Страница 50 из 82
Рафаэла задумчиво кивнула.
– Вообще-то Белла уезжала с острова довольно часто. Я думала, что она навещает подруг. Или ходит по магазинам. В последнее время у нее стали появляться деньги. Небольшие, но все же.
– Так она могла бывать у него на яхте?
В темных глазах отразилось сомнение.
– Наверное. Извините, но я в таких делах плохо разбираюсь. Возможно, вы и правы. Но ради чего все это? Ради нескольких минут в постели? Сомневаюсь. Если так, то это очень грустно. Впрочем, я не эксперт. Отношения…
– Вы не одна. Для меня любовь тоже загадка.
– Но мне показалось, вы свою уже нашли?
Она видела их с Перони несколько раз в больнице. Наверное, что-то заметила.
– Думаю, что нашла. А вот как – не знаю.
Рафаэла Арканджело кивнула. Ей нравилась эта женщина. Очень нравилась. Тем более ее следовало удалить от кровати Лео.
– L'amore e eicco, – тихо сказала она.
Любовь слепа.
Глава 4
Мысль о том, что Лео Фальконе пострадал от чего-то большего, чем обычная случайность, оскорбляла присущее Луке Дзеккини чувство справедливости, а когда римские Полицейские упомянули имя, всколыхнувшее неприятные воспоминания из не столь уж далекого прошлого, аппетиту него окончательно испортился. С каждым новым обстоятельством представленное ими дело выглядело все более сложным и интересным.
– Создается впечатление, что сомнений в виновности упомянутого лица у вас уже не осталось, – заметил он, когда они закончили. – Я же слышал, что Лео пал жертвой трагического случая, а такие вещи чаще всего лучше вообще не трогать.
– До следующего трагического случая? Да, вы правы, сомнений у нас нет.
По рассказам Фальконе у майора сложилось несколько иное представление о Нике Косте. Сейчас он видел перед собой человека более твердого и решительного.
– Я следил за этим делом по газетам. В них утверждается, что виновником смерти той супружеской четы был некий безумец, которого и застрелил ваш комиссар. Так что эта часть расследования завершена. Вы же, как я понимаю, хотите сказать, что есть кое-что еще? Что Лео подстрелили не случайно?
– Нет, – вздохнул Перони, и Дзеккини, к своему стыду, поймал себя на том, что в глубине души ждал другого ответа. Такого, который позволил бы ему с легким сердцем отправить друзей Лео с их фантазиями назад, в Венецию. – Инспектора подстрелили случайно. А вот смерть Альдо Браччи случайной не была. Рандаццо импровизировал. Выслуживался перед хозяином.
Оба гостя выжидающе уставились на майора.
– Даже если вы правы, что я могу сделать? Такими случаями занимается полиция, а не карабинеры. Мы в чужие дела нос не суем. Прецедентов еще не было. Боюсь…
– Мы не просим вас выходить за рамки служебных полномочий, – быстро сказал Коста. – То о чем идет речь, входит в сферу вашей компетенции. Кража предметов искусства. Контрабанда культурных ценностей.
В этом Дзеккини сильно сомневался.
– Вы должно быть, задаетесь вопросом, как поступил бы в подобных обстоятельствах Лео? Он человек практичный и скорее всего признал бы поражение. Вы сейчас отстранены от службы и не имеете права вести какое бы то ни было расследование или допрашивать кого-то, а уж тем более человека столь высокого положения, как Мэсситер. На мой взгляд, Лео всегда воздерживался от принятия однозначных решений при отсутствии веских улик.
Коста отодвинул тарелку. К овощам он почти не прикоснулся.
– Мы понимаем вашу озабоченность, но у нас есть веские улики. Мне не хотелось бы вводить вас в заблуждение. Наши возможности не исчерпаны. Дело Арканджело далеко от завершения. Пять лет назад против Мэсситера уже выдвигались серьезные обвинения. Тогда ему удалось выйти сухим из воды. – Он посмотрел на напарника. – И еще. Сейчас у нас могут появиться новые улики.
Перони неуверенно кивнул. Похоже, он не очень-то полагался на «новые улики» и наверняка понимал, сколь опасно играть в такие игры. Пора, решил Дзеккини, переходить к сути.
– С вашего разрешения я буду говорить без обиняков. Хьюго Мэсситер – человек очень влиятельный, и, судя по тому, что пишут в газетах, влияние его только возрастает. Завершив сделку и сделавшись владельцем острова, он перейдет в разряд неприкасаемых. Я здесь живу. В Венето все следят за тем, что происходит в Венеции, потому что там деньги. Большие деньги, которые связывают дающего и берущего так, как вы в Риме даже не представляете. Приобретя остров, Мэсситер станет частью местного истеблишмента. После этого все изменится. Даже для простого разговора с ним по поводу штрафа за неправильную парковку вам придется обращаться в Квиринальский дворец за письменным разрешением. Но сейчас…
– Что сейчас? – спросил Перони.
– Сейчас он всего лишь очень влиятельный делец с большими связями. Прижмете его – ожидайте неприятностей. Это не общие рассуждения – я знаю, что говорю. Немало людей лишились карьеры, пытаясь свалить Мэсситера. У меня нет ни малейшего желания разделить их участь.
– Вы знакомы с ним лично? – Коста пристально посмотрел на майора.
– Детали значения не имеют. Я лишь хочу, чтобы вы представили себе общую картину. Голыми руками его не взять – вывернется, уйдет, а потом вернется с улыбочкой и абсолютно чистенький, без единого пятнышка. Нужен мотив.
– Есть, – вмешался Перони. – Та самая сделка с Арканджело. Ему нужно ее завершить.
– Тогда зачем убивать брата с женой? – возразил Дзеккини. – Какой смысл?
– Смысл есть, – ответил Коста. – Белла забеременела. От него. Попыталась надавить. Мэсситер убил ее, а виновным выставил Уриэля.
– Можете это доказать?
– Докажем.
– Этого мало. Нужно кое-что более убедительное! Говорю вам, обвинения отскакивают от него как горох от стенки. Мы много раз пытались прижать Мэсситера по делам, связанным с контрабандой. И ничего.
Одно дело – знать, что человек виновен. Совсем другое – суметь доказать его вину, пройти судебные процедуры. Это понимали все: полиция, карабинеры и армии адвокатов как с одной, так и с другой стороны.
Коста не сдавался. Глядя на него, Лука Дзеккини пытался вспомнить, что рассказывал об этих двоих Фальконе: честные, бескорыстные, готовые идти до конца. Он понимал, что не поколеблет их решимости одним лишь своим мнением, но считал долгом предупредить:
– Лео еще и мой друг. Не думаю, что он одобрил бы ваше стремление сунуть голову в петлю на основании одних лишь подозрений.
Коста разочарованно вздохнул:
– Вы действительно думаете, что дело только в этом? Что нами движет лишь желание отомстить за Лео?
– Похоже, что так.
– Нет! Послушайте, майор, мы видели документы. Мэсситер – зло, раковая опухоль. Он везде – в правительстве, в городе. И с ним организованная преступность, люди, которые приходят с той стороны Адриатики.
Дзеккини промолчал.
– Вы бы видели, что мы выкопали в архиве, пока нас не погнали из квестуры, – продолжал Перони. – Мы звонили одному приятелю в ДИА [i]. Нам известно о связях Мэсситера с сербскими и хорватскими группировками. Он натравливает одних на других. И это только верхушка айсберга.
Майор застонал. К людям из ДИА обращаются в самом крайнем случае, когда другие средства исчерпаны.
– Это не ваша компетенция, – предупредил он, – и вам там делать нечего.
Коста бросил на него хмурый взгляд.
– Значит, вам он не нужен?
Дзеккини уловил язвительную нотку.
– Я отдал бы правую руку, чтобы поймать ублюдка на чем-то и довести дело до суда. Но все наши прошлые попытки провалились. Не мне вам объяснять, что каждый провал – это шаг назад. С ним никто не хочет связываться. Прокурор даст разрешение открыть дело только при наличии стопроцентных гарантий. У нас было все, чтобы его посадить. Не один раз, а десять. И он бы уже сидел, если бы не покровители.
– Покровители отойдут в сторону, если поймут, что дело серьезное, – возразил Коста.
[i]Основным подразделением, ведущим борьбу с оргпреступностью в Италии, является ДИА – Следственное управление по борьбе с мафией. ДИА – структурная часть МВД и входит в состав Департамента общественной безопасности. В своей практической деятельности ДИА прежде всего делает акцент не на отдельных преступлениях, а на преступных субъектах. При этом основное внимание концентрируется на выяснении ответственности, преступных ролей, связей, положения компонентов мафиозных структур.