поднялся и пошел к выходу.
– Не знаю, – честно призналась Катерина, – но я, по крайней мере, в любовь верю.
Она встала и направилась к себе в дом. Пусть этот высокомерный тип думает о ней, что хочет. Ей все равно. Конечно, не будь он таким высокомерным, он бы ей обязательно понравился. Еще бы она в него влюбилась, не дай бог! Это можно пожелать только врагу или Любке-стриптизерше. Любови пожелать любви. Еще один каламбур. У нее вся жизнь из одних каламбуров.
Вот она, идет с собачкой. Как раз вовремя.
– Георгий! – вскричала Любовь Аркадьевна Карелина, завидев писателя. – Что у вас случилось?! Мы с моей девочкой, как только услышали шум и гам, сразу же побежали к вам на выручку.
– Огромное спасибо за заботу! – заявил Карпатов и кинулся к Карелиной. – Только вы со своим чутким сердцем не оставите нуждающегося человека в беде.
– Да, я такая, – довольно заявила Любовь и прижала собачку к своей пышной груди.
– Ступайте! – сказал ей Карпатов. – Ступайте к этому человеку!
– Я уже иду к нему! – обрадовалась Любовь и поперла на писателя.
«Идиотка, – подумала, глядя на них, Катерина. – Совершенно не понимает, что он над ней издевается! Или не издевается?! Во всяком случае, Резидент не делает никаких попыток сбежать! Да уж, прекрасная парочка: гусь и гагарочка. А он еще не верит в любовь! Да что для него любовь – так, пустой звук, гласные с согласными. Он, как и все мужики, падки на хорошенькое личико и ладную фигурку». Катерина усмехнулась и остановилась, намереваясь обойти писателя с Карелиной, – они заняли всю дорожку, но она не собиралась идти по песку. Внезапно, когда до него оставалась пара шагов, Карпатов резво отскочил в сторону, и Карелина со всего маху налетела на Катерину.
– Р-гав! – подала недовольный голос собачонка.
– Вот тебе и р-гав, – засмеялась неожиданному пируэту Карпатова Катерина.
– А вы, Екатерина, что-то имеете против?! – покраснела от возмущения Карелина.
– Я?! – удивилась Катерина. – Ничего. – И, не поворачиваясь, направилась дальше.
– Любочка, – ехидничал писатель, – вы ошиблись. Не меня нужно спасать. Нужно помочь Семену смыть с физиономии смородину!
– У него для этого есть законная супруга! – услышала за спиной Катерина.
– А вы что, помогаете только одиноким?! – не унимался Карпатов.
– Некоторым одиноким очень бы даже помогла!
Катерина оставила парочку и зашла во двор. Закрыв калитку, она прислушалась. Писатель с Любочкой о чем-то спорили. Карелина говорила на повышенных тонах, Карпатов – насмешливо и с издевкой. «Он надо всеми издевается, – догадалась Катерина, – это у него такая манера. Мнит себя знаменитым, а я даже не читала ни одного его произведения. Такие циники смогут накарябать только философские опусы. Нечто такое в духе «А есть ли жизнь за МКАДом?». Ради этого они приезжают в далекую деревеньку, чтобы доказать, что в ней нет никакой жизни, а уж тем более и любви. Хотя что он может знать о любви?»
Эх, был бы он бессловесным чучелом, она бы ему многое рассказала.
И к чему она пришла? К Вероникиному дому, если не считать своих глупых мыслей о бессловесном чучеле. Неужели ее устроит только такой мужчина?! Интересно, а какой женщиной был бы доволен Карпатов? Тоже чучелом?
– Нет, Георгий, вы меня не так поняли, не такая я стерва, – кокетливо обиделась на писателя Карелина, проходя с ним мимо калитки, за которой пряталась Катерина.
– Р-гав! Р-гав! – подлая собачонка, не возлюбившая ее с первого же взгляда, попыталась наябедничать хозяйке о том, что их подслушивают. Но та, к счастью, не обратила на ее ргавканье никакого внимания. Она была увлечена разговором с писателем, а скорее всего им самим.
Карпатов принялся разубеждать Карелину в том, что она совсем не стерва, куда ей до стервы, стервы, они такие… Катерина видела в щелочку забора, как он при этом закатил глаза и мечтательно поглядел вдаль. Скорее всего вспомнил свою бывшую жену. Катерина хмыкнула, вот они, современные писатели, трубачи новых идей и кузнецы настроений, таскаются с разными стервами, а на хороших, обыкновенных женщин и не смотрят. Да что там смотрят, он с ней даже по-человечески не познакомился!
Конечно, и Катерина хороша, прибежала с бухты-барахты, потащила его к Шкарпеткиным. Но он мог бы остановить ее где-нибудь посреди пути, все равно ведь бежал следом, взять ее руку, поцеловать, представиться, сделать ей комплимент. Она сегодня необыкновенно хорошо выглядит! А Катерина улыбнулась бы и сказала ему: «Только сегодня хорошо? А в другие дни на меня что, смотреть невозможно?» Конечно, она прекрасно осознает разницу между собой и дамой с собачкой. Катерина вздохнула и поглядела им вслед, парочка продолжала препираться. «Милые бранятся, только тешатся», – вспомнила Катерина. Она ревнует?! Только этого ей не хватало на отдыхе! Влюбиться безответно и тосковать по возлюбленному, глядя на луну и сидя на грядке с морковкой. Да он недостоин ее любви! Он не знает, что это такое. И ей не нужно знать. Зачем он ей? У Катерины и так все в порядке: любимая работа, квартира, дочь. Начать бы следовало с дочери. Да… как бы ей позвонить?!