Пурпурное сердце

Они идут медленно, словно любовники, которым некуда спешить.

Цветы держит Майкл. Они проходят в ворота, потом бредут меж аккуратных рядов могил.

– Это там? – спрашивает Майкл. – Где похоронены солдаты?

– Да. Второй ряд.

Он обнимает ее за плечи, она держится за его талию. Он слегка прижимает ее к себе и целует в висок. Она улыбается.

«Все так просто. И легко, – думает он. – Почему мы не могли быть такими раньше?»

Наконец они находят то, что искали, ради чего сюда пришли.

– Боже! – восклицает он, когда видит это. У него куда-то проваливаются все внутренности, как это бывает, когда катаешься на американских горках. Он пытается успокоиться. Он не ожидал такой сильной реакции. – Господи, это действительно странно.

– Можешь описать?

– Черт возьми, нет. Вот это да.

– Может быть, тебе лучше присесть.

Он опускается на колени прямо на траву перед могилой, и головки цветов склоняются к земле.

– «Уолтер М. Кроули. 1921–1942». Мэтью? Так звали моего отца?

– Очень хорошо.

– Где мой отец? Он умер?

– Да, много лет назад.

– О.

Она становится на колени за его спиной, приклоняя голову ему на спину. Он кладет ее руки себе на плечи – теперь она сзади обнимает его.

– Я приходила сюда каждый год, пока мы не переехали. В твой день рождения. – Она целует его за ухом. – Положи цветы.

– Нет, ты положи. Иначе это будет выглядеть нелепо.

Она наклоняется вместе с ним и кладет цветы на надгробье.

– Я всегда с тобой разговаривала. Каждый раз, когда приходила.

– И что ты говорила?

– Просто рассказывала о том, что происходило с тех пор, как тебя не стало. Говорила, что люблю тебя. Ну, и все такое.

– И что жепроисходило за эти годы? – Во-первых, умер его отец, а он даже не подумал расспросить об этом. Что еще он не пожелал узнать?

Он слышит, как становится сбивчивым ее дыхание.

– Было и плохое, и хорошее.

– Например.

– Иди сюда, – говорит она.

Они оба встают и идут, взявшись за руки, в дальний угол кладбища. Она уверенно ведет его по рядам.

Он следит за ее взглядом.

– «Кэтрин Элизабет Куин», – читает он вслух. – Кто это? – И прежде чем она успевает ответить, он догадывается. – О нет. Только не Кейти, Она была так молода.

Он сразу не сообразил, что она могла быть вовсе не такой уж и молодой, когда умерла. Он еще не проделал в уме необходимые вычисления. Он просто помнит ее молодой. Впрочем, Кейти никогда нельзя было назвать ребенком. Она каким-то образом проскочила пору детства, чтобы сразу погрузиться в сложный и тревожный взрослый мир.

– Ей бы сейчас было пятьдесят три.

– Тогда почему она умерла так рано?

– Примерно лет пять назад, как раз перед тем, как мы с Эндрю уехали отсюда, она… сама распорядилась своей жизнью.

– Почему?

– Кто знает?

– Расскажи мне все, что тебе известно. Она была замужем за этим парнем по фамилии Куин. Каким он был?

– Тебе бы он не понравился. Он не слишком хорошо к ней относился.

Он молча стоит какое-то время, прислушиваясь к тишине. Он чувствует, что она чего-то не договаривает. Ему нужно знать все.

– И…

– И хотя мы и не уверены в этом, но думаем, что он бил ее. Она всегда это отрицала. Но знаешь, не может быть, чтобы человек так часто ударялся о дверь или падал с лестницы.

Он думает о том, заметила ли она, как напряглось его тело, как сжал он ее руку. Должна заметить.

– И где сейчас этот Куин?

– Зачем тебе это, Майкл?

– Просто ответь, и все.

– Знаешь, именно поэтому я попросила тебя не ожесточаться, как Уолтер. Все кончено, Майкл, просто смирись с этим. Все уже смирились.

Он убирает от нее свою руку и говорит так громко, что это сильно удивляет их обоих.

– Смириться? Смириться с тем, что какой-то говнюк избивал мою сестру?

Пожилая пара, стоящая у могилы неподалеку, оборачивается и смотрит на них.

– Все прошло, Майкл. Ты уже ничем не сможешь ей помочь.

– Я не хочу этого слышать, Мэри Энн. Не хочу слышать это от тебя. У меня, в отличие от тебя, не было времени, чтобы успеть приспособиться к жизни. У меня украли сорок лет. И ты хочешь, чтобы я вот так просто смирился с этим?

Пока он кричит на нее, бесстрастный голос в кто голове произносит: «Вот это и называется – сорваться».

– Нет, конечно, нет, – говорит она. – Прости.

Он видит, что она плачет. «О Боже, – думает он. – Вот я и довел ее до слез».

Он обнимает ее и крепко прижимает к себе.

– Извини. Я не хотел кричать на тебя. Ты единственная, на кого я не имею права повысить голос. Прости меня.

И прежде чем она успевает ответить, он целует ее. В губы. Долгим и глубоким поцелуем. Совсем не так, как целуют свою бабушку.

Она позволяет это себе на несколько секунд, потом отталкивает его.

– Они смотрят на нас. – Она кивает в сторону пожилой пары.

– Мне плевать.

– А мненет, – с упреком произносит она.

Он делает шаг назад, разворачивается и идет напрямик через кладбище к могиле Уолтера. Он даже не оглядывается посмотреть, идет ли она следом.

Он поднимает букет цветов и, обернувшись, видит, что она стоит там, где он ее оставил, и наблюдает за ним.

Он возвращается с цветами к могиле Кейти и кладет их на плиту.

– Прощай, сестричка, – говорит он. – Прости, что меня не было рядом и я не мог тебе помочь. Хотя не слишком-то часто помогал тебе и когда был рядом.

Он понимает, что сейчас ему потребуется все его самообладание. Нужно выяснить насчет Робби. Пусть даже сейчас, пока он не оправился от шока. Он должен все знать.

– А что с Робби? Как мой младший брат?

– У него все хорошо. Он брокер, живет в Далласе. Каждый год на Рождество присылает нам открытку.

– Слава богу.

– Твоему «младшему брату» пятьдесят пять.

– О черт, – произносит он, обхватывая голову руками. – Вот это да.

Самолет Мэри Энн улетает раньше.

Он провожает ее до самого выхода, и они долго стоят, хотя посадка уже давно объявлена.

Он обнимает ее чаще и задерживает в объятиях дольше, чем принято при расставании на короткое время.

По крайней мере, он надеется на то, что они расстаются ненадолго.

– Я уже скучаю по тебе, – говорит он. – Жаль, что ты не позволяешь нам стать чуточку ближе.

– Не настаивай, Майкл. Пожалуйста. Я недостаточна сильная. И то, что произошло однажды…

– Дважды.

– Хорошо, дважды.

– Один раз на старом руднике, а второй – в моей постели той же ночью.

– Хорошо, ты прав, два раза.

– Я очень хорошо помню тот, второй раз. Ты выкрикивала мое имя.

– В самом деле?

– Да. – Он улыбается ей, и она заливается румянцем.

– Какое же это было имя?

– Уолтер.

– Извини.

Он пожимает плечами:

– По мне, так все нормально.

Он опять прижимает ее к себе.

– Я люблю тебя, – произносит он ей прямо в ухо.

Она отстраняется, упираясь в его плечи.

– Я задам тебе трудный вопрос, Майкл. Тебе он будет неприятен. Ты даже возненавидишь меня за него.

– Сомневаюсь.

– Почему ты не любил меня так сильно тогда, раньше?

Майкл чувствует, что ему нечем дышать, как будто он долго бежал в гору. Он не сразу приходит в себя.

– Что ж, ты отчасти права, – отвечает он. – Вопрос мне ненавистен.

Он вздыхает с облегчением, когда она уходит на посадку, не требуя от него ответа.

Он еще долго стоит у окна, после того как самолет взлетает и исчезает из виду.

Глава двадцать девятая

Уолтер

Говоря о младшем брате, Робби, хочу вспомнить два эпизода. Не знаю, связаны ли они между собой. Может быть, только на уровне ощущений.

Субботним утром мы с Эндрю вдвоем идем в школу, потому что у нас кросс. Скоро лето, поэтому по утрам уже довольно жарко. Наверное, нелегко будет бежать в такую жару.

Мы могли поехать на автобусе, но в нем дышать нечем, и мы предпочитаем идти пешком. Это хорошая разминка перед соревнованиями.