Леди-послушница

У Юстаса был низкий глухой голос, а когда он повернул свое неподвижное лицо и его светлые глаза остановились на архиепископе, тот только и смог, что беззвучно открыть и закрыть рот. Тяжелый взгляд принца словно приковал его к месту.

Возникла напряженная пауза. Эдгар решил вмешаться:

– Вы должны понять, Юстас, что ради примирения короля с Церковью следует действовать постепенно. И если Папа снимет с короля Стефана интердикт, только тогда мы возобновим переговоры о вашем помазании.

Юстас молчал. Даже когда он повернулся к Эдгару и их взгляды встретились, никаких чувств не отразилось на лице принца. Однако барон остался спокоен. «Пусть Юстас упрям, но не дурак же. Он должен понять, как многого мы добились, несмотря на противодействие Бигода».

Вдруг принц так тяжело задышал, что по его нагрудной цепи заскользили блики. Он опять затеребил свой капюшон, потом вдруг стремительно встал и отошел в дальний угол, где и застыл, от всех отвернувшись.

Вышла заминка, все молчали, не зная, чего ждать. Прошла минута, другая, а принц все продолжал стоять в углу, только оперся плечом на деревянную панель стены.

Эдгар переглянулся с комтуром[36] тамплиеров; тот кивнул и направился к принцу. Было видно, что они разговаривают, причем вполне мирно, но когда позже комтур отошел, Юстас попрежнему остался стоять, отвернувшись к стене.

– Он все понял, – сообщил комтур Эдгару. – И теперь намерен завтра отправиться вместе с нами в Колчестер. Мы ведь лечим Юстаса в эту пору года. Поэтому, – тут тамплиер слегка усмехнулся в свою длинную светлую бороду, – ты можешь отправить гонца к королю Стефану с сообщением, что договоренность достигнута.

Тем временем граф Гуго и Геривей Бритто продолжали беседовать в стороне.

– Я знал, что хитрый Эдгар вывернется, – заметил Гуго, видя, как Эдгар довольно улыбнулся тамплиеру. – Этот сакс всегда был пронырливой лисой. У него даже глаза как у лисы – длинные, узкие, хитрющие.

Геривей осклабил под усами свои крупные желтые зубы.

– Думал ли я когданибудь, что ты станешь принимать у себя сакса Эдгара! Наверное, многое изменилось с тех пор, как вы были с ним заклятыми врагами.

– Когда это было, – пожал плечами граф. – Но мы столько лет жили в мире, что стали добрыми соседями. Я даже рад, что он оказался во Фрамлингеме так вовремя, ибо Эдгар имеет влияние на принца.

– О да. Ты отнял у сакса Эдгара титул, Бигод, но его и так все знают как доброго друга короля. Потому Юстас и вынужден считаться с ним.

– Но и я с ним считаюсь. А вот как вышло, что ты вдруг стал прислуживать этому выродку?

– Тсс, Гуго. Не смей при мне так отзываться о милорде Юстасе. – Густые брови Геривея сошлись к переносице. – Пусть ты и высоко взлетел со времен нашей неспокойной юности, Бигод, но ято служу как раз его высочеству. И у меня все только начинается. Поверь, если Юстас прикажет, я не раздумывая перережу глотки всем собравшимся.

Гуго Бигод внимательно поглядел на своего старинного приятеля.

– Надо же, Геривей, как бросает кости шутница судьба. Некогда ты был мне другом, а сакс Эдгар врагом. Теперь же Эдгар ведет себя как друг, а ты стал мне недругом.

Не добавив более ни слова, он отошел и дал музыкантам знак играть.

Постепенно напряжение развеялось, все снова заулыбались, возобновилась оживленная беседа. Так как мужчин на этом сборище было гораздо больше, чем дам, то танцевали тройную паванну, когда у каждой дамы было по два кавалера, и пока один обводил партнершу вокруг себя, второй ждал в полупоклоне, прижав руку к груди. Потом дама меняла партнера, делала со вторым кавалером несколько шагов в одну и другую сторону, обходила круг, шурша по полу длинным шлейфом, затем они раскланивались, плавно расходились, и партнерша возвращалась к прежнему кавалеру. Все это было очень куртуазно и изящно, а при плавных звуках музыки выглядело чарующе красиво. Потом все трое кружились вместе, раскланивались, и дама переходила к следующим двум кавалерам. Все па были неторопливыми, располагающими к беседе.

Милдрэд наслаждалась пиром и танцами. У нее была манера так смотреть на партнера, что у того складывалось впечатление, будто именно он ей нравится, что в душе она интересуется им больше, чем другими. И как же сиял, слыша похвалу своей манере танцевать молодой Бедфорд, как игриво она переглядывалась с женатым Гилбертом де Гантом! Даже Гуго Бигоду она расточала похвалы.

«Ох и кокетка!» – усмехался граф. Но от него не ускользнуло то, что девушка нередко поглядывает в сторону замершего в полумраке принца.

Милдрэд и впрямь заинтересовалась Юстасом. Он казался ей таким одиноким!

«Его никто не любит, им брезгуют и опасаются. В праве помазания ему отказывают, жена опозорила его, и все проявляют враждебность. Воистину этот принц будто прокаженный. Каково это чувствовать себя изгоем, будучи наследником престола», – с состраданием думала девушка.

Гуго Бигод в перерыве между танцами заметил юной леди:

– Вы так пленяете всех, миледи, что единственный, кто остался нечувствителен к вашим чарам, так это его высочество. Может, вы и принца сумеете очаровать?

Его дочери нашли это весьма забавным, а заносчивая Рогеза даже съязвила: не опасается ли саксонская красавица, что Юстас откажется танцевать с ней?

Милдрэд невозмутимо пожала плечами:

– Я ничего не опасаюсь. Думаю, принц Англии достаточно хорошо воспитан, чтобы не ответить отказом даме. Однако разве он всем видом не показал, что желает уединения?

Графиня Гундрада задумчиво смотрела на Милдрэд.

– Принц явно недоволен проведенными вашим отцом переговорами, поэтому было бы неплохо, чтобы его отвлекли от горестных раздумий. Не стоит ли мне и впрямь велеть объявить танец, когда партнера выбирает дама?

В устах столь благоразумной особы, как леди Гундрада, подобное предложение звучало не таким уже безумным. И Милдрэд решительно направилась в сторону принца.

Юстас не обращал внимания на происходящее. Слишком поздно он узнал, что король с королевой уполномочили гронвудского барона сговориться с Теобальдом Кентерберийским, слишком поздно прибыл сюда, чтобы от вмешательства был толк. Теперь он не мог пенять Эдгару за то, что тот повел переговоры по своему разумению и что решение самого важного для принца вопроса – о непременной коронации еще при жизни отца, – оказалось отложено на потом. Изначально Юстас рассчитывал повлиять на прелата с позиции силы, поэтому и привел целое войско. И прикажи он своему верному Геривею…

Неожиданно размышления Юстаса были прерваны прозвучавшим рядом мелодичным женским голосом:

– Милорд, я могу вас побеспокоить?

Принц резко повернулся. Кто посмел!

Эти слова уже готовы были сорваться с его уст… но он промолчал.

Удивительно красивая девушка в алом нарядном платье склонилась перед ним столь низко, что пушистые распущенные волосы обвили ее живой колышущейся массой. А когда она выпрямилась… Принц нервно сглотнул. Пуп Вельзевула! До чего хороша! Какая кожа, будто жемчуг, светлая и гладкая. А эти темные мягко изогнутые брови, высокие скулы, изящный прямой носик, рот, подобный бутону розы!..

Девушка выжидательно смотрела на принца.

– Ваше высочество, объявлен танец, когда дамы выбирают себе партнеров. Я выбрала вас!

Юстас ощутил, как внутри у него чтото оборвалось, а все тело наполнилось мелкой приятной дрожью.

– Меня?.. – сипло выдавил он.

– Да. Однако не допустила ли я бестактность, нарушив ваше уединение?

Она говорила вежливо, но держалась с неким лукавым напором. И Юстас, как зачарованный, протянул ей руку и слегка вздрогнул, когда ее маленькая ручка легла в его ладонь, увлекая за собой. Она не боится его! Пригласила танцевать! Неужели эта красавица не видит, что он урод?

И принц пошел за ней, как привязанный, только посреди зала на миг замер и огляделся, ощутив на себе множество взглядов. Рядом церемонно и невозмутимо расходились в танце пары – вон Бигод танцует со своей малолетней дочкой, вон графиня Гундрада прошла мимо с Бедфордом.