Страница 44 из 82
– Что ж, наверное, это и есть любовь, – изрек Коста. – То, что зацепило и отпускает.
– Наверное.
Она не сводила с Косты голубых глаз, и он тоже не мог оторвать от нее взгляд. Даже в дурацком сверкающем платье с крылышками и букетиком перчиков за плечом Эмили была милее и прекраснее всех. Все его сомнения улетучились.
– Знаешь, Ник, хватит с меня этого маскарада. Пойдем?
Он еще раз оглядел заполненный шелком и бархатом зал мелькающими бледными, напудренными лицами и замысловатыми париками.
– И ты оставишь это все ради служебной комнатушки в Кастелло?
– Нет, – с кислой гримасой ответила она. – Я оставлю их ради тебя, дуралей.
Ник Коста рассмеялся. Среди множества ее талантов был и этот. Он в последний раз прошелся глазами по залу. Лео Фальконе разговаривал с комиссаром Рандаццо. Неподалеку стояла закованная в траур и несколько растерянная Рафаэла Арканджело. Ее старший брат внушал что-то все той же незнакомой Нику женщине. Перони и Тереза вели милую беседу, пристроившись рядом с официантом, запасы закусок на подносе которого таяли с удивительной быстротой.
Взгляд его скользнул к причалу с покачивающимися моторками и катерами и остановился на человеке, увидеть которого здесь, в палаццо дельи Арканджели, Коста уж никак не ожидал.
Глава 14
Джанни Перони обладал настоящим редким даром выводить людей из себя. И в данный момент, как полагала Тереза Лупо, слегка опьяневшая после трех пропущенных один за другим бокалов просекко, подуставшая после несметного числа проглоченных канапе с брезаолой и лобстерами и раздраженная кружащимися непрерывно фиглярами и шутами, он испытывал на ней очередной способ довести человека до белого каления.
– Можешь не беспокоиться, – повторил Перони. – Все будет хорошо. Проконсультируемся еще у одного доктора. В наших краях, возле Сьены, живет одна бабка. Чистая ведьма. Когда я говорю ведьма, то имею в виду… ну, там… народные средства и все такое.
– Джанни! – рявкнула Тереза достаточно громко, чтобы проходивший мимо арлекин вздрогнул и прибавил шагу, опасаясь неприятностей. – Ты хоть слушаешь, что я говорю? Вопрос не в том, чтобы найти хорошего врача или даже какую-то знахарку… Не сомневаюсь, что в вашей глуши такого добра хватает. Дело в анатомии. И физике. Магия тут ни при чем.
– То же самое ты говорила и о произвольном самовозгорании, – напомнил Перони. – Пока не начала искать…
– Нет, – перебила она. – Ничего подобного. Как я говорила, так оно и есть. Никакого произвольного самовозгорания, по крайней мере в том смысле, как это представляет большинство людей, не существует. Возможно, есть нечто другое, то, что мы воспринимаем как произвольное самовозгорание. – Кружилась голова. И еще хотелось бить и бить кулаками по этой громадной груди с лоснящимся галстуком. – Но речь сейчас о другом.
– Да. О закрытии маточной трубы.
Градус накала подскочил. Медицинский термин Перони произнес безошибочно, хотя – в этом Тереза не сомневалась – не имел ни малейшего представления о том, что за ним скрывается.
– И что это значит?
– Это значит, что нам придется искать какое-то другое решение. Если ты действительно так хочешь.
– Господи! Позволь объяснить ситуацию простым, доступным языком. Проводка звезданулась. Канализация херакнулась. Я – неполноценная. Урод…
– Была б уродом, они другими терминами пользовались бы.
– Заткнись и слушай, ладно?
Он не улыбался. То есть улыбался, но как-то по-своему, слабо, тускло, словно говоря: «Ты только скажи, что надо делать». И от этого она всегда ощущала свое полное бессилие.
– Я слушаю.
Хорошо бы, если б здесь не было так шумно. Так многолюдно. И о чем она только думала, поднимая эту тему в такой обстановке? Наверное, во всем виновато просекко. Именно оно побудило ее швырнуть карты на стол. Разобраться раз и навсегда. Снять с души камень. Потому что держать это в себе было еще хуже. Просто невыносимо.
– У меня не будет детей, – медленно произнесла Тереза Лупо. – И сделать ничего нельзя. Ты, конечно, можешь себя обманывать, если хочешь, но я не могу и не хочу.
На глаза навернулись слезы. Она вытерла их ладонью и tvt же оказалась в его объятиях.
– Разве это не важно, Джанни? – прошептала она ему в затылок, смутно понимая, что они привлекают внимание.
– Конечно, важно, – тоже шепотом ответил он. Тереза шмыгнула носом и прижалась лицом к его груди.
– Я хочу детей.
– А я хочу того, чего хочешь ты. Так что пострадаем вместе. Вместе.
Тоже самое сказала и Эмили, когда они, уставшие как черти сидели на набережной, смотрели на плещущуюся о камни воду и ели мороженое.
Вместе – вот что главное. Вместе – вот что однажды станет самым важным для нее и Ника. Тереза чувствовала это, пока еще не понимая. Вместе было твердым, неоспоримым, основополагающим фактом проглядывающего в тумане и пока еще неопределенного будущего.
Она подняла голову. Эмили снова была одна, белая фигурка у подпирающей балкон железной колонны, снова покинутая Ником по какой-то неизвестной причине, и Тереза поняла, что должна срочно найти его, чтобы дать хороший подзатыльник и сказать: «Послушай же ты, ради Бога! Такие, как Эмили, не встречаются на каждом шагу! Вернись к ней и держись рядом!» Полицейские и любовь. Жуткая смесь. И… Зал как будто взорвался с громким, оглушительным грохотом, отскочившим от хрупких стеклянных стен, отозвавшимся дребезжащим насмешливым резонансом в деревянных конструкциях и потрясшим всех, кто находился в зале.
Тереза узнала звук. Он появился в ее жизни вместе с такими людьми, как Ник Коста и Джанни Перони. Короткий металлический бум, столь громкий, что у нее задрожали барабанные перепонки.
– Джанни…
Но его уже не было рядом; он пробивался через разряженную толпу к двери, где образовалось и быстро расширялось свободное пространство, поскольку все это дурачье, все эти арлекины и доктора, средневековые кокотки и придворные дамы вдруг разом поумнели, вспомнили, в каком иске живут, и опознали сердитый рык оружия.
– Прочь с дороги! – бросила Тереза какой-то машущей руками идиотке в черном с белым наряде Она уже знала, что, увидит, но не хотела об этом думать.
Человек с оружием. Всегда человек с оружием.
Ник Коста и Лео Фальконе уже стояли перед ним. Перед безумцем, укрывшимся за заложницей, в которой Тереза узнала перепуганную до смерти Рафаэлу Арканджело
Глава 15
– Ник… Коста услышал негромкий оклик инспектора, но не обернулся – все его внимание было сосредоточено на незваном госте Альдо Браччи был мертвецки пьян и едва держался на ногах. Оружие Ник уже узнал: старый револьвер «Луиджи Франчи» с шестью патронами в барабане, весом под килограмм, ненадежный, давно вышедший из употребления и встречающийся разве что у городской шпаны, тех, кто мажет и с пяти метров. Все это, однако, не имело сейчас никакого значения. Оружие есть оружие, предвестник смерти, заключенной в тупорылом куске металла.
– Это мое дело, Ник, – тихо сказал Фальконе. – Отойди. Я приказываю.
Они стояли в двух или трех метрах от Браччи и Рафаэлы в меркнущем, но еще ярком свете клонящегося к горизонту солнца, под свисающей с галереи громадной хрустальной люстрой.
– Он пьян. Вас видел только раз и знает не очень хорошо, – так же тихо ответил Коста. – Для Браччи вы часть его проблемы. Я приходил к нему раньше. Дайте мне шанс, Лео.
– Ник… – уже требовательнее, но и с ноткой отчаяния шепнул Фальконе.
– Нет. – Он шагнул вперед, встав перед инспектором, и развел руки, показывая, что не вооружен и что никакой угрозы для Браччи, трусливо прячущегося за трясущейся от ужаса и гнева Рафаэлой, не представляет. – Опусти револьвер, Альдо. Опусти оружие и отпусти женщину. Потом мы поговорим. Никто не пострадает. Дальше это дело не пойдет. Все будет в порядке. Обещаю.
Левой рукой Браччи обхватил заложницу за шею. Рафаэла стояла неподвижно, не сопротивляясь.