Страница 60 из 82
– Хорошенькая?
– Не разглядел.
– Можно вернуться и сделать еще круг. Чуть пониже. – Андреа выжидающе посмотрел на полицейского. – Вы ведь, если что, замолвите за меня словечко?
– Обязательно. – Коста отвернулся и, выгнув шею, бросил взгляд на зеленеющие поля.
Коррер последовал его примеру. Неподалеку от мыса растянулась узкая полоска пляжа. Он уже догадывался, что будет дальше.
– Я хочу, чтобы вы меня высадили. – Коста посмотрел на часы. – Сейчас.
– А потом?
– Потом возвращайтесь на аэродром. Мне вы больше не нужны.
Судя по тону, в последнем он был не уверен. Спорить Коррер не стал, но помощь предложил:
– Знаете, места здесь на четверых хватит. Без проблем. Так что…
Пассажир улыбнулся – впервые с тех пор, как они взлетели открыто и беспричинно, – и Коррер решил, что парень ему нравится. Несмотря на жетон.
– Спасибо,»о такой необходимости нет. Вы и без того сделали немало. Так что, если можно, давайте спустимся.
Коррер оглянулся еще раз. Внизу кто-то жег уголь, и дым то кой ровной струйкой уходил в сторону Адриатики.
Сориентироваться по ветру. Подкатить к берегу. Взлет по той же директории.
Во рту пересохло, как и в тот раз, когда он много лет назад впервые поднялся в воздух на малютке «Сессне-150», сестренке его нынешней, куда более крупной птички. Вспомнились уроки во Флориде. «После нескольких попыток, – убеждал инструктор, – вам все будет казаться легким и простым. Плевое дело Главное, самому в это верить».
Коррер рассмеялся про себя, выстрелил недокуренную сигарету и попытался убрать шасси. Ежегодную проверку на летную годность самолет прошел всего два месяца назад, и все – элероны, закрылки, дроссель – работало безупречно, в чем он и не сомневайся.
Выровняв «сессну» по ветру, Андреа начал снижаться, держа мое чуть вверх, чтобы поплавки коснулись воды под нужным углом. Ошибись с углом – и выяснится, что вода, оказывается, весьма твердая субстанция. Он видел, как это случилось с одним парнем во Флориде, на спокойном и гладком, как зеркало, озере, а не в лагуне с ее предательски колышущимися волнами.
Пассажир напрягся, и Коррер понимал, в чем дело. Он и сам нервничал, когда впервые опускался на воду. Предугадать силу сцепления невозможно. Это же не трава и не асфальт. При удачной посадке скорость самолета равняется шестидесяти узлам, а длина пробега до полной остановки составляет около ста метров. Сейчас они находились в опасной близости от каменистого берега и продолжали сближаться. Ситуация обострялась, и Коррер начал обратный отсчет – на случай если придется разворачиваться.
Будет о чем рассказать в летном клубе, успел подумать он и в следующий момент выключил двигатель и задрал нос, приглушая скорость. Штурвал задрожал в руках, крылья потеряли опору… волна шумно ударила в металлический корпус. «Сессна» прокатилась еще немного и остановилась не далее как в десяти метрах от песка.
Андреа отстегнул ремень, открыл дверцу и выглянул. Вода была прозрачная, и он увидел мелких рыбешек и камни на дне.
– Дальше не могу. Вылезайте, становитесь на поплавок и ведите. Дадите знать, когда станет мелко. Заднего хода у меня нет.
Коста достал из кармана бумажник.
– Спасибо, – сказал он, протягивая деньги.
– Нет, – с улыбкой ответил Коррер и, взяв бумажки, добавил: – Это вам спасибо.
Чтобы выбраться на берег, пассажиру пришлось ступить в воду. Андреа развернулся, вырулил на открытое пространство и снова развернулся. Взлет прошел идеально, и он пожалел, что старый инструктор из Флориды не может оценить успехов ученика.
Вот бы похвастать перед приятелями в летном клубе, но,… Коррер знал, что никто из них еще ни разу не садился в лагуне. И сам он скорее всего испытывать судьбу больше не станет.
«Сессна-180» с ревом промчалась над островом Сант-Эразмо. Андреа высунулся из кабины, чтобы помахать пассажиру рукой, но никого не увидел.
Глава 12
Они выскочили на широкую, кишащую в этот час пешеходами улицу Гарибальди, проскользнули мимо лодки зеленщика, пробежали по закоулкам Кастелло и, промчавшись по мосту, оказались на пустынном островке Сан-Пьетро, Катер на Мурано уже отходил от пристани. Через двадцать минут они стояли в прачечной Арканджело перед старым эмалированным тазиком с розоватой водой, в которой лежат какая-то тряпка.
– Я и не думала, что это может быть так важно. Столько дел свалилось… Про корзину вспомнила только вчера. Теперь, наверное, уже поздно.
– Что поздно? Не волнуйтесь. Успокойтесь.
– Я ведь обещала Лео и… – Мысль о том, что она что-то упустила, похоже, не давала Рафаэле покоя. – Господи, надо же быть такой глупой! Я… а…
– Не спешите. Расскажите обо всем по порядку. И успокойтесь. Пожалуйста.
Рафаэла вздохнула.
– Лет пять или шесть назад с Уриэлем случилась неприятность. Большая неприятность. Ему еще повезло, что остался в живых. Но слух почти потерял. Мне было так его жаль. И еще он перестал ощущать запахи… стал страдать носовым кровотечением. Иногда кровь просто лилась ручьем, и тогда брат не мог работать… сидел подолгу с холодным мокрым полотенцем, ждал, пока кровотечение прекратится. Сначала я переживала, потом привыкла и уже не обращала внимания. Просто приходилось чаще стирать. Вы же знаете, какие они, мужчины. Если кровь попадала на одежду, Уриэль просто снимал ее и бросал в корзину. А что такие пятна трудно отстирываются, ему и дела не было. Я говорила, но…
Тереза снова посмотрела на тазик.
– Вы нашли окровавленную рубашку?
– Да! Но не придана этому никакого значения. Рубашка как рубашка. Ничем от других не отличалась. – Рафаэла виновато пожала плечами. – Поверить не могу… как можно быть такой дурочкой!..
– Ничего страшного, – успокоила ее Тереза.
– Но она мокнет здесь со вчерашнего дня.
Сильвио ди Капуа перевел взгляд на предмет в тазике и решительно покачал головой.
– Можете убрать ее в шкаф на ближайшие двадцать пять лет, и мы все равно сумеем выделить ДНК. Тем более что через двадцать пять лет…
– Притормози, лихач, – предупредила Тереза.
Но Сильвио было уже не остановить:
– И не только из крови. Если речь идет об убийстве, на одежде могут остаться и другие следы, те, которые мы даже не видим. Пот с рук. Слюна. Мы обнаружим и одно, и другое.
– Неужели? – спросила Рафаэла.
– Точно! – Сильвио уже пожирал глазами рубашку. – И я очень удивлюсь, если мы не сумеем идентифицировать и жертву, и злоумышленника.
Терезе пришлось схватить его за руку, чтобы не дать вытащить рубашку из тазика, за что она удостоилась сердитого взгляда.
– Давайте не будем торопиться и сделаем все по порядку.
Можете показать, где именно вы нашли рубашку?
Они поднялись на один лестничный пролет и проследовали за Рафаэлой по длинным сырым коридорам особняка в большую спальню со следами давно утраченного великолепия. Со стен свисали клочья отсыревших обоев. Постель толком не застелили, лишь прикрыв ее наспех покрывалом.
– Яздесь еще не убиралась, – извиняющимся тоном объяснила Рафаэла, – Не хотела ничего трогать. Сама не знаю почему.
– Тем лучше для нас.
Тереза прошла по комнате, оглядела стены, сунула нос в плетеную корзину для белья и остановилась у окна, из которого открывался вид на старую, поржавевшую крышу мастерской. Она откинула щеколду, толкнула раму и, свесившись через подоконник, посмотрела вниз. Потом подалась назад и взглянула на соседнюю стену. В нормальном расследовании начинать стоило бы именно отсюда. Но это дело закрыли едвали не раньше, чем успели открыть. Удивляло то, что в комнате не побывал даже Лео, но, возможно, его отвлекли другие проблемы, как интеллектуального, так и личного свойства.
– Вот…
Она указала на крошечную, едва заметную отметину на стене. Сильвио и Рафаэла подошли ближе.
– Господи… – вздохнула Рафаэла и тяжело опустилась на кровать. Глаза ее наполнились слезами.