Страница 71 из 82
Она запнулась, заметив разочарование на их лицах.
– Как насчет фартука? – спросил Перони. – По-моему, ты собиралась доказать, что его чем-то обработали?
– Собиралась. Но фартук побывал в лаборатории Този, где его отмывали растворителем. Теперь, чтобы что-то найти, нужны недели.
– С такими уликами ордер на арест нам никто не даст, – покачал головой Дзеккини.
– Почему? – не согласилась Тереза. – Подумайте сами. Белла беременна. Она объявляет Мэсситеру, что отец ребенка он. Может быть, говорит ему, что собирается разойтись с Уриэлем. Англичанин мог убить ее в доме, потом убить Уриэля и обставить все так, чтобы подозрение пало на мужа. Чем плох такой вариант?
– Вариант в принципе не плох, – признал Коста. По крайней мере известным фактам выводы Терезы не противоречили. К тому же они вполне вписывались в психологический портрет Хьюго Мэсситера, характерными чертами которого были алчность, сексуальная ненасытность, беспощадность и завидная способность выходить сухим из воды и перекладывать вину на головы других, как в случае с Лаурой Конти и Дэниэлом Форстером. – Но это только предположения. Улик недостаточно.
– Что? – возмутилась Тереза. – К черту вашу дедукцию! Давайте лучше опираться на старую добрую химию. На рубашке Мэсситера кровь Беллы. Если это не улика, тогда я не знаю, что вообще называют этим словом.
– Мы пока не знаем наверняка, принадлежит ли рубашка Мэсситеру, – указала Эмили. – Это еще требуется доказать. Белла могла сама принести ее домой с яхты. Мы знаем, что она там бывала. К тому же у Мэсситера апартаменты в палаццо. Да, пользуется ими он только днем, но какая-то одежда у него там есть. В суде, если вы попытаетесь предъявить рубашку как улику, вас просто порвут на кусочки. Легко. Нет, рубашка ничего не доказывает.
– Докажет! – крикнула Тереза. – Дайте только время!
– Что ты имеешь в виду? – спросил Коста.
– Я еще об этом не говорила, не могла подстроиться под твой график. Сильвио вроде бы нашел на рубашке кое-что еще. Похоже, пот. В любом случае для анализа на ДНК сгодится.
Эмили с надеждой посмотрела на нее:
– Пот Мэсситера?
Тереза отвела глаза.
– Все не так просто. Кровь извлечь просто. С этим придется повозиться. Но результат будет. Я…
– Когда? – перебил ее Перони.
Она выругалась вполголоса и, достав из сумочки телефон, отошла в темный угол, откуда вскоре донеслись чередующиеся крики и стоны.
Остальные ждали, молча поглядывая друг на друга. Через минуту Тереза вернулась не в самом лучшем расположении духа.
– Сильвио сказал, что даже если они выложатся полностью, раньше семи вечера результатов не будет. Ничего не поделаешь, химия. Жаль.
Дзеккини посмотрел на полицейских.
– Семь – это уже поздно. К тому времени они все подпишут, и Мэсситер станет неприкасаемым.
– Тогда, наверное, нам ничего не остается, как признать, что он победил, – с явной неохотой констатировала Эмили. – Не так уж все и плохо. Лео будет жить. Улики передадим нужным людям. Может быть, через несколько месяцев что-то и сложится. Другой вариант – слить информацию газетчикам. Пусть делают свое дело.
– Это наше дело, – твердо сказал Коста. – Или карабинеров. И больше ничье. Либо так, либо никак. И мы все это понимаем.
Она улыбнулась:
– Ну вот. Видишь? Теперь он и тебя подцепил. Это в духе Хьюго. Это его заводит. Не деньги. Не недвижимость. Власть над людьми. Он вынуждает их играть по его правилам. Плясать под его дудку. Теперь он добрался и до нас. Придет день, когда и нам придется попросить его об одолжении. В обмен на что-то.
Перони непонимающе посмотрел на нее:
– С какой стати мы будем, как ты говоришь, плясать под его дудку?
– С такой, что он всегда предлагает людям то, чего они хотят! Вам двоим – игру. Мне – работу. Кто знает, что еще у него в запасе? Так все и начинается. Мы не должны ему поддаться, Ник, Не должны с ним связываться, впускать его в нашу жизнь. Если он узнает, что мы копали под него, да ничего не накопали, знаешь, что он подумает? Что мы попались на крючок, что он нас зацепил. Для него это – счастье.
Коста поймал ее взгляд и понял; в ее жизнь Мэсситер уже пробрался. И помог ему в этом он сам. Он сам пригласил его туда.
– Итак, подписание в шесть. Через час у нас будет улика, связывающая его с местом преступления. Только читать отчет Сильвио уже никто не захочет. Тереза, должен быть какой-то способ…
– Нет, черт возьми! Нет! – бросила она. – Я знаю, что ты хочешь сказать, но это невозможно. Законы физики изменить нельзя. Сильвио и так делает все, что в его силах.
Некоторое время все молчали. Первым, как ни странно, не выдержал Дзеккини. С минуту он сидел, раскачиваясь взад-вперед, потом поочередно посмотрел на каждого и, тряхнув головой, поднялся.
– И что? Это все?
Остальные удивленно уставились На него.
– Все, – признал наконец Коста. – Больше у нас ничего нет.
– Ничего? Помнится, Лео говорил, что вы никогда не сдаетесь. Говорил, что у вас всегда есть что-то про запас.
– Вы, может, не заметили, – огрызнулась Тереза, – но Лео здесь нет.
– Он говорил, что вы справляетесь и без него. Что ж, если это все, то я, пожалуй, зайду в больницу, встряхну его, разбужу, скажу, что он ошибался.
Теперь ему ответил Перони:
– Что толку биться головой о стену?
Коста снова вспомнил о прячущихся в лагуне беглецах и о своем обещании. С каким ужасом смотрела на него Лаура, думая, что он пришел от Мэсситера. Эмили, как обычно, права. Она поняла Мэсситера лучше их всех. Власть англичанина заключалась в том, что он навсегда оставался с теми, к кому прикоснулся. Как вирус в крови. Эмили подошла к Мэсситеру ближе других и ощутила его власть так же остро, как ощутили ее когда-то Лаура Конти и Дэниэл Форстер. Нанесенные им раны проникали глубоко. Он оставлял в них что-то, что жгло, оскорбляло и отдавалось страхом. Но страх иногда толкает человека к действиям страх может стать мотивом, побуждающим к решению проблемы. Дилемма, с которой столкнулись Лаура и Дэниэл, пока еще оставалась неразрешенной.
Бегство себя не оправдало. По крайней мере в случае с Лаурой Конти и Дэн излом Форстером оно не сработало. И Эмили оно тоже не помогло бы. То, что он сам по неразумению вынудил ее сделать, уже грозило разрушить их и без того натянутые отношения. Он видел, с каким помертвелым лицом она встретила его у собора, и инстинктивно догадывался, что это могло означать. Эмили служила в ФБР. Когда агент получает задание и приступает к работе, его не остановит уже ничто: ни гордость, ни самоуважение. И ему следовало помнить об этом.
Все изменил выстрел в том огромном стеклянном зале, когда пуля отправила Лео на свидание со смертью, а их всех толкнула на путь возмездия. Но возмездие, как и многое другое, не достается даром – за него приходится платить, а цену он должен был представлять с самого начала.
Палаццо пугало его. Оно хранило слишком много воспоминаний. Эмили в чудесном белом платье с ангельскими крылышками и кроваво-красным букетиком перчиков. В тот миг они еще могли сбежать. А потом прозвучали выстрелы, и Лео Фальконе рухнул на пол, и изо рта у него полилась кровь.
Коста посмотрел в глаза Дзеккини, и те вспыхнули в ответ.
– Нам нужен один час. Неужели не сможем продержаться.
– Думаете? Но как?
– Нам даже не надо арестовывать Мэсситера. Все, что требуется, – это отсрочить подписание контракта до получения результатов от Сильвио. А потом у вас будут все основания взять его на месте.
– Но как? – вслед за майором спросила Тереза.
Ему и самому это не нравилось. Да и кому приятно нарушать данное обещание?… В былые времена Ник Коста ни за что бы не согласился пойти на то, что он намеревался сделать сейчас. Однако теперь другого выхода не было.
– Мы дадим Хьюго Мэсситеру то, что ему нужно даже больше, чем Изола дельи Арканджели.
Глава 25
Альберто Този не любил публичные мероприятия. Особенно такие, когда хозяин собирал на подиуме целый оркестр, давал команду играть н музыка становилась ненавязчивым фоном для звона бокалов и пустой болтовни собравшихся глупцов. Нет, музыка заслуживала лучшего. И если бы Анна не выказала столь откровенный энтузиазм и не проявила неуместную, на его взгляд, настойчивость, он предпочел бы провести этот жаркий летний вечер на террасе своей большой квартиры на тихом, с налетом старческого покоя островке Санта-Елена, что расположился за садами Бьеннале и Кастелло, наслаждаясь спритцем и легким солоноватым бризом.