Страница 46 из 111
– Скажу! – торжественным взглядом оглядел всех подполковник Лебедев.
– Надо готовить вооруженное выступление по примеру Московского центра. Надо как можно шире вербовать людей, а может быть, и объединиться с людьми, у которых общие с нами интересы.
– Значит, все-таки с петлюровцами? – вновь подал голос Бинский. – Но в борьбе с большевиками у петлюровцев иные задачи, они дерутся за самостийную Украину, а у нас другие цели.
На этот раз подполковник, бросив на Бинского короткий взгляд, досадливо поморщился: он не любил людей, торопливых на выводы.
– Важен, господа, конечный результат – свергнуть большевиков. И не будем сейчас заботиться об остальном. Придет время – разберемся, кто что заслужил… Николай Григорьевич недавно встречался с руководителями петлюровского заговора Стодолей и Корисом. Сожалею, что этого не сделали вы прежде. У них есть силы, есть оружие. Кроме того, им оказывает поддержку атаман Зеленый. А как известно из арифметики, сила, умноженная на силу, дает двойную силу!
– Николай Григорьевич поддерживает объединение? – почтительно привстав с места, спросил Прохоров. – Так надо вас понимать?
– Полковник Щукин считает, что важна конечная цель, средства же не имеют значения. Такой же точки зрения придерживаются Владимир Зенонович Ковалевский и Антон Иванович Деникин, – сослался на авторитеты для еще большей убедительности Лебедев.
Вечером старенький «бенц» остановился на Жилянской улице, откуда было рукой подать до Большой Васильковской. Человек десять чекистов прошли на Большую Васильковскую, окружили дом, в котором проживал ювелир Федотов. Красильников и еще трое поднялись на третий этаж, постучали. Им открыл грузный Лев Борисович Федотов, оглядел всех сонными, недоумевающими глазами, проводил в богато обставленную старинной мебелью комнату, предложил сесть. Сам тоже опустился в мягкое кресло, переплел на животе пальцы рук. Своей обстоятельной неторопливостью, всем своим видом и фигурой он выражал полное, даже добродушное, спокойствие.
У Красильникова на мгновение даже мелькнула мысль, что они напрасно поверили Либерзону и потревожили этого, такого Домашнего и обстоятельного, человека. За свою недолгую службу в Чека он видел много разных людей в подобных обстоятельствах. Виноватые, едва им показывали мандат Чека, хоть чемнибудь, да выдавали себя: суетливостью ли, заискивающей улыбочкой или льстивыми интонациями в голосе. Лев Борисович же был предельно спокоен и в то же время не скрывал неприязни К столь поздним гостям.
– Напрасно сами тревожитесь и людей тревожите по ночам, – исподлобья глядя на Красильникова, сухо сказал он. – Как приказ Советов… ваш то есть приказ, вышел, я все сдал. У вас там, в Чека, должно быть все записано, проверили бы. Золотишко кое-какое было, бриллианты… – не спеша, жалуясь на судьбу, объяснялся с чекистами Федотов.
– Значит, сдали? – с тихой иронией спросил Красильников.
– А попробовал бы не сдать – сами бы забрали. – Федотов прямо взглянул на Красильникова из-под насупленных бровей, и такая безнадежность была во взоре ювелира, что Красильников опять заколебался. – Я знаю таких, кто не сразу сдал. По пять обысков было.
– А у вас? – продолжал спрашивать Красильников, зная, что именно на таких, с виду пустых, вопросах многие поскальзываются.
– Три обыска. Только ничего не нашли. А приезжали специалисты по части обысков, – с горькой иронией над самим собой и своим утраченным богатством продолжал Федотов.
– И выходит, что никакого золота у вас и в помине нет? – исподволь допытывался Семен Алексеевич.
– А откуда ж ему взяться? Я не алхимик. Изготовлять золото из воздуха пока не научился, – сказал Федотов, всем видом показывая, что этот визит ему не нравится и что он изрядно устал.
– Я вам, в общем-то, верю, – похоже, даже посочувствовал Красильников. – Но работа у нас, Лев Борисович, такая, что приходится иногда и проверять. Так сказать, доверяя, проверяй. Так что не обессудьте! Вот ордер на обыск!
Федотов слегка скосил глаза на ордер, пожал плечами: дескать, хотите проверять – проверяйте – и снова принял скучающе-безразличный ко всему происходящему вид. Лишь большие пальцы рук, помимо воли хозяина, разомкнулись и стали выделывать замысловатые фигуры. И это не ускользнуло от внимания Семена Алексеевича.
– Приступайте! – повернувшись к чекистам, решительно кивнул он головой.
Поначалу чекисты вершок за вершком прощупали валики дивана, спинку, сиденье, заглянули в старинные часы с кукушкой, просмотрели граммофон – это был привычный «ритуал» при обысках. Молоденький чекист подошел к кадке с фикусом, остановился в нерешительности, вопросительно взглянул на Красильникова. Федотов перехватил этот взгляд, великодушно бросил:
– Рвите, чего там! Его уже три раза вырывали, может, ив четвертый раз приживется.
Но Красильников рассудил по-своему. Если и есть у Федотова золото, то не такой он простак, чтобы прятать его на виду у всех в кадке с цветком. И поэтому сказал чекисту:
– Оставь пока!
Двое других тем временем досконально простучали стены, оконные переплеты. Сняли с гвоздей картины в толстых золоченых рамах, просмотрели рамы. Ничего.
Затем чекисты подошли к буфету, в котором за крупными стеклами тускло отсвечивал хрусталь.
На лице Льва Борисовича появилось подобие саркастической улыбки. Он продолжал все так же сидеть в кресле, обхватив руками большой живот. Пальцы его теперь были спокойны.
– Чудно все-таки, – сказал он. – Вот четвертый обыск наблюдаю, и все одинаково. Ищут-ищут, и в граммофон и в буфет заглядывают, плюнут и уйдут. Вроде как даже обижаются, что не нашли ничего.
– Посмотрим, – неопределенно ответил Семен Алексеевич Федотову и затем бросил молоденькому чекисту: – Вы буфет аккуратненько поднимите и тщательно осмотрите ножки.
Втроем подняли буфет, отняли ножки. Стали простукивать одну за другой, дерево глухо загудело.
– Ну, что там? – спросил Семен Алексеевич, искоса наблюдая за пальцами хозяина.
– Дерево как дерево, а вроде тяжелое, – сказал чекист.
– На то оно и называется железным, это дерево. В Африке Произрастает,
– объяснил Федотов. Семену Алексеевичу показалось, что сказал он это не прежним неторопливо-снисходительным тоном, и чуть-чуть поспешнее, чем следовало.
– А ну давай сюда… тяжелое…
Красильников надел очки и внимательно оглядел толстую Короткую ножку буфета. Прислушиваясь, стал стучать по ней своим прокуренным до черноты пальцем. Был он в эти мгновения похож на настройщика роялей, который никак не довьется нужного звучания струны. Затем он поднял глаза на Федотова, укоризненно сказал:
– Вот! А вы говорили – нету.
Перочинным ножичком он осторожно поддел фанеровку ножки. И оттуда посыпались на стол один за другим, позванивая друг о друга, желтые кружочки.
– Это разве золото? – пренебрежительно сказал Федотов, глаза у него презрительно сузились. – На старость, на черный день приберег.
– И это тоже… на старость? – строго спросил Красильников, вытряхивая золото из второй ножки.
А когда один из чекистов принес толстую библию, из ее переплета Семен Алексеевич тоже вытряхнул десятка два золотых десятирублевиков.
– И господь не сохранил! – улыбнулся чекист.
Наконец было проверено и пересмотрено все. Чекисты собрались у стола.
– Вроде больше ничего нету.
– Нету, нету, – поспешно закивал головой Федотов и затем Смиренно спросил: – Мне как? Прикажете одеваться?
– Не нужно, – равнодушным голосом сказал Семен Алексеевич. – Куда нам торопиться! Посидим, побеседуем. Может, вы и еще что вспомните.
Пальцы Льва Борисовича снова беспокойно зашевелились, то сцепляясь, словно успокаивая друг друга, то расцепляясь.
Прошло много времени, как Мирон привел гостя в дом Сперанского. Он успел уже выкурить с десяток цигарок. Его стало клонить в сон. И чтобы не заснуть, он начал медленно прогуливаться под окнами. Остановился, прислушался, заглянул в окно. Подполковник Лебедев медленно расхаживал по гостиной, говорил, скупо жестикулируя руками: