Страница 37 из 48
Но Одри гавкнула и попятилась от него.
— Тихо! Одри, тихо!
Вместо того чтобы затихнуть, она гавкнула вновь, в спящем доме лай прозвучал очень уж громко. Расти от неожиданности даже вздрогнул. А Одри подскочила к нему, зубами ухватила за штанину и попятилась к коридору, стараясь тащить его за собой.
Заинтригованный, Расти ей это позволил. Убедившись, что он идет следом, Одри отпустила штанину и побежала к лестнице. Поднялась на две ступеньки, оглянулась, снова гавкнула.
Наверху вспыхнул свет, в их спальне.
— Расти? — Лин. Заспанным голосом.
— Да, это я, — отозвался он как можно тише. — Точнее, это Одри.
Он последовал за собакой вверх по лестнице. Вместо того чтобы, как обычно, взбежать по ней, Одри постоянно оглядывалась. Для собачников всегда понятно, что выражают морды их любимцев, и Расти видел озабоченность. Уши Одри лежали на голове, хвост оставался между лапами. Если это имело отношение к скулежу, то в поведении собаки появилось что-то новое. Расти вдруг подумал: а нет ли в доме постороннего? Дверь на кухню он нашел запертой, Лин обычно запирала и проверяла все двери, когда оставалась одна с девочками, но…
Линда вышла на верхнюю лестничную площадку, завязывая пояс белого махрового халата. Увидев ее, Одри снова гавкнула. Уйди, мол, с дороги.
— Одри, прекрати! — Но собака уже проскакивала мимо нее, толкнув правую ногу Линды так сильно, что та привалилась к стене. Одри побежала по коридору к комнате девочек, где царили тишина и покой. Лин выудила мини-фонарик из кармана халата. — Да что с ней?..
— Я думаю, тебе лучше вернуться в спальню.
— Еще чего! — И она побежала по коридору первой, вслед за ярким, подпрыгивающим белым пятном луча.
Их дочери, семи и пяти лет, недавно вошли в, как это называла Лин, «фазу женской секретности». У двери в их комнату Одри поднялась на задние лапы и начала скрестись передними.
Расти догнал Лин, когда та открывала дверь. Одри влетела в комнату, даже не посмотрев на кровать Джуди. Их пятилетняя дочка крепко спала.
Джанель не спала. Но и не бодрствовала. Расти понял все в тот момент, когда два луча скрестились на ней, и выругал себя. Ну как же мог не сообразить, что происходит! Все это тянулось с августа, может, даже с июля. Отсюда и такое странное поведение Одри — ее скулеж. Расти мог точно сказать, когда все началось. Он просто не видел того, что лежало на самом видном месте.
Джанель, в ее открытых глазах виднелись только белки, не билась в судорогах — спасибо Тебе, Господи, за это, — но дрожала всем телом. Ногами она сбросила одеяло, возможно, в самом начале приступа, и двойной луч высвечивал мокрое пятно на ее пижамных штанах. Кончики пальцев поднимались и опускались, словно она разминала руки перед тем, как сыграть на пианино.
Одри села у кровати, пристально глядя на свою маленькую хозяйку.
— Что с ней происходит?! — закричала Линда.
На другой кровати зашевелилась Джуди:
— Мамочка? Уже завтак? Я опоздала на автобус?
— У нее припадок, — ответил Расти жене.
— Так помоги ей! — Линда кричала, не говорила. — Сделай что-нибудь! Она умирает?
— Нет. — Та часть рассудка Расти, которая сохранила аналитические способности, знала, что это наверняка малый эпилептический припадок — и прежние наверняка были такими же, иначе они бы уже о ее болезни знали. Но все выглядит в другом свете, когда такое происходит с твоим ребенком.
Джуди села на кровати, мягкие игрушки разлетелись во все стороны. Ее глаза округлились от ужаса, и Линда не очень-то успокоила ее, подняв девочку с кровати и прижав к груди.
— Заставь ее остановиться! Заставь ее остановиться, Расти!
Малые эпилептические припадки прекращались сами по себе.
Пожалуйста, Господи, пусть это прекратится само!
Он мягко сжал дергающуюся голову Джан руками и попытался повернуть ее назад, чтобы гарантировать, что ее дыхательные пути не перекроются. Поначалу не получилось — мешала эта чертова подушка с пенным наполнителем. Расти сбросил ее на пол. По пути она стукнула Одри, собака дернулась, но по-прежнему пристально смотрела на девочку.
Теперь Расти смог чуть закинуть назад голову Джанни и прислушался к ее дыханию. Не быстрое и не резкое, свидетельствующее о нехватке кислорода.
— Мамочка, что с Джан-Джан? — По щекам Джуди покатились слезки. — Она сошла с ума? Она заболела?
— Не сошла с ума и только немного заболела. — Расти удивился спокойствию своего голоса. — Почему бы мамочке не отнести тебя в нашу…
— Нет! — воскликнули обе синхронно.
— Хорошо, — не стал спорить он, — но вы не должны шуметь, чтобы не испугать ее, когда Джан проснется. Она и так достаточно напугана. Немного напугана, — тут же поправился Расти. — Одри — хорошая девочка. Очень хорошая девочка.
Такие комплименты обычно безмерно радовали Одри, но не в эту ночь. Она даже не завиляла хвостом. А потом неожиданно золотистый ретривер коротко гавкнул и улегся, положив морду на одну лапу. Буквально через несколько секунд Джан перестала дрожать и закрыла глаза.
— Будь я проклят! — прошептал Расти.
— Что? — Линда присела на кровать Джуди с малышкой на руках. — Что?
— Все закончилось.
Но не закончилось. Во всяком случае, не совсем. Когда Джанни открыла глаза, зрачки вернулись на положенное место, но девочка Расти не видела.
— Это Большая Тыква! [48] — воскликнула Джанель. — Во всем виноват Большая Тыква. Ты должен остановить Большую Тыкву.
Расти мягко тряхнул ее:
— Тебе снился сон, Джанни. Как я понимаю, дурной сон. Но все закончилось, и теперь все хорошо.
Еще мгновение она не понимала, где находится, но потом глаза ее сместились, и ему стало ясно, что теперь Джан его видит и слышит.
— Останови Хэллоуин, папочка! Ты должен остановить Хэллоуин!
— Конечно, сладенькая, я остановлю. Хэллоуин отменяется. Полностью.
Она моргнула, потом подняла руку, чтобы убрать со лба слипшиеся, мокрые от пота волосы.
— Что? Почему? Я собиралась быть принцессой Леей! [49]Ну почему в моей жизни все не так? — Она начала плакать.
Подошла Линда — за ней Джуди, держась за материнский халат, — и обняла Джанель.
— Ты сможешь быть принцессой Леей, солнышко, я обещаю.
Джан смотрела на родителей с недоумением, подозрительностью, испугом.
— Что вы здесь делаете? И почему она не спит? — указала на Джуди.
— Ты описалась в кровати, — самодовольно ответила Джуди, и когда Джан поняла, что так и есть, заплакала еще сильнее. Расти очень захотелось отшлепать Джуди.
Обычно у него таких желаний не возникало, и он считал, что этим выгодно отличался от родителей, которые иногда приводили в Центр здоровья детей со сломанной рукой или подбитым глазом, — но не сегодня.
— Это не важно. — Расти прижал девочку к себе. — Твоей вины тут нет. Тебе нездоровилось, но теперь все прошло.
— Ей надо ехать в больницу? — спросила Линда.
— Только в Центр здоровья, и не ночью. Завтра утром я подберу ей нужное лекарство.
— ТОЛЬКО НЕ УКОЛЫ! — закричала Джанни и заплакала еще сильнее.
Расти нравился ее плач. Здоровый звук. Сильный.
— Никаких уколов, сладенькая. Таблетки.
— Ты уверен? — спросила Лин.
Расти посмотрел на собаку, которая спокойно лежала, положив морду на одну лапу и не обращая внимания на разыгрывающуюся драму.
— Одриуверена. Но сегодня она должна спать здесь, с девочками.
— Ура! — Джуди упала на колени, обхватила ручонками шею ретривера.
Расти обнял жену. Она положила голову ему на плечо, словно больше не могла удерживать на весу.
— Почему сейчас? — спросила она. — Почему именно сейчас?
— Не знаю. Будем благодарны Богу, что случился лишь малый припадок.
В этом его молитву услышали.
Сумасшествие, безумие и оцепенение сердца
1
Пугало Джо не встал рано; он допоздна бодрствовал. Точнее, всю ночь не ложился.
48
Большая Тыква — персонаж комиксов «Арахисовые орешки», который существует только в воображении одного из героев, Линуса ван Пелта. Появляется раз в год на Хэллоуин, 31 октября.
49
Принцесса Лея — персонаж киноэпопеи «Звездные войны».