Страница 68 из 94
– А, ну да. Стивен Фрай. Здравствуйте. Могу я пригласить вас на ленч? Завтра у Лангана, годится?
О ресторане «Пивная Лангана» я слышал, но никогда еще в нем не бывал. Основанный Питером Ланганом, Ричардом Шефердом и актером Майклом Кейном, он приобрел репутацию одного из самых гламурных и эксцентричных ресторанов Лондона. Гламурность обеспечивалась принадлежавшей ресторану коллекцией произведений искусства, меню работы Патрика Проктора и постоянным присутствием за его столиками кинозвезд, аристократов и миллионеров; эксцентричностью же ведал Питер Ланган. Этот новатор ресторанного дела, вечно пьяный ирландец, склонный к резким перепадам настроения, был печально известен своим обыкновением оскорблять посетителей, к которым он внезапно проникался непредсказуемой неприязнью, рвать в клочья счета тех, кому хватало смелости спорить с ним, гасить сигареты в их салатах и гнать их вон из ресторана. С бутылкой «Круга» в одной руке и сигарой либо сигаретой в другой он переходил, пошатываясь, от столика к столику, смеясь и ругаясь, улыбаясь и рыкая, обнимая одних и отталкивая других. Кухня в ресторане была приличной, но не безупречной, обстановка – волшебной, а опыт, который в нем можно было приобрести, столкнувшись с Питером, – незабываемым. Дон Бойд рассказал мне, что его жена, Хилари, как-то обнаружила в поданном ей там салате слизня. Когда мимо их столика проходил икавший Питер, Дон остановил его и указал на нежелательного брюхоногого, устроившегося среди зелени на тарелке жены.
Питер согнулся в две погибели, вгляделся в тарелку.
– Ну что же, спасибо, – сказал он, беря двумя пальцами подрагивавшего живого слизня. – Большущее вам спасибо, дорогой.
Он уронил слизня в свой стакан «Круга», осушил оный и рыгнул.
– Люблю хороших свежих улиток, особенно если с ракушками возиться не требуется. Вкуснотища охеренная.
Я пришел в ресторан пораньше, как приходил на любую назначенную встречу, и меня провели наверх. Марк появился точно в срок.
– Надеюсь, вы не против того, чтобы посидеть здесь, наверху, – сказал он. – Здесь как-то спокойнее. Особенно когда по ресторану шастает Питер. Вы с ним знакомы?
Я ответил отрицательно.
– Вот и постарайтесь не познакомиться, – сказал Марк.
Боксер оказался приятной наружности человеком лет, я полагаю, пятидесяти, но обладавшим моложавостью, которая попросту бросалась в глаза и придавала ему сходство с эльфом. Он был женат на дикторше программы новостей и соучредительнице телекомпании «Ти-ви-эй-эм» Энни Форд. Пока мы управлялись с первыми двумя блюдами, он болтал – очаровательно и весело, перескакивая с темы на тему, – так, точно только для того и пригласил меня на ленч. Истории из его кембриджской жизни привели меня в совершенный восторг.
– В то время было модно выдавать себя за гомосексуалиста. Я носил фантастически узкие белые брюки и уверял каждого регбиста, с каким знакомился, что он – самая сладкая душечка на свете. Тот, кто невел себя так, казался каким-то странным. Во всяком случае, в моем кругу. А начнешь изображать гея, так никто и глазом не моргнет. Ну и разумеется, девушки на нас просто-напросто вешались. Вам известно, что я единственный, если не считать Шелли, человек, которого изгоняли из университета за атеизм?
– Нет! Правда?
– Ну, почти. Я редактировал «Гранту» и опубликовал стихотворение, уже не помню чье, которое университетские власти сочли богохульственным. И потребовали исключить меня как редактора, однако на мою защиту прямо-таки стеной встали Э. М. Форстер, Ноэл Аннан и другие, так что полное исключение заменили временным, из чистой подлости назначив его на Майскую неделю, чтобы я на Майский бал не смог попасть, да только они не сообразили, что балы-то эти продолжаются далеко за полночь. И едва часы пробили двенадцать, я объявился в «Кингзе», и меня, облаченного во фрак, носили от шатра к шатру на руках, как одержавшего победу героя. Дивная была ночка.
Мне с трудом верилось, что передо мной – человек одних с моим отцом лет. Он обладал даром – если, конечно, это дар – внушать мне более сильное, чем обычно, чувство, что я буржуазен, зауряден и ничем не интересен.
– Итак, à nos moutons, [144]– сказал он, когда подали сыр. – «Татлер». Я знаю, вы уже однажды писали для нас. Чудесная, кстати сказать, была статья. В ней действительно все правда?
Речь шла о моем опусе, напечатанном «Татлером» в том же году, несколько раньше, – мы им еще займемся. Я покраснел точно мак, что происходило со мной при каждом упоминании о той статье.
– Да. Полная.
– Боже милостивый. Ну ладно. Журнал… Вы его, кстати, читаете?
– Время от времени… То есть нельзя сказать, что я его не читаю, но, по-моему, я ни разу его не покупал. Не считая номера с моим сочинением.
– Ну и ладно, – сказал он. – Вот взгляните, это номер за следующий месяц. Обложки у нас в последнее время чудесные. Мы позвали в главные художники Майкла Робертса. Он великолепен – никакими словами не опишешь.
Я взял предложенный им номер, полистал.
– Тут все хорошо, – продолжал Марк. – Все правильно. Но правда, кое-что… кое-чего не хватает.
– Ну, чем бы оно ни было, – сказал я, – это определенно не реклама.
– Ха! Нет, дела у нас идут очень хорошо, поверьте. Однако мне нужен человек, который мог бы каждый месяц, ну… принюхиватьсяк номеру, прежде чем он пойдет в типографию.
– Принюхиваться?
– М-м… как бы это объяснить? Просматривать статьи, развороты, прикидывать, что их объединяет. И придумывать текст для обложки и спинки…
– Спинки?
– Для задней обложки.
– А, ну да, спинка.
– Мне требуется человек, который не участвует в создании номера каждодневно. Чтобы принюхиваться к нему и…
Тут меня озарило.
– Вы говорите, – спросил я, – о человеке, который сочинял бы для вас шуточки и каламбуры?
Он хлопнул ладонью по столу:
– Я знал, что вы поймете!
Еще с того времени, когда у руля «Татлера» стояла выдумщица и новаторша Тина Браун, этот журнал славился, помимо прочего, каламбурными заголовками, подзаголовками и фразочками, появлявшимися на «спинках», как они, оказывается, назывались.
– Значит, договорились. Вы – наш командующий каламбурами. – Явно довольный, он одним глотком допил свой кофе. – Да, и вот еще что пришло мне в голову по дороге сюда. Нам присылают кучу самых разных книг. По большей части это невыносимо скучные руководства по ужению на муху или воспоминания давно забытых герцогинь, но иногда встречается и кое-что занятное. А книжного обозревателя у нас нет. Давайте мы будем раз в неделю доставлять вам курьером все присланные в редакцию книги, чтобы вы могли…
– Принюхиваться к ним?
– Вот именно. Принюхиваться и сочинять колонку с их обзором или просто рассуждениями о том, что за книги издают в наши дни. В общем, что-нибудь злободневное и зловонное. Вам это интересно?
Я заверил его, что злободневное и зловонное всегда пробуждало во мне живейший интерес.
– Отлично. Тогда, может, сходим сейчас к нам на Ганновер-сквер, я бы вас со всеми и познакомил.
– А мне часто придется бывать в редакции?
– Да нет, будете просто заглядывать туда время от времени, чтобы…
– Принюхаться.
– Точно, чтобы принюхаться.
Первый номер, в котором я исполнил роль генерального нюхача, вышел в июне. Время стерло из моей памяти безобразные акты насилия над словами, в которых я был тогда повинен, могу сказать лишь, что для каждого номера, к коему я оказывался причастным, мне приходилось совершать больше дюжины этих актов.
Критики и курьеры [145]
Книги начали поступать ко мне коробками. Подписывать посвященный им обзор моим настоящим именем я не пожелал и потому сочинил такую предварившую его справочку:
Уилливер Хендри, редактор книги «Наистраннейшая дружба. Переписка лорда Альфреда Дугласа и Джека Демпси» [146]и автор книг «Заре навстречу» и «Заметки из пурпурного далека. Воспоминания искьянца [147]», окидывает любовным взором некоторые публикации июня…
144
К нашим баранам ( фр.).
145
Critics and Couriers.
146
Лорд Альфред Брюс Дуглас (1870–1945), английский писатель и поэт, любовник Оскара Уайльда. Уильям Харрисон Демпси (1895–1983) – американский боксер-профессионал, чемпион мира в супертяжелом весе.
147
Обитатель находящегося в Тирренском море вулканического острова Искья.