Хуже не бывает

Она знала, что все еще в долгу перед Хани – сколько она задолжала, выяснится со временем. Но одно знала наверняка. Она должна дать Хани «живую компенсацию». Она покажет, что достойна доверия – станет выполнять обещания и делать все то, что обычные, нормальные, настоящие, хорошие родители делают для своих детей.

Например, готовить еду. С головой погрузившись в рецепты, в один прекрасный день она вдруг подумала, что идет вдоль рядов супермаркета, как невеста. Ее букетом был пакет, до краев наполненный дарами для ее нового алтаря – плиты. Рецепты были замечательны тем, что они нашептывали советы без интонаций или осуждения. Кулинарный «И Цзин». На досуге ты можешь отмерять и смешивать – медленный, торжественный марш к обеду. Ты можешь печь, тушить и даже жарить во фритюре. Или не жарить. Мистеру Рецепту все равно.

– Возьми немного муки, если хочешь, но можешь и не брать. Это я так, – ворковала поваренная книга, и Сьюзан, напевая себе под нос, соглашалась. Затем она делала следующий шаг, потом еще, один за другим. И вдруг – на тебе – еда!Сьюзан восхищало, как яичные белки превращаются в суфле. И кто знал, что в ризотто столько жидкости. Жидкость проходила под именем бульона.

– Может, ты и неспособен научить старую собаку новым фокусам, – сказала она своему кухонному комбайну, скармливая ему луковицу. – Я об этом ничего не знаю. Но ты вполне можешь научить кое-чему взрослых людей. – Она довольно кивнула, глядя, как комбайн оживает и перемалывает луковицу. Затем выключила его и выложила содержимое в алюминиевую мерную чашку. Серебряный потир, получивший причастие. В дверях появилась Хани.

– Мам, ты опять разговариваешь с супом? – сурово спросила она, уперев руки в бока.

Сьюзан посмотрела на дочь с некоторым вызовом.

– Нет, представьте себе, мисс Зануда, я разговаривала с комбайном.

Хани вздохнула и ушла.

Сьюзан повернулась к комбайну.

–  Теперьты понимаешь, с чем мне приходится мириться? – Она покачала головой, подошла к плите и высыпала измельченный лук на большую сковородку. – Как ты сегодня, моя любовь? – спросила она у гладкой поверхности, блестящей от сливочного и оливкового масла. – Готова вздрючить маленького ризотто? – Она убавила огонь, схватила деревянную ложку и занесла ее над потрескивающим содержимым сковородки. – Вперед, – скомандовала она. – Готовь мою еду!

Следом за готовкой пришел черед утомительных физических упражнений. То, чего она усердно избегала большую часть жизни.

– Я знаю, это тяжело, милая, – сочувственно сказала Дорис. – Но необходимо. С возрастом женщина немножко… расплывается.

Сьюзан восставала против тренажеров, она не собиралась позволить им забрать у нее все лучшее. Чем бы это лучшее ни было.

– Ладно, ты, ублюдок, – скажет она беговой дорожке, когда Хани с ее налогом на бранные слова не будет поблизости. – Или ты, или я. И ты знаешь, кто проиграет: подонок!

Сьюзан была полна решимости. Если уж она выдержала шесть дней без сна, что значат какие-то упражнения? Если она пережила эту неприятность, что значит этот крошечный кусочек тумана для ее деятельного солнца, рассеять его – и все дела.

Она должна справиться, потому что через месяц ей придется снова брать интервью у знаменитостей. Начальству понравилась идея душевнобольного ведущего ток-шоу. Сьюзан подумала, что это уже слишком, но сделала то, что делала всегда, – притворилась, будто ей все равно, и обратила все в шутку. Хотя в глубине души ее беспокоило, что говорят о ней люди. Да какая, на хрен, разница? Пусть шоу продолжается. Ток-шоу.

Дерево страшилы Рэдли [53]

На веранде зазвонил телефон, Сьюзан посмотрела на него, словно ждала – может, он еще и посуду помоет. Но в отличие от пульта «Мекка» он мог лишь продолжать звонить, поэтому она взяла трубку.

– Алло? – медленно произнесла она. – Говорите, записываю.

В трубке молчали, затем чей-то голос осторожно спросил:

– Сьюзан, это вы? Это Дороти. Дороти Джекобсен.

Сьюзан задумалась. Кто же это? Затем ее осенило.

Недавно она получила электронное письмо от Луизы Мэдиген, с которой была немного знакома. Пожилая супруга знаменитого продюсера, Луиза пережила ужасную трагедию. Ее дочь сбил пьяный водитель, а Луиза из окна их дома в Мериленде видела, как все случилось. Когда она подбежала к дочери, та уже умерла. Луиза переживала горе с тихим достоинством мужественного человека. По-этому, получив письмо, – хотя у нее не было ни малейшего желания заниматься очередной трагедией, о которой поведала эта благородная пожилая женщина, – Сьюзан поняла, что не может откачать. Луиза Мэдиген хотела, чтобы она поговорила с женщиной, от которой недавно ушел муж, как выяснилось, к мужчине. Он выбрал жизнь, в которую она не вписывалась.

Сьюзан слышала об этом и держалась на почтительном расстоянии – что угодно, только не это дежа вю. Как это было. Нет. Лучше держаться подальше от этих знакомых огней.

Но оно прокралось на мягких кошачьих лапах в открытую дверь ее электронной почты. Сьюзан называла его «Деревом Страшилы Рэдли», потому что, заглядывая каждое утро в дыру Интернета, она находила кучу разных вещей, которые кто-то туда засунул. Кто знает, какой еще электронный кот может туда пролезть?

И когда миссис Мэдиген в письме попросила, чтобы Сьюзан связалась с Дороти, она закрыла глаза рукой и громко застонала.

– Что случилось, мамочка? – в дверях стояла Хани. Ее волосы, влажные после ванны, рассыпались по плечам, оставляя мокрые точки на голубой в цветочек ночнушке. Сьюзан показалось, что солнечный свет проник в ее дочь и теперь неохотно исходил от нее.

– Ничего, куколка. Я просто вспомнила, что смертна, а это подчас действует на нервы.

С подозрением посмотрев на нее, Хани сделала круглые глаза.

– Ты мне почитаешь? – Она направилась в свою спальню, потирая нос ладошкой.

– Сейчас, только отвечу на письмо и приду. Хани остановилась и повернулась к ней.

– Только не длинно, – твердо оказала она. Сьюзан покачала головой.

– Ты даже не представляешь, насколько коротко.

Этот ответ успокоил ее дочь, которая своей забавной походкой побрела по коридору.

Сьюзан начала быстро печатать: «Дорогая миссис М.: Должна ли я это делать?» Она остановилась, раздумывая, что еще сказать, затем написала: «Громкий роман с продолжительным многообразием – Сьюзан». Отослав письмо, она отключилась от Интернета и подошла к столу, чтобы взять книгу Вудхауса, которую дочитала Хани до половины. Та была без ума от Вустера и Дживса, во многом благодаря тому, что Сьюзан читала по ролям, изображая их произношение. К тому же во взрослых книгах Хани больше всего нравилось повествование от первого лица. «Только если в них нет кучи маленьких-маленьких буковок и всякого такого», что означало «Убить пересмешника» и Керуак даже не обсуждаются.

Сьюзан не знала, на каком месте рассказа Хани засыпала, и поэтому зачастую перечитывала одни и те же куски. Но Хани не возражала, ей нравилось монотонное напевное британское произношение, которое оживляло персонажей. Убедившись, что Хани крепко спит, Сьюзан выключила свет и на цыпочках вышла из комнаты.

На следующее утро пришло письмо от Луизы Mэдиген:

«Если у нас есть опыт и сила, которыми можно поделиться с тем, кто пережил похожие трудности, то правильно будет сделать это и дать утешение и надежду. Я знаю, вы поступите правильно.

Благослови вас Бог,

П. С. Хорошо, что вы снова с нами. Телефон Дороти, на случай, если у вас его нет…»

У Сьюзан не оставалось другого выхода, кроме как позвонить этой женщине. Особенно после того, как Лиланд посоветовал ей остаться в стороне.

– Извините, вы пригласили мужа на обед? Одобрили его новый путь? Дали бал в его честь?

53

Страшила Рэдли – персонаж романа Харпер Ли (р. 1926) «Убить пересмешника» (1960).