Страница 79 из 103
Потом на стул у кровати кто-то сел. Человек выглядел чудно: узкая голова, спутанный ком волос, кривые зубы, нервная улыбка. Райна вглядывалась в него и силилась узнать, но не могла: черты лица постоянно менялись. Он заговорил, глаза запали, по лбу побежала рябь, потом на подбородке появилась ямочка. Райна начала понемногу различать цвета, бледные тени красок, к которым она привыкла за свою жизнь. Пятна вырывались изо рта человека, они растекались по комнате и оседали на предметах. Забрезжили воспоминания, снова накатила паника, и, наконец, Райна узнала говорившего. Слова обретали смысл, из них начали складываться мысли и образы.
– Я видел в море русалку, рыжая, волосы по пояс, и уж такая красавица, что аж плясать хочется от радости. И голая, ни клочочка одежды. – Он покраснел и опустил голову. – Чудо из чудес. А до того дня я русалок не видал.
«Томми, – произнес кто-то в голове у Райны. – Вроде бы так его зовут. Томми».
– А потом дальше, уже почти у самого Порт-де-Гибля мне повстречалась огромная каракатица. Вот такая! – Он поднял руки и зашевелил пальцами, стараясь напугать Райну. – Тянет, понимаешь, ко мне щупальца, будто толстые черви к тебе ползут, охота ей вступила вытащить меня из лодки. Каракатица жутко опасная, а вот кит… Тут совсем другое дело. Голову из воды высунул, и прям видно, какой он замечательный, ну, каракатица и испугалась. Бултых, и пропала. Сбежала и в глубине затаилась. А кит со мной заговорил, да так глянул из-под воды, глаз у него большой и круглый, и уж такой добрый, что мне враз почудилось, будто мы с ним старые приятели.
Райна, наконец, рассмотрела его. Томми, точно, это Томми, она вспомнила – они дружили, крепко-крепко. Томми Квилти. Сколько раз он помогал ей в будущем, и не сосчитать. Ой, нет, не так. В прошлом. Точно, в прошлом. Раньше. До этого момента. Это и есть прошлое.
– Пыль веков, – произнес Томми.
Райна ничего не поняла, да похоже, что он и сам не понял сказанного. Слова просто вырвались из его груди.
– Тот кит поведал мне, что видел меня сквозь пыль веков, вот так прямо и сказал. Он… – Томми замолчал и посмотрел на дверь. В палату вошла женщина в белом.
– Сюда посетителям нельзя, – ворчливо заявила медсестра и сурово поджала губы.
Райна вдруг испугалась, потому что Томми в мгновенье ока сделался больным.
– Ну же, давайте-ка, на выход. – Сестра попыталась согнать его со стула.
Томми поднялся на ноги, видно было, что ему плохо. Он упал на стул и начал хрипеть. Райна сразу заметила, что хотя Томми и задыхается, но совсем не так, как она. Кое-какие воспоминания о сегодняшнем утре у нее еще сохранились. Дело было не в том, что ей не хватало воздуха, а в том, что мышцы отказывались нагнетать кислород в легкие. А Томми вел себя так, как будто ему трудно вдохнуть. Райна точно помнила, что дышать ей было легко, просто надо было не забывать делать вдох и выдох.
Медсестра нажала на кнопку в головах кровати и вывела Томми из комнаты.
– Вам надо прилечь, – сказала она уже совсем другим, заботливым и мягким тоном.
Позже Райна узнала от другой медсестры, что Томми положили в палату 611, чуть дальше по коридору, там была одна свободная койка.
Ей казалось, что с тех пор прошло не больше нескольких секунд. Да нет, пожалуй, часа два. Зачем она тут торчит? Она окончательно пришла в себя, теперь главное – поскорее выбраться отсюда, а то тут вокруг одни больные. Выбраться, пока снова не заболела. В этом отделении все, и сама Райна тоже, подключены к дыхательным аппаратам. Зачем он ей теперь? От трубки ужасно саднит горло. Да и голова тоже раскалывается. «Это мне, наверное, никотина не хватает, – подумала Райна. – Надо покурить. Или хотя бы попросить никотиновую жвачку, или пластырь, что найдется». Райна хотела было нажать на кнопку вызова медсестры, но тут ей пришло в голову, что можно ведь просто дать деру. Тогда она сама купит пачку сигарет и выкурит три-четыре за раз. Так отрава быстрее всосется.
Райна подняла руку и посмотрела на свои пальцы. Трясутся. Ну, ничего, справимся. Она схватилась за респиратор, обручальное кольцо звякнуло о ребро трубки, она завибрировала, во рту сразу защекотало. Райна сжала пальцы покрепче и осторожно потянула, сантиметр за сантиметром, медленно, вот, уже почти, сейчас, пошла, пошла… Все. Ничего не все! Сейчас вырвет. Глаза наполнились слезами. Она смотрела в потолок и ждала. Дышится. Само дышится. Райна облизнула губы и улыбнулась. Во рту вместо языка поселился еж, давно немытый и отвратительный на вкус. Она села. На соседней кровати неподвижно лежала женщина, насос ритмично нагнетал в ее легкие воздух. Бонни Тернбулл, тоже из Уимерли. Они с Раиной никогда не ладили. В школе Бонни вечно рассказывала про Райну гадости, например, что она спала с парнем одной из своих подруг. Давно это было. Больше десяти лет назад. Враки.
Райна свесила ноги с кровати и встала на холодный линолеум. Всего-то день провалялась в постели, а коленки уже трясутся. Она прижала к носу рукав синего больничного халатика, ткань сразу нагрелась от дыхания. В последний раз они с Бонни встретились на занятиях психолога в группе для жертв домашнего насилия. Бонни пришла на одну встречу и пропала.
А теперь вот спит на больничной койке.
На подставке в ногах кровати работал маленький телевизор, на экране блондинка в красном костюмчике что-то говорила в микрофон, а внизу слова: «Прямой репортаж из Уимерли». Губы шевелились, а звука не было. Райна выключила телевизор и повернула экран к стене. Бонни с трудом открыла черные, как оникс, пустые глаза и посмотрела на Райну. Похоже, не узнала.
– Привет, – прошептала Райна из-под рукава халатика. Под левым глазом у Бонни был синяк. Желтый, зеленый, лиловый, аж переливается. – Как дела?
Бонни что-то булькнула, трубка мешала ей говорить. Она посмотрела на пустую кровать, потом опять на Райну.
– Я тоже заболела. – Райна радостно улыбнулась. – А теперь снова могу дышать. Вот не сойти мне с этого места. – Она глубоко вдохнула и опустила руку. – Видишь. И трубки никакой не надо. Я выздоровела.
Глаза Бонни еще больше потемнели, Райна нагнулась к самой постели, она больше не боялась заразиться, потому что знала, сама не понимая откуда, что бояться нечего.
– Все пройдет, – нежно прошептала она. – Ты только думай о хорошем, и все само пройдет.
Бонни закрыла глаза, словно не желая этого слышать.
– Пойду поищу Томми Квилти.
На левом запястье у Бонни чернел синяк, еще один расползался по локтю фиолетовым пятном.
– Не горюй, ладно?
Райна подошла к двери и выглянула из палаты: у столика в дальнем конце коридора стояли две медсестры. Райна втянула голову обратно, подождала пару секунд и снова выглянула. Сестры смотрели в другую сторону. Райна рванула вперед, шлепая босыми ногами по холодному линолеуму. Она распахнула третью по счету дверь и вбежала в комнату 611. Шесть кроватей. Мужская палата. Шторки везде раздвинуты. Четверо смотрят портативные телевизоры. В дальнем углу комнаты у окна кто-то весело напевает. Томми.
Она подошла поближе. Томми лежал с закрытыми глазами и улыбался. Райна потянулась, чтобы погладить друга по щеке, но передумала и потрясла его за плечо. Томми тут же открыл глаза, посмотрел на нее и широко улыбнулся, обнажив два ряда кривых потемневших зубов. Он кивнул, страшно довольный ее выздоровлением, и приподнялся на локте.
– Ну, ты как? – хрипло спросила Райна, горло до сих пор саднило.
Томми пожал плечами, поднял руку и попытался вытянуть изо рта трубку. Райна осторожно помогла ему. Как только Томми смог дышать самостоятельно, он тут же выпалил:
– Да я ж только прикидывался. Ты ведь знала, а? – Он довольно хихикнул и тут же приложил ладонь к губам, словно понял, что сморозил глупость.
Райна тоже весело усмехнулась:
– А я могу дышать, как человек.
Томми кивнул.
– Да уж, любо-дорого посмотреть. – Он крепко сжал ее кисть обеими руками, потер большими пальцами запястье, несколько раз тряхнул и приложил ладонь Райны к своей щеке.