Страница 42 из 82
– Может быть что? – подтолкнул ее Перони.
– Может быть, я и ошибаюсь. Все это смахивает на колдовство. Или, точнее, на алхимию. Я тут почитала, как они варят стекло. И впрямь алхимия. Технология, уходящая в глубину веков. Если вам вдруг захочется построить такую же, как у Арканджело, печь, можете не сомневаться – власти просто погонят вас из города, как только узнают, какие именно вещества вы собираетесь использовать. Стекло – прекрасный материал, но как, за счет чего получаются все эти удивительные цвета и оттенки… Я бы лично возиться с такими, мягко говоря, материалами не захотела. Не исключено, что какая-то субстанция попала на одежду или фартук. Случайно. Или…
Она хитро подмигнула им, как бы говоря: дальше, парни, думайте сами.
– Но если кто-то смог представить дело как произвольное самовозгорание, не значит ли это, что он и сам знает все технологические хитрости?
Нику сразу вспомнилась треснувшая печь. Тереза, как всегда, попала в точку. Сделать предстояло еще немало.
– А еще Белла была беременна, – добавил Перони. – Это тоже твоя заслуга. Спасибо. Только вот ее братец вряд ли стал бы тебя благодарить.
– Да… брат… – пробормотала Тереза.
Коста подумал, что напарник уже рассказал ей о последних событиях.
– На первый взгляд Альдо Браччи наш главный подозреваемый. Главный и единственный. Мы знаем, что когда-то они с сестрой крутили любовь. Он и сам признался. Алиби ему обеспечивают сыновья, а на их слово я бы не полагался. Белла рассказала ему о беременности и о том, что Уриэль отцом быть не может, – вот вам и мотив. А репутация за Браччи закрепилась прочная.
Терезу рассуждения Ника не убедили.
– Будь я на месте Лео Фальконе, – с наигранной скромностью заявила она, – я бы сказала, что вы подгоняете подозрения под факты. Любовь они крутили тридцать лет назад, так?
– Вроде того, – подтвердил Коста.
– Я не специалист по инцесту или совращению несовершеннолетних, но как женщина скажу вам так: не складывается. С чего бы это им вдруг так приспичило повернуть часы назад? На мой взгляд, большинство в такой ситуации предпочли бы забыть прошлое и никогда не вспоминать детские глупости. Чувства не свечки, их нельзя достать из шкатулки и зажечь, чиркнув спичкой. Кстати, что нам говорит статистика? Как насчет инцеста среди сорокалетних? Исключая совсем уж дикие места.
– А здесь разве не такое? – проворчал Перони.
– Нет. Здесь мы имеем дело с замкнутым сообществом, – возразил Коста. – Это не одно и то же.
– Согласна. Здесь как-никак город. Кто-нибудь обязательно бы что-нибудь пронюхал. И тогда бы об этом знали уже все. И что-то уже давно бы случилось.
Перони вытянул шею. Впереди покачивался на воде знакомый желтый знак плавучей пристани Фаро. Но было и кое-что новенькое: два ярких голубых неоновых знака, возведенных на соседнем островке. Один, над мастерской, гласил: «Стекловарня». Другой, раз в пять больше, растянулся полукругом над входом в палаццо.
– «Палаццо дельи Арканджели», – прочитал, прищурившись, Перони. – Если не забыла, кое-что все-таки случилось.
– Знаю, только…
Начинать спор заново ей не хотелось, но Коста понял, что имела в виду Тереза.
Моторка вдруг дернулась и остановилась. Взвизгнула сирена. Из кабины донеслись громкие, сердитые голоса.
Коста привстал. От причала у мастерской отваливала куцая лодчонка Пьеро Скакки с застывшей на носу черной фигурой Ксеркса. Никакого груза видно не было. Скорее всего Пьеро доставил что-то на остров. Возможно, какие-то материалы для растопки печи.
Не обращая внимания на возмущенные крики из кабины Скакки развернул лодку в сторону Сант-Эразмо и дал полный ход. Задерживаться на острове фермер определенно не собирался.
– Эй, Пьеро! – крикнул Перони.
Его голос утонул в шуме мотора. Может, оно и к лучшему, подумал Коста. В разыгрывавшейся трагедии Скакки тоже играл какую-то роль. К тому же он жил в уединенном месте, где могли сохраняться привычки, изжившие себя, по мнению Терезы, на Мурано. И конечно, Пьеро располагал информацией о Мэсситере. История пятилетней давности, в которой, кроме англичанина, была замешаны и загадочным образом исчезнувшая парочка, Дэниэл Форстер и Лаура Конти, не выходила из головы. Тем более что теперь заложницей Мэсситера оказалась Эмили.
Вдалеке зазвучала музыка. Звуки ее вылетали из распахнутых дверей палаццо и разносились в теплом, неподвижном вечернем воздухе. Играл небольшой оркестр, в котором ухо Ника различало лишь скрипки. А вот мелодия казалась смутно знакомой. Вивальди?
Коста приподнялся на цыпочки. Железный мост и руки застывшего над ним ангела украшали белые баннеры. С выстроившихся в очередь у причала водных такси и частных катеров сходили на берег люди, одетые в карнавальные костюмы различных эпох и стилей: Ренессанса, барокко, елизаветинской Англии. На женщинах были яркие, пышные, длинные платья из шелка и бархата, плечи их окутывали мантии, в руках мелькали веера, на головах колыхались высокие, украшенные перьями шляпки. Мужчины изображали придворных, пиратов, солдат, некоторые представляли популярных персонажей комедии дель арте: Арлекина в лоскутном платье и с деревянным мечом, Чумного Доктора с Длинным хищным клювом, Пульчинеллу в высокой остроконечной шляпе и белом мешковатом костюме.
– Боже, – пробормотала Тереза, – это же Лео.
И действительно, подтянутая, сухопарая фигура инспектора тоже появилась на причале. Фальконе вырядился в темный старомодный военный мундир с золотыми эполетами и кистями. Грудь его украшали разноцветные медали.
– Вот же гад, – пожаловалась Тереза. – Он все заранее знал.
Рядом с инспектором стояла Рафаэла Арканджело в длинном и тяжелом, на средневековый манер, черном платье с высоким кружевным воротом цвета ночи, лишь слегка приоткрывавшим полоску бледной кожи. Волосы ее были разделены посередине и перехвачены расшитой жемчугом лентой.
– Скажете, не пара? – добавила Тереза.
Перони, с печальным видом созерцавший пышное великолепие гостей, поплотнее затянул на шее лоснящийся местами галстук, вероятно, надеясь, что криво завязанный узел скроет отсутствие верхней пуговицы.
– Спасибо, Лео. Большое тебе спасибо.
Тереза одернула его строгим взглядом.
– Тебе-то на что жаловаться? Галстук есть. Для тебя это уже маскарад.
– Но…
– Но если б знал, вообще бы не пришел. Верно?
Была на берегу и еще одна фигура, стоявшая на голых камнях у самой воды. Это была женщина в длинном, ослепительно ярком белом платье, с парой похожих на лебединые крылышек на спине. Казалось, златокудрый ангел выпорхнул из сверкающего стеклянного дворца.
Эмили Дикон выглядела абсолютно счастливой и довольной всем на свете на террасе дома, в котором, знал Ник, он всегда будет чувствовать себя принужденно и скованно. Ее сопровождал человек в костюме ключевой фигуры комедии дель арте – Капитан, хвастливый, задиристый вояка в синем офицерском мундире, с саблей на боку и в раскрашенной маске с длинным фаллическим носом. В данный момент маска была сдвинута в сторону, и нос уткнулся в плечо Хьюго Мэсситера.
В голове у Ника как будто щелкнуло, и из памяти выпрыгнула картинка давнего школьного детства. Среди запомнившихся театральных историй была и история о том, как Капитан похитил прелестную Изабеллу, невинную и прекрасную девушку, которая никогда не прятала лицо под маской или, если Ник не ошибся, умела видеть сквозь маски других.
Глава 13
Интерьер палаццо блестел и сиял так, что захватывало дух. По периметру зала стояли вазы с благоухающими орхидеями и розами. Широкие белые ленты гирляндами обвивали деревянные и металлические конструкции, сходясь на окаменелом стволе пальмы, где они образовывали нечто вроде короны. Три восходящих полукруга стекла мигали сотнями крошечных прожекторов над огромной толпой из анонимных актеров, представлявших персонажей столь древних, что Ник уже не помнил имена всех. У дальней стены, на невысоком подиуме, наигрывал оркестр. Музыка, впрочем, едва перекрывала шум от собравшихся трех сотен гостей, которых с лихвой хватило бы для комплектования нескольких трупп комедии дель арте.