Страница 62 из 82
– С возвращением, инспектор Фальконе. – B ее голосе проступал милый южный акцент. – Давно вас ждем.
– Как давно? – рявкнул он. – И где, черт возьми, мои люди?
Глава 14
Старинный монастырь укрывался в церкви неподалеку от газового заводика, не более чем в трех минутах ходьбы от квартала, где Перони и Коста прожили последние восемь месяцев. Ни один, ни другой даже не догадывались о его существовании. И уж конечно, никто не стал бы искать здесь комиссара Джанфранко Рандаццо. Они его тоже не нашли бы, если бы Перони не обратился за помощью к Корнаро, единственному в квестуре Кастелло офицеру, не относившемуся к римлянам как к прокаженным.
Гостей встретил любезный монах в коричневой сутане. Судя по рассеянно-озадаченному выражению, помощи от него ждать не приходилось. Перони улыбнулся.
– Нам нужно поговорить с комиссаром Рандаццо, – повторил Дзеккини, с трудом сдерживая раздражение. – И пожалуйста, побыстрее.
– Я из полиции, – добавил Перони. – Синьор из жандармерии.
Монах пожал плечами и улыбнулся:
– Тогда дело, должно быть, действительно очень важное. Но мне сказали, что синьора Рандаццо не должно беспокоить. Насколько я понимаю, он здесь для поправления здоровья. Нервное расстройство.
– Он здесь один? – спросил Перони.
– Нет. Обычно с ним есть кто-то еще. – Монах нахмурился, на мгновение сделавшись похожим на человека, не понаслышке знакомого с миром, в котором жил Перони. – Двое весьма неприятных мужчин. Вероятно, полицейские. Люди такого рода бывают у нас нечасто. Должен признаться, для меня это загадка. Но наше дело служить, а не задавать вопросы.
– Кто тут у вас старший? – не выдержал Дзеккини.
– В настоящий момент никто. В административном смысле у нас как бы междувластие.
О чем, несомненно, известно кому-то в квестуре, подумал Перони.
– Отец, – сказал он и по выражению лица монаха понял, что выбрал неподходящее слово, – нам очень нужно поговорить с Рандаццо.
– У нас ордер! – пояснил Дзеккини, размахивая бумажкой.
Старик недоуменно уставился на документ:
– Ордер? Что это такое?
– Лист бумаги, в котором сказано, что вы, черт возьми, выдадите его нам, хотите того или нет! – взорвался майор.
Сопроводивший это заявление фонтан проклятий эхом разбежался по залитому солнечным светом дворику, спугнув стайкой метнувшихся в безоблачное небо голубей.
Твердыня уравновешенности осталась, однако, неколебимой. Монах лишь сложил руки на груди и ответил молчаливой улыбкой. Перони бросил на своего невоздержанного спутника укоряющий взгляд.
– Нам не хотелось бы устраивать в монастыре обыск, – спокойно сказал он. – Уверен, вы тоже этого не хотите. Много посторонних, много шума, беспорядка.
Чего монах не любил, так это шума. Перони заметил, как он поморщился, когда Дзеккини повысил голос.
– Мы тоже не хотим шума.
Старик рассмеялся, и Джанни Перони с изумлением понял, что смеется он над ними и что между улыбкой и усмешкой на его лице нет большой разницы.
– Его здесь нет. Они ушли на ленч. Нет.
Ответ опередил вопрос.
– Куда – я не знаю и знать не хочу. Нас здесь мало, господа, но мы любим покой и тишину. Когда нас просят помочь городу, мы помогаем и не задаем лишних вопросов. Мы доверяем нашим властям. А вы?
Дзеккини нахмурился:
– Они ушли насовсем?
Монах развел руками.
– У нас не отель и не тюрьма. Больше я вам ничем помочь не могу. Я…
Джанни Перони никак не мог отвести взгляд от голубей, собравшихся у подножия статуи святого Франциска. Отличное укрытие. Странно, что Рандаццо его покинул. Пусть даже только для того, чтобы поесть.
Внезапно птицы встрепенулись, захлопали крыльями, взмыли серо-белым вихрем и разлетелись во все стороны, роняя перья, бездумно, испуганно.
Четыре или пять выстрелов прогремели где-то за стенами монастыря, и отзвук их запрыгал по чистым терракотовым плитам, разбежался по маленькой площади, заметался между колоннами.
В следующее мгновение в руке Дзеккини уже блеснул пистолет. Монах уставился на оружие с выражением крайнего изумления и праведного возмущения.
– Где он? – крикнул Дзеккини.
Джанни Перони не стал ждать, пока эта маленькая шарада разрешится сама собой. Что толку орать на перепуганного, прожившего всю жизнь за стенами монастыря и никогда не слышавшего звука выстрела старика, который скорее всего и впрямь не знает, куда ушел Джанфранко Рандаццо. Легко развернув свое крупное тело, он устремился в соседний мир, стремительно перебирая в уме те места, куда мог бы направиться человек, привыкший к хорошей кухне. Вариантов было немного. Выбрав один, Перони побежал. Дзеккини и его люди устремились вдогонку.
Глава 15
Пино Ферранте неплохо знал своего пациента, жизнь которого спас в ту долгую ночь, когда его вытащили из-за обеденного стола и заставили мчаться из Болоньи в Венецию. Из рассказа Терезы Лупо следовало, что Лео Фальконе достойный человек, опытный, честный, добросовестный инспектор полиции, заслуживающий лучшей доли, чем умереть под скальпелем какого-нибудь усердного хирурга-ремесленника, если таковой вообще отыщется.
Лео Фальконе лежал на кровати с открытыми глазами, поочередно сверля взглядом каждого из них и изрыгая проклятия. Пино улыбнулся Терезе застенчивой улыбкой, которую она помнила еще с колледжа и которая, никого не обижая, как бы вопрошала: «Неужели?»
Даже Рафаэла Арканджело выглядела несколько растерянной – эту грань своей натуры Фальконе, похоже, ей еще не демонстрировал.
Пино терпеливо выслушал последние требования инспектора – представить данные по расследованию убийства Альдо Браччи и Арканджело, доложить результаты экспертиз, найти и доставить сюда этих лодырей Перони и Косту, – сел на стул у кровати, сложил руки и пристально посмотрел на больного.
– Инспектор Фальконе, – мягко начал он, – вы перенесли серьезное ранение головы. Вы больше недели не приходили в сознание. Я полагал, что человек, прошедший через то, через что прошли вы, в первую очередь поинтересуется своим состоянием. В противном случае… – добродушная улыбка сменилась довольно жесткой, очевидно, решила Тереза, взятой им на вооружение уже после колледжа, – в противном случае мне придется сделать вывод, что надежды не оправдались и состояние ваше хуже, чем вам, похоже, представляется.
Секунду-другую Фальконе молчал, а когда заговорил, всем стало ясно – предупреждение доктора не возымело ни малейшего действия.
– Я офицер полиции и веду уголовное расследование. Быть в курсе дела и своевременно получать всю необходимую информацию – моя обязанность. Ваша обязанность – не чинить мне препятствий. Советую помнить об этом.
Пино ждал. Когда стало ясно, что других заявлений не последует, он сказал:
– Вы ни о чем не собираетесь меня спросить? Или хотите, чтобы я ушел и позволил вам кричать на коллег, пока хватит сил? Не думаю, что у вас их много осталось. Выбирайте. – Доктор посмотрел на часы. – Я намерен вернуться домой, в Болонью, к восьми вечера, так что, пожалуйста, решайте прямо сейчас.
Инспектор метнул испепеляющий взгляд в сторону Терезы и Рафаэлы Арканджело, как будто подозревал их в предательстве и тайном сговоре с врагом, но тон все же приглушил:
– Ладно. Что там со мной?
– Вас ранили в голову, – пожав плечами, ответил Пино. – Поврежден мозг. Это очень чувствительный орган. Даже если речь идет о человеке, чувствительностью не отличающемся. И еще загадочный. На деталях я остановлюсь позже, но вам они все равно ничего не скажут. Откровенно говоря, мне они тоже мало что говорят. Такова неврология. То, что я вижу сейчас, в целом соответствует моим ожиданиям. Частичный паралич нижней части тела. Скорее всего вы будете испытывать головные боли. Возможна кратковременная потеря сознания. И наверняка будут наблюдаться побочные эффекты – это неизбежно при столь массированном приеме сильнодействующих лекарств. Так что нам придется за вами понаблюдать.