Завтра утром

Он подарил ей сердитый взгляд, и она приготовилась к грядущей словесной казни.

– Где, черт подери, ты берешь информацию?

– Что ты имеешь в виду?

– Как ты оказываешься на шаг впереди полиции? – Он держал дверь, так что волей-неволей пришлось с ним разговаривать.

– И вовсе я не на шаг впереди.

– Ты написала статью о серийном убийце еще до того, как полиция сделала заявление. Я слышал, что в шесть пресс-конференция. – Он посмотрел на часы. – Через двадцать минут. Спорим, они просто перескажут другими словами то, что ты уже напечатала, и признают возможность существования серийного маньяка.

– Я не знаю, правда.

– Удивительно.

– И почему ты не там, не участвуешь в соревновании?

– Я работаю, – горько сказал он. – По-моему, соревнование у нас прямо здесь и сейчас.

– Норм, ну хватит уже. – Она отстранилась и проскользнула мимо него.

– Знаешь, Жилетт, тебе, пожалуй, даже не стоит ходить на эту пресс-конференцию. Твой «источник» рассказывает тебе все раньше, чем остальным.

– Тебя раздражает, что у меня есть источник, что ли? – ощетинилась Никки. Она и так уже долго его терпит.

– Меня раздражает, что ты наживаешься на своем имени. Ты дочь Большого Рона Жилетта, и тебе открыто гораздо больше дверей, чем нам, рабочим лошадкам.

– Думаешь, дело в моем имени?

– Не думаю – знаю. – Его улыбка под усами была фальшива, как бриллианты шулера.

– Ну и знай себе. – Она ухитрилась сдержать язвительный ответ, который вертелся на языке. – С этим точно далеко не уйдешь. – И она с пылающими щеками побежала через улицу к парковке. Ее самолюбие было задето, хотя он не сказал ничего такого, чего она не слышала бы раньше или даже не думала бы сама. Она забросила сумочку и портфель на заднее сиденье и забралась за руль. Не позволяй ему себя доставать,сказала она себе, выезжая со стоянки. Не позволяй ему чувствовать себя победителем. Ты-то знаешь правду.Вот это-то ее и беспокоило. Она наживается не на имени отца – она использует смерть брата и чувство вины его друга, чтобы написать статью. Никки помчалась к полицейскому участку и втиснулась на стоянку сразу за телевизионным фургоном. Уже почти стемнело; на ступеньках управления вот-вот должна была начаться пресс-конференция. Горели уличные фонари, воздух был холодный, но сухой. Журналисты, фотографы и зеваки слонялись вокруг, и несколько полицейских в форме удерживали их на расстоянии.

Через несколько минут явились Норм Мецгер и Джим Левитт. Норм в шерстяной кепке и френче двинул в толпу, а Джим навинтил на фотоаппарат телевик и последовал за Нормом. Как цепной пес, черт возьми, подумала Никки, решившая на этот раз стоять подальше в толпе репортеров. Она подумала об электронном письме, которое получила от Гробокопателя, и улыбнулась. Это ее туз в рукаве. Несмотря на то, что само по себе сообщение кошмарно. Не имеет значения, что она услышит от полиции; это не идет ни в какое сравнение с прямым контактом с убийцей. И она поделится этим с полицией. В нужное время. Когда это опубликует.

Ветер был холодный, и она застегнула куртку. Началась пресс-конференция. Полицейский секретарь по связям с общественностью, Эбби Марлоу, сделала небольшое заявление по поводу случившегося. Она рассказала несколько новых фактов об убийствах, намекнула, что убийца, возможно, снова нанесет удар и что он может находиться в районе Саванны. Она попросила прессу и публику помочь полиции и, если кто-то видел что-нибудь необычное или подозрительное, сообщить в полицейское управление, для группы расследования, которая как раз собирается. Она назвала имена жертв и ответила на несколько вопросов.

– Жертвы как-то связаны между собой? – спросила темноволосая женщина с местного канала.

– Насколько мы знаем, нет.

– Верно ли, что два тела были положены в один гроб? – поинтересовался Норм.

– Мы нашли два гроба, в каждом из них находился его хозяин и еще одна жертва.

– И они были похоронены заживо? – Снова Норм. – Да.

– Есть какие-то улики? – встрял Макс О'Делл с телевидения.

– Расследование продолжается, но мы просим всех поделиться информацией, если кто-то таковой обладает.

Никки виновато подумала о записке в сумочке, записав остальные вопросы и ответы.

– У убийцы есть какая-то особая манера? – продолжал настаивать О'Делл. – Кроме того, что он хоронит людей живьем?

Последовало несколько сардонических смешков, но их развеял поднявшийся ветер. Рыжеватая челка упала Эбби на глаза.

– Я, разумеется, не имею права это комментировать, поскольку можно повредить расследованию.

– Убийца не пытался идти с вами на контакт? – спросила Никки, и Эбби Марлоу слегка насторожилась. Она впилась взглядом в Никки.

– Опять же я не вправе об этом говорить.

– Но разве для серийных убийц не характерно пытаться обмануть полицию, начать играть с ней, чтобы выйти на контакт или сбить со следа?

– Иногда, – согласилась Эбби, и другие журналисты, почуяв скрытую информацию, забросали ее вопросами, но вскоре она с улыбкой заявила, что полиции более нечего сказать.

По реакции Эбби Марлоу Никки поняла, что слова, оброненные Клиффом, были правдой: Гробокопатель уже связывался с полицией Саванны, а точнее, с Ридом. И еще убийца писал ей. Он выделил ее. Возможно, из-за первой статьи про него. По работе она знала, что убийцы, притворяясь законопослушными гражданами, часто любят работать с полицией, втираться в доверие к детективам, что им нравится чувствовать себя умнее и круче тех полицейских, которые должны их изловить, что они любят быть ближе к действиям… Тут ей показалось, что к шее прикоснулись ледяные пальцы. Вполне вероятно, что убийца здесь… у ступенек полицейского управления… наблюдает… ждет… чувствует свое превосходство… хочет смешаться с толпой.

Никки чувствовала его присутствие по перемене ветра… Да нет, это уже галлюцинации. И все же она быстро осмотрелась вокруг. Журналисты упаковывались, операторы снимали с плеч камеры, зеваки в темных пальто и шляпах слонялись в тени. Но почему у нее такое чувство, что за ней наблюдают? Что ее как-то выделили? Она вспомнила о человеке, которого вчера утром видела среди листвы у бистро, и у нее перехватило дыхание. Фонари только включили. На заднем плане, отдельно от толпы, мелькало несколько высоких мужчин. Вдруг один из них следил за ней, а когда она посмотрела в его сторону, быстро исчез в наступающей темноте?

У тебя и в самом деле паранойя, Жилетт,предостерегла она себя и выключила диктофон.

– Получила, что хотела? – прошептал в ухо мужской голос, и она вздрогнула. Когда она оборачивалась, сердце ее выскакивало из груди.

Это был Норм Мецгер.

– Вроде да. – Спокойно. Он урод и завистник, но в принципе безобидный.– А ты?

– Что это за вопрос про убийц, которые пишут в полицию?

– Это довольно часто встречается. Сам знаешь. Или должен знать. В конце концов, ты же у нас криминальный репортер.

– Но Марлоу чуть с лестницы не упала, когда ты про это спросила. Твой болтун сказал, что убийца звонил или писал в полицию?

– Я просто задала естественный вопрос, и все. – Никки убрала диктофон, ручку и бумагу в сумочку. – Слушай, мне пора бежать.

Его глаза в тени козырька шерстяной кепки сощурились.

– Ты что-то знаешь.

– Блин, Мецгер, ты поразишься, но я вообще много знаю. Очень мило с твоей стороны, что ты это наконец признал. – Она повернулась и зашагала к своей «субару». Она была почти уверена, что он пойдет следом, но шагов за спиной не услышала, а когда села в машину, то заметила, как Норм и Джим Левитт направляются к «импале» Норма. Ей не понравилось, что он обратил внимание на ее вопрос. На этот раз, к счастью, ее машинка завелась после первого же оборота ключа.

Вернувшись в офис, она закончила статью, отослала ее, посмотрела на часы и поняла, что опаздывает. В машине она взглянула в зеркало заднего вида, убедиться, что Мецгер или кто-то другой не едет за ней. Интервью с Пирсом Ридом должно быть конфиденциальным. Абсолютно конфиденциальным.