Страница 3 из 7
желая распространяться на эту тему, зная, что всем соседям известна
история его племянника, разошедшегося с женой из-за своей старой
любви, неожиданно встретившейся ему снова.
Она налила водку. Выпили.
- Господи! – вздохнула Дарья Ивановна, кутаясь в шаль. – Почему же
у нас не топят-то?
8
- Да и не говори! – откликнулась Тося. – Я уже обогреватель
электрический включаю.
- Так дорого же!
- А что будет, когда морозы начнутся? – вслух подумала Лида.
- И всё из-за этого ТСЖ, - возмущалась Дарья Ивановна. – Ведь в
прошлом году было и в доме теплее, и квартплата меньше.
- Ну, я думаю, и цены на топливо тоже растут.
- Сын говорит, что у него в квартире очень тепло, не то, что у нас.
- Да что ты, Тося, - чуть не сердито отвечала Дарья, - он у тебя в
областном городе живёт. Там же газ.
- Да уж, нам газового отопления не видать. И за этот-то, что на кухне
имеем, платим немало.
К ним в дом газ поступал из большой ёмкости, как и в остальных
газифицированных домах города. Лида думала, что, наверное, можно
было бы провести газопровод от магистрального, проложенного в ста
километрах отсюда, но вряд ли кому из начальства придёт в голову
тратиться на бесперспективный, вымирающий город и район с
немногими ещё сохранившимися деревнями.
- Газ к нам, я думаю, не проведут уже, а уголь и мазут, на чём
работают наши котельные, тоже дорого нам обходятся. Всё это ещё
довезти надо сюда, ведь не зря говорят, что за морем телушка –
полушка, да рубль – перевоз.
- Да ведь воруют же! – почти в один голос отвечали соседки.
- Наверное, - развела руками Лида, - кто докажет? Я, вон, квартиру
хотела сдать внаём, уже договор составила, а когда квартирантка
узнала, сколько мне приходится платить ЖКХ, сразу отказалась.
- А сколько ты платишь сейчас?
- Около пяти тысяч.
- А пенсия?
- Пенсия – шесть с половиной.
9
- У меня почти то же самое, - отвечала соседка.
- Да и у меня, - подтвердила Тося.
- У вас пенсия всё же побольше.
- А почему так?
- Просто у меня стаж меньше. Я ж по уходу за матерью ушла.
- А зачем ты квартиру-то хотела сдавать? Ты – что? – уезжать куда
собираешься?
- Да собиралась, вот, - уклончиво отвечала Лида. – Пока не знаю. Там
видно будет.
Удивлённые подруги не отступали от неё, спрашивая, не в деревню
ли она хочет поехать, чтоб жить там, но Лида решительно прервала
их.
- Потом, потом! – ответила она.
Было уже поздно, когда гостьи ушли. Именинница разобрала
постель и легла спать, раздевшись под одеялом. Спала она хорошо,
на удивление, а проснулась бодрой, без гнетущего чувства ненужности
и одиночества. Подойдя к окну, раздвинула занавески. Остатки синего
сумрака рассвета были почти вытеснены ярким белым светом
свежевыпавшего снега, тонким слоем покрывавшим ещё вчера мокрую
и чёрную землю двора. «Ну, вот и подружка пришла», - подумала
было, но тут же спохватилась, не совсем понимая, почему ей пришла
в голову эта мысль, так как всегда любила позднюю весну и лето, а
меньше всего зиму, холодную, долгую и скучную, однообразную в
своём снежном обличии.
Торопясь, позавтракала, как обычно, оделась теплее и отправилась
на автостанцию, намереваясь съездить в деревню, в свой дом,
построенный ею взамен старого, отцовского. Впрочем, она построила
только избу, купленную в соседней опустевшей деревне, все жители
которой переехали кто куда: некоторые в город, некоторые на
центральную усадьбу колхоза, несмотря ни на что ещё продолжавшего
своё существование благодаря скотооткормочной специализации да
близости к районному городу. Новая изба удачно поместилась на
место старой, и почти ничего не пришлось переделывать ни в
10
примыкавшей к ней дворовой пристройке со старым «хлевом» для
коровы, свиньи и овец, которых когда-то держала мать, ни в старой
клети, собранной из половинок брёвен, распиленных пополам, о
возрасте коих можно было лишь догадываться. Большую помощь в
этом строительстве ей оказал зять, муж старшей сестры, с которыми у
неё были отличные отношения до того случая, когда они поссорились
из-за собак, живших с ней деревне летом.
Собака у неё тогда была одна, жила она с Лидой уже не первый год и
в городе, и в деревне, куда она забирала на лето всех своих кошек и
собаку, не приносивших ей большого беспокойства ни там, ни там.
Однако через некоторое время около её дома появилась ещё одна
животина, как оказалось позднее сука, с ней-то и подружился её
кобель – дворняжка. Пришлая была бездомной, и никто не знал,
откуда она взялась, хотя высказывались догадки, что кто-то привёз её
на машине из города и по дороге выбросил в их деревне. Сука
прижилась в её доме, и Лида кормила питомцев, чем могла, в
основном блинами да супом и костями, что покупала специально для
них в городе, куда ездила еженедельно, добираясь то на колхозном
автобусе, что ходил туда почти ежедневно, то на рейсовом, ходившем
из города в их сторону в понедельник и субботу утром и вечером. И
всё было бы в порядке, если бы приблудная не оказалась беременной
и не ощенилась к концу лета. Она заняла конуру, принадлежавшую
бывшему хозяину – Шарику, и разместила там своё потомство,
состоявшее из пяти щенков, не подпуская и близко к ним прежнего
обитателя до тех пор, пока щенята не стали гулять по двору и
выходить на улицу.
Вот с этого момента и кончилась спокойная жизнь Лиды.
Подрастающее собачье потомство требовало всё больше и больше
еды, а исхудавшая мать, не довольствуясь тем, что предлагала ей
хозяйка, вынуждена была искать дополнительное пропитание. По
деревне поползли слухи о пропадающих курицах и цыплятах, а из
соседней деревни пришла хорошая знакомая Лиды, ранее
поддерживавшая с ней приятельские отношения, с претензией, что её
Шарик вместе с приёмной сукой собрали стаю собак и напали на её
овец, основательно покусав некоторых. Скандал разгорелся
нешуточный, соседи требовали избавиться от собак, причём особенно
недовольна была Татьяна, старшая сестра, у которой также погибли
три курицы.
11
Лиде ничего не оставалось, как позвать колхозного ветеринара с
просьбой усыпить её собак. Тот не заставил себя долго упрашивать и
сделал уколы сначала взрослым собакам (их пришлось держать
Лиде), а затем и щенкам. И даже сейчас, когда вспоминала их,
лежащих на голой земле двора, у неё перехватывало дыхание, тогда,
выйдя через "задник», - дополнительную дверь со двора – в огород,
она упала на траву, не в силах сдержать рыданий.
Позднее, сложив неподвижные, бездыханные тела собак в стальное
корыто, в котором волоком развозила навоз по огороду для удобрения
или вывозила мусор на свалку, попросила подростка, сына соседки,
отвезти их в ивняк подальше от деревни и закопать там, не имея сил
заняться этим самой. С тех пор она уже не заводила собак, а
отношения с сестрой оставались натянутыми: они почти не общались.
Отношения же с зятем оставались прежними, но, в конце концов, и с
сестрой они несколько улучшились в начале этой осени. Та уже редко
выходила из дома, почти не ухаживала за огородом, предоставив это
заботам мужа, поскольку жаловалась на ноги и была старше Лиды на
семь лет.
Выйдя из подъезда, она, сама от себя не ожидая, с непонятной
осторожностью ступила на белую, покрытую снегом землю двора. Снег
был неглубокий и влажный, такой, что можно было лепить снежную
бабу или играть в снежки. Несомненно, он растает скоро и будет снова