Шагнуть в неизвестность

— Ты мне юбку должен, ковбой, — ехидно сообщил откуда-то сверху распростертому на земле Таросу голос пришелицы, — испортил хорошую вещь.

После этого Тина еще успела сделать несколько шагов к кладовой, бережно подхватить с земли драгоценный лук и, почувствовав неладное, сказать изумленно следящему за ней Васту:

— Что-то мне нехорошо.

— Положите её сюда и отправляйтесь чистить хутамник, — откуда, а главное, когда во дворе появился хариф, не заметил никто, — все до единого. Но сначала приведите лекаря.

— Лурс, сбегай за лекарем, — хмуро скомандовал десятник лучников, точно зная, от наказания не отвертеться, — а вы быстро убирайте оружие, переодевайтесь и к стойлам.

Хариф на них больше не обращал внимания, осторожно подсовывал под голову пришелицы ее собственную помятую и запыленную юбку, трогал тонкое запястье, ища доказательство, что заботится не о трупе.

— Как она стреляет? — спросил, не оборачиваясь, словно знал, Васт и Тарос еще стоят неподалеку.

— Мы не успели проверить… — Васт замялся, — она выбрала лук Яргелли.

— И ты отобрал?

— А что, нужно было дать его первой встречной нахалке?! — взвился Васт.

— Ты считаешь меня дураком, способным прислать к вам первую встречную девчонку?! — с холодной яростью осведомился Хариф, — да за то, что вы тут натворили, я бы мог тебя в северную крепость отправить! Васт! Если бы я не считал тебя другом… Не испытывай мое терпение! Я и так слишком потакаю твоим выходкам. Почему у тебя не держится ни один ученик? Для кого ты бережешь этот лук? Я видел, КАК она его брала! Неужели ты не понял, что он задел ее сердце? Разве ты не заметил, какая она худая и слабенькая, словно голодала не меньше пары лун! И вы, вместо того, чтобы покормить девчонку, устраиваете состязания! Тарос! Ты меня разочаровал!

— Я вчера дал Сае денег на продукты, — тихо буркнул помощник, — но это не оправдание. Я виноват.

— Все уходите. Мне нужно подумать. Васт, оставь этот лук неподалеку, я собираюсь дать его Тине. Временно… там будет видно.

— Отдай совсем, — твердо заявил квартерон, — это мое желание. Ты знаешь… я имею право.

— Ладно… — испытующе глянул на него хариф, — но ты от нее отстанешь. Она тебя ненавидит… я это видел.

— Я тоже, — криво усмехнулся Тарос и, резко повернувшись, пошел к хутамнику.

— Голодный обморок, — категорично объявил седой, пухленький лекарь, пощупав запястье не пришедшей в себя девчонки и беззастенчиво помяв ее впалый животик, — налицо все признаки тяжелого истощения. Я ей дам поддерживающее снадобье, все остальное к поварам. Но сначала только бульон, жирное ей вредно.

Васт, с молчаливого позволения харифа оставшийся дожидаться заключения целителя, скрипнул зубами и ринулся прочь. Так стыдно ему не было уже очень давно, с того самого дня, как он признавался в любви Яргеллии. Вернее, когда она объяснила, почему не может ответить на его чувства.

Выдав приказ отнести Тину в дом, Пруганд немедленно отправил одного из адъютантов за Саей, а второго на кухню, организовать бульон. И размеренно зашагал следом за рослым рабом, легко, как пушинку, державшим иномирянку на вытянутых руках. У тан-габирцев вообще очень почтительное отношение к женщинам, особенно к хрупким чужестранкам, и хариф не зря именно его вызвал для этой работы. И не зря приказал идти не вдоль стены, а через весь двор. Точно зная, от хутамника отлично можно рассмотреть девчоночью фигурку с бессильно болтающимися тонкими руками. На руках верзилы тан-габирца она выглядела особенно хрупкой и трогательной.

Никогда не нужно упускать возможности повернуть сложившиеся обстоятельства на пользу дела, этому правилу хариф следовал неукоснительно. А в этот раз ему еще и хотелось дать обнаглевшим анлезийцам полнее прочувствовать всю глубину своего падения. Если признаться честно, он давно собирался немного приструнить перекормленных женским обожанием красавцев. Ведь даже невзыскательные моряны обычно выбирали в кавалеры анлезийцев, вот только сами блондины крайне редко ходили в бухту свиданий. У них были более взыскательные вкусы.

Велев положить Тину в комнатке для проверяющих, благо таковых сейчас в крепости не было, Пруганд устроился в кресле напротив. Не желая пропустить первых, самых важных для понимания происходящего слов девчонки, когда она придет в себя. Не настолько он наивен, чтоб не заметить странной особенности подсмотренной баталии. Тарос опытный воин, и доставшаяся ему по наследству скорость не оставляла девчонке никакой надежды выиграть в этой, только с виду шутливой схватке. И все же она выиграла.

— Что случилось? — запыхавшаяся Сая ворвалась в комнату стремительно, будто за ней гналась весенняя волна, — Тина! Девочка моя! Что с ней? Ранили?

— Это я хотел тебя спросить, что с ней! Почему она падает от голода?!

— Как от голода?! — Не поверила моряна, растерянно оглядываясь на харифа, — господин Пруганд, вы что-то путаете! Я её хорошо кормлю! Тина утром полную мисочку крабьей икры со свежей лепешкой сьела… сама от добавки отказалась…

— А лекарь сказал, что у нее истощение… кому мне верить? Запомни моряна… если окажется, что ты меня обманываешь… получишь за все сполна! Думаешь, я не знаю, куда пропадают платки и бусы из сундуков почтенных горожанок?

— Не ори на Саю, она меня правда кормила… только я не знала, что та каша — икра… нужно будет попробовать бутрик сляпать, — пробормотал Костик и открыл глаза, — где это я?

— В моем доме, — харифу с трудом удалось скрыть разочарование, — тебе стало плохо.

— Я помню… — задумчиво пробормотала девчонка, — а водички нет? И пожрать бы чего-нибудь. И не смотри так, сама ничего не понимаю… полежу и пойду к морянам.

— Вот бульон, — в проеме стоял поваренок с подносом в руках.

— О, давай сюда, — оживилась Тина, — Сая, помоги сесть, а? А где всё остальное?

Харифа внезапно развеселило отчетливое разочарование, проступившее на худеньком личике при виде одинокой серебряной кружки, стоящей посреди подноса.

— Что остальное? — пролепетал занервничавший кухарь.

— Ну, мясо из этого супа, хлеб, можно икры крабьей, только к ней масло надо… интересно, а коровы тут есть?

— Иди, принеси всего, и побольше, — повелительно махнул поваренку хариф, и, обернувшись к Тине, обнаружил, что она уже почти допила бульон, глотая жадно, как глотают воду изнывающие от жажды, — а зачем тебе к морянам, объяснишь?

— Не торопите, — качнул головой Костик, откидываясь на подушку, — я сам…а пока ничего не понимаю. Но как вернусь, все расскажу, обещаю.

— Верю. — Поднялся с кресла хариф, — но одна не пойдешь. Мой раб отнесет. Сая, ты с ней?

— Да разве я ее оставлю? — пришедшая в себя моряна поспешила показать свою обиду.

— Хорошо, так мне спокойнее. А ты, — Пруганд строго уставился на Тину, — жить теперь будешь здесь. Пока в этой комнате, потом приготовят другую. Сая, ты будешь приходить с утра и неотрывно ходить за ней, пока Тина на стрельбище. Парни Васта сегодня всем взводом чистят хутамник… но каждый день я им такого удовольствия доставлять не могу.

— Ох, морской бог! Они тебя обидели, девочка? — схватилась за сердце моряна.

— Фу, Сая, что ты выдумываешь! Как они могли меня обидеть? Я же не какая-то девчонка… из деревни! — Костик едва не проговорился от возмущения, — Это я их приучаю… видеть во мне не телку, а соратника!

Ну не мог парнишка, бывший всей недавней мужской сущностью на стороне справедливости, признать, что эльфы и в самом деле в чем-то виноваты! Ну, подумаешь, смотрели на него! Он и сам бы смотрел, если сидел в крепости среди парней и вдруг обнаружил в поле зрения девчонку. Довольно красивую, нужно признаться, уж это он в тусклом зеркале моряны рассмотрел. Как и очень неплохую фигурку, черти бы ее побрали.

Услышав это признание, выходящий из комнаты хариф едва не споткнулся от неожиданности. Вот значит, как! Давненько ему не приходилось встречаться с таким необычным решением этой проблемы. Значит, за девчонку он пока может особенно не волноваться… но присматривать за ее действиями будет постоянно. И может статься, ей удастся невозможное… как знать.