Страница 4 из 64
Ротный довольно улыбнулся.
Все изобразили веселье.
«Жополиз. Службу понял. Далеко пойдет, еще и командира обгонит», – подумал Павел, выпивая водку.
Вторая порция пошла значительно легче. Да и головокружение куда-то отступило. Он исподтишка поглядывал на свои погоны, испытывая чертовски приятное ощущение от того, что количество звездочек на них прибавилось.
Веселье шло по накатанной. Музыка гремела, народ сновал по бару. Ротный ушел, сославшись на дела, напоследок наказав, что завтра всем, как штык, быть на разводе. Следом за ним удалился Иванов. Остались только свои, так сказать.
Офицеры расслабились, разговаривая обо всем сразу и ни о чем конкретно. Изредка сдвигали наполненные только на четверть стаканы, уже просто так под «давай», ибо все тосты сказаны, да и не нужны они, особо среди своих.
Постепенно разговоры скатились к главному, что, признаться, беспокоило всех: ситуация в стране. А ситуация была аховая. Нищета в одних регионах, недовольство, митинги, столкновения с полицией, жертвы, разбитые витрины магазинов, горящие на улицах легковые автомобили и относительное спокойствие в других регионах странно переплетались по всей стране, где-то кипя накалом страстей, а где-то опасливо замерев в тревожном ожидании. Одни твердили, что лучше худой мир, чем хорошая война. Другие утверждали, что давно пора все менять, жить так дальше нельзя и невозможно.
Захмелевший Павел слушал своих не менее хмельных товарищей, рассуждавших о возможной войне как о непреложном факте.
– Будет война, я тебе говорю, – твердил лейтенант Косов – командир четвертого взвода.
– Согласен, – приобняв расслабленной рукой плечи Косова, вторил его собеседник – Мирон Давыдов – старший лейтенант, командир первого взвода. – Предлагаю за это выпить.
– Не понял. Ты че, в натуре, хочешь, чтобы война началась? – удивился Косов.
– А мне плевать – война так война. Скажут стрелять, буду стрелять, – ответил Давыдов.
– Даже в безоружных гражданских? – покачал головой Косов.
– Вот че ты подкалываешь? – начал заводиться Давыдов. – Хочешь сказать, что ты не будешь, если попрут на тебя толпой, а тебе прикажут открыть огонь?
– Буду, – подумав, кивнул Косов. – Иначе затопчут.
– Товарищи офицеры, предлагаю выпить, – вернулся к главному Давыдов.
– И закусить, – глубокомысленно изрек молчавший все это время Павел. – А то вы тут устроили угадайку – буду не буду. Прикажут – будете… Мужики, пьем за всех нас!
В который уже раз сдвинули наполненные на четверть стаканы, взаимно ощущая особое единение, что наступает у подогретых алкоголем людей.
Музыка плыла по бару. От заполненных гомонящими посетителями столиков столбами валил сигаретный дым, исправно поглощаемый вентиляцией.
– Пойду, отолью, – пробубнил Павел, с усилием поднимаясь Из-за стола.
Товарищи вроде как и не услышали его, тыкая вилками в остатки закуски.
Гусев, покачиваясь, дошел до туалетной комнаты, толкнул дверь. Не занято – хорошо. Сделав дела, достал телефон, выбирая из списка номер Оксаны.
Длинные гудки следовали один за другим. Наконец прозвучало:
– Алло.
– Ксю, привет. Ты дома?
– Привет.
Даже в хорошем подпитии Павел почувствовал отчуждение в ее голосе. В этом коротком ответе было все: и нежелание разговаривать, и отвечать, дома она или нет.
– Мы тут с парнями в баре «Старый друг», ну, знаешь такой, да? Приезжай, бери такси, я оплачу, – предложил Гусев, понимая, что это бессмысленно, ненавидя за собственную слабость свое отражение в зеркале.
– Ты уже пьяный?
Все тот же холодно-отстраненный голос.
– Да ну, скажешь тоже! Нормальный я.
– Я так и подумала.
– Не приедешь, значит?
– Паша, мы уже обо всем переговорили, зачем ты начинаешь снова?
– Между прочим, мне сегодня очередное звание присвоили.
– Поздравляю, Паша. Извини, мне некогда.
– Подожди… Подожди… Я к тебе сам приеду.
– Нет, не приедешь.
– Ну… Последний раз поговорим…
Короткие гудки оборвали его на полуслове.
кто-то настойчиво дергал закрытую дверь туалетной комнаты.
Павел открыл щеколду, вышел, пропуская недовольного парня, поспешившего закрыть за собой дверь.
Вернувшись за столик, Гусев увидел устремленные на него глаза товарищей.
– Опять ей звонил? – догадливо спросил Давыдов.
– Мое дело: кому хочу, тому и звоню, – проворчал Павел, бухаясь на место, потянувшись к почти пустой бутылке.
– Что ты по ней сохнешь? Других баб нет?
– Есть, – покорно ответил Павел. – Но мне обидно, что она вот так со мной. Как будто я лох какой.
– Ты когда замуж ее звал, что она ответила? – не унимался Давыдов.
– Что не хочет по гарнизонам мотаться. Молодость у нее одна, второй не будет.
– И правильно, в общем-то. Был бы ты полковником – тогда другое дело. А замуж за лейтенанта можно только по любви. Отсюда, какой вывод, Паха?
– За старшего лейтенанта, – угрюмо проворчал Гусев.
– вот-вот. Ладно, что ты паришься? Станешь генералом, вот тогда бабы сами начнут на тебя вешаться.
– На тебя, вон, и сейчас вешаются, – возразил Гусев.
– Тут вот какая штука, Паха. Бабы сейчас меркантильные. Да, в общем-то, всегда так было. Они ведь в первую очередь вперед заглядывают, о семейном очаге думают. А у тебя какой очаг? Офицерская общага? Поэтому тут любовь нужна. Чтобы, как в омут головой, не думая ни о чем.
– Сам говоришь, что бабы меркантильные, и тут же – про любовь, – не согласился Павел.
– Так ты дослушай сначала, – начавшим заплетаться языком возразил опьяневший Давыдов. – Вот я и говорю. Ты им замужество предлагаешь, не имея ничего за душой. А я их просто трахаю, не напрягая им мозг. Им со мной легко. Поэтому у меня их много. Понял, нет?
– А где тут про любовь и про омут? – подначил Гусев.
Но его перебил Косов, обращаясь к Давыдову:
– А, кстати, как у тебя с этой-то, как ее? С Ирой? Точно, с Ирой. Давай, колись.
– С Ирой? – довольно переспросил Давыдов. – С Ирочкой у меня взаимность.
– Ну-ка, поведай, че там? – ухмыляясь, предложил Косов.
Разговор, как это водится в мужском коллективе, окончательно перешел на женщин. Гусев слушал рассеянно, занятый мыслями о разговоре с Оксаной.
«Поеду к ней, – решил он. – Просто поговорю».
– Ладно, парни, пойду я. Завтра вставать рано. К разводу надо в форме быть.
– Можно подумать, нам не надо, – возразил Косов. – Ведь к ней намылился.
– Не твое дело, – огрызнулся Гусев.
– Иди-иди, мне-то что. Тебе Мирон правильно толкует, а ты все одно.
– Паха, не ходи, поехали лучше спать, – предложил Давыдов. – Завтра действительно вставать рано. Я тебя потом с подружкой Иркиной познакомлю. Классная девчонка, Марина зовут. Я, честно говоря, сам хотел было. Да с Иркой еще не наигрался. Так и быть, тебе уступлю. Только не парь ей мозг замужеством, сразу предупреждаю.
– Договорились, – кивнул Гусев. – Ладно, я пошел.
– Вот упертый, – вздохнул Давыдов. – Сам-то дойдешь, нет?
– Дойду.
– Ну, давай. Смотри, на патруль не нарвись. Сам знаешь, время какое. Лучше сразу у бара тачку возьми. Дороже выйдет, зато безопаснее. Деньги остались?
– Есть еще. До завтра, мужики.
– Давай, мы тоже скоро двинем.
Застегивая на ходу шинель, Гусев вышел из бара, отворачиваясь от секущих лицо колючих снежинок. По освещенной фонарями вечерней улице гулял порывистый ветер. Переливалась огнями реклама, по дороге катились автомобили, слепя глаза светом фар.
Вдохнув прохладного бодрящего воздуха, Павел осмотрелся.
– Куда едем, командир? – опустив боковое стекло, спросил таксист – коротко стриженный, молодой крепкий парень в спортивном костюме.
Его серебристая, тонированная «Тойота», красуясь шикарными дисками, стояла первой, неподалеку от выхода из бара.
– Смотря, сколько возьмешь, – вступил в торг Гусев, с легким чувством зависти разглядывая «точилу».
– Договоримся, ценник ломить не стану, – располагающе улыбнулся таксист. – Куда едем?