Страница 11 из 15
– Леди… Если вам что понадобится… только скажите!
– Спасибо, – произнесла Эльза чистым, как горный ручеек, голосом, – вы очень добры…
Они вернулись на свои места, король опустился на тронное кресло и повертел головой.
– А где граф Ричберт?
– Там, – ответил граф Хардвулф хмуро, – теперь мне будет всю жизнь стыдно.
Генрих проследил за его взглядом. Граф Ричберт, уже облачившись в полные доспехи, только шлем в руках оруженосца, стоит в группе рыцарей, из которых трое тоже в доспехах, с мечами и в явной готовности к бою.
– Не надо стыдиться, – сказал Генрих, – Тельрамунд победит. А твой друг может лишиться головы.
– Дело не в самой победе, – ответил Хардвулф нечастным голосом, – а в том, что он выступил на защиту, а я нет…
– Ты умнее, – сказал Генрих. – Ты понимаешь, что твой поступок ничего бы не изменил.
– И Ричберт понимает!
– Понимает, – согласился Генрих. – Но не может с этим смириться. И потому ему не стать… скажем, канцлером. Слишком благородные люди не могут править!
Хардвулф пробормотал:
– Ваше Величество, вы меня этими словами прямо в дерьмо втоптали. С головой.
Подошел граф Маргант, тяжело вздохнул.
– Взгляните на Ричберта… Надеюсь, Тельрамунд понимает, как именно ему нужно победить.
Хардвулф сказал с тоской:
– Хоть вы меня в дерьмо не затаптывайте!
Он отошел, очень сердитый, и плюхнулся на свободное место. Маргант посмотрел на него в удивлении, спросил у Генриха:
– Что это с ним?
– Он по возрасту посредине между вами, – пояснил король, – и Ричбертом.
Маргант нахмурился.
– Хотите сказать, что я совсем бессовестный?
Король сказал с досадой:
– Хоть вы не начинайте, мой старый друг. Смотрите, уже все готовы. Похоже, пора подавать сигнал…
Герольд оглянулся на короля, Генрих взмахнул рукой. Длинная труба с подвешенным королевским штандартом взвилась к небу, тишину разорвали прекрасные серебряные звуки.
Оторвав трубу от губ, герольд перевел дух и прокричал:
– Божий суд!.. Вызывается граф Тельрамунд…
Все обернулись в сторону шатра, стоявшего поодаль. Полог отлетел в сторону, его придержала услужливая рука пажа.
Наружу шагнул огромный рыцарь в темных доспехах, похожий на блестящую скалу из застывшей черной смолы. В полных рыцарских доспехах он казался вообще не человеком, а великаном.
Земля загудела под его тяжелыми шагами, он подошел к огороженной площадке, толпа в страхе распахнулась перед ним, как камыш перед бегущим вепрем.
Тельрамунд остановился, повернувшись лицом к королю.
– Ваше Величество, я готов мечом доказать свою правоту.
Генрих ничего не ответил, герольд уловил его кивок, труба снова поднялась раструбом к низкому серому небу.
Прозвучал серебряный призыв, а после паузы герольд выкрикнул звонко:
– Вызывается защитник леди Эльзы!
Наступила звенящая тишина, люди осторожно оглядывались, но из рыцарей никто не выступил, хотя несколько человек в доспехах обнажили мечи. Герольд выдержал паузу дольше, чем обычно, Генрих подумал невольно, что и этот парень сочувствует бедной девушке, чья участь уже решена, и хотя и знает, чем все кончится, но оттягивает неизбежный финал.
Труба прозвучала снова, герольд повернулся на восток, прокричал снова:
– Вызывается защитник леди Эльзы!
В тишине никто не шевельнулся, Генрих покосился на смертельно бледное лицо Эльзы, дочь герцога держится с удивительным достоинством, хотя, конечно, понимает, что ее дело проиграно.
Герольд повернулся на юг, протрубил и в третий раз выкрикнул:
– Вызывается защитник леди Эльзы!
На этот раз несколько рыцарей, что облачились в полные доспехи для жестокой схватки, сдвинулись с места и, расталкивая толпу, начали продвигаться к границе бойцовской площадки. Лица их были угрюмы, и можно было прочесть по ним, как в открытых книгах, что против Тельрамунда не устоят, однако нечто более сильное, чем страх поражения, толкает их выйти на поле и обнажить мечи в защиту женской чести.
Генрих покосился в сторону Ортруды, она чуть подалась вперед, лицо раскраснелось, глаза блестят, высокая грудь взволнованно вздымается, как волны моря в прилив, и трудно оторвать от нее зачарованный взгляд.
Маргант проследил за взглядом короля, тяжело вздохнул.
– Час триумфа…
– Еще бы, – пробормотал Генрих, – от ударов меча ее мужа зависит будущее ее детей…
Маргант буркнул:
– А о нем самом не заботится?
– Настоящая женщина прежде всего думает о детях, – напомнил король. – Ради них пойдет и на преступление. А муж… что муж? Он лишь для того, чтобы дать детей и мечом добыть для них земли, титулы, богатства…
В четвертый, последний раз протрубил герольд и выкрикнул изо всей силы:
– Вызывается защитник благородной леди Эльзы!.. Кто обнажит меч в ее защиту?
Сразу несколько рыцарей с разных концов площадки переступили бревна, отгораживающие зрителей, но в этот момент тучи внезапно и резко разошлись, открывая беспощадно синее небо, яркий солнечный свет пал на реку. Словно из первозданного света выплыла легкая лодка, ее тащит крупный белый лебедь, выпятив широкую грудь и явно гордясь своей работой.
В лодке во весь рост высокий молодой рыцарь в сверкающих белых, как крылья ангела, доспехах. На локте левой руки нормандский щит, правая рука на рукояти меча, ножны украшены накладками из золота в виде листьев с острыми кончиками.
Лебедь подвез лодку к берегу, рыцарь легко выпрыгнул. Все слышали, как он что-то сказал лебедю, тот развернулся и потащил лодочку обратно.
Рыцарь направился к трибунам, все в благоговейном трепете смотрели на него и не находили слов. Высокого роста, прекрасно сложенный, доспехи белые и сверкающие, как солнце, золотые волосы рыцаря свободно падают на плечи, глаза настолько невероятно синие, что каждый смотрит с жадным вниманием: неужели на свете есть и такие люди?
Все то и дело переводили непонимающие взгляды на его щит, где во всей красоте и блеске изображен прекрасный белый лебедь. Лебедь, а не львы, тигры, леопарды, разъяренные вепри, буйволы, как у всех других рыцарей. Словно бы он никого не старается устрашить, напугать, заставить отступить…
Король Генрих рассматривал его со всем вниманием, но в то же время настороженно. Незнакомец высок, с широкими и настолько прямыми плечами, что кажется, будто нарочито их приподнимает. Красивые золотые волосы, глаза сперва показались ему ясными, как небо в солнечный день, но в следующий момент, когда он бросил взгляд на застывших рыцарей, они больше напомнили про холодную сталь обнаженного клинка.
Лицо удлиненное, с резкими чертами, все как бы выдвинуто вперед: глаза, нос, губы, в то время как у Тельрамунда все расположено на одной плоскости, из-за чего на лице рыцаря Лебедя словно бы застыло выражение постоянного нетерпения, в то время как Тельрамунд выглядит медленным, солидным и основательным.
Если случится схватка, мелькнуло у него, то это будет бой пришлого молодого льва с громадным медведем, хозяином здешних лесов, каким выглядит Тельрамунд…
Незнакомец остановился перед трибуной в том месте, где расположился Генрих, преклонил колено.
Все услышали его негромкий, но отчетливый голос:
– Ваше Величество, позвольте поблагодарить вас, что вы дали целую неделю, чтобы донести весть об этом Божьем суде до самых окраин.
Генрих кивнул, голос короля прозвучал точно так же отчетливо:
– Вижу, вы из очень дальних краев. Иначе бы я вас заметил раньше.
– Из очень дальних, – согласился рыцарь. – А теперь я просил бы вашего позволения вступиться за честь юной герцогини.
Король едва сдерживал улыбку, хотя сейчас надлежит выглядеть озабоченным таким поворотом дела, он сдвинул брови, сделал лицо суровым и постарался, чтобы голос прозвучал даже с некоторой долей неудовольствия:
– Не могу.
– Ваше Величество?
– Это дело самой герцогини, – объяснил король.
Рыцарь обратил взор спокойных ярко-синих глаз на Эльзу. Она ощутила, как по всему телу пробежала непонятная и в то же время сладостно-тревожная дрожь.