Страница 45 из 68
– Чухан? – удивился Филатов.
– Да, – ответил комбат, – это наш кот. Персидский. Мы его спасли еще котенком во время одной операции. Его мама на одной из чеченских полевых баз жила. Окотилась и тут, как назло, наши вертушки авиаудар наносят. Короче, всех духов накрыло, вместе с кошачьим выводком, а Чухана наш боец в буквальном смысле из огня спас.
– А почему Чухан? – спросил Филатов, не привыкший удивляться армейским кличкам.
– Да, понимаешь, вечно он грязный. Маскируется, гад, как настоящий разведчик. Тут, казалось бы, все чисто, ни капли с неба, травка, зелень. Так он все равно где-нибудь да испачкается.
– На кота не похоже, – заметил Филатов, – они обычно чистоплотные.
– А он потом сам и моется, никого не подпускает. И – снова в грязь. Я ж говорю, Чухан.
– А как с питанием? – спросил Юрий.
– Сначала кормили его молоком, затем попробовали водочкой. Сие зелье ему сразу не понравилось, а поскольку валерьянкой разведчики не пользуются, он остался стопроцентным трезвенником. Казенные харчи, понятно, были весьма ограничены, и ему, породистому «персу», пришлось тренироваться в поиске ящериц, стрекоз, птиц и иных представителей местной фауны. Чухан всегда с нами. Даже когда терялся, прибегал назад. Сам знаешь, в этом дерьме людям нужна отдушина. Чухана весь батальон на руках носит. Мужики ему даже голубой берет сшили, после того, как с дерева на стабилизаторном парашюте сбросили.
– И тельник есть? – хохотнул Филатов.
– И тельник, – серьезно подтвердил Синьков.
– Да, – покачал головой Юрий, – весело тут у вас.
Вместе со старыми друзьями обедал и старший лейтенант внутренних войск, скромно присевший рядом. После своего первого серьезного боя, он, за все время не произнесли одного слова.
– Эй, Леха, а ты чего молчишь? – решил подбодрить офицера комбат. – Не дрейфь. Сейчас перекусим, и мои ребята доставят вас на блокпост. Своим ты уже доложил, скоро все наладится.
– Да, понимаете, товарищ подполковник, глупо все получилось. Столько ребят... Ради чего?
– Слушай, старлей, – лицо Синькова в момент стало серьезным, – это война. О смысле пусть рассуждают социологи, политики и продажные журналисты, а мы выполняем приказ. И точка.
Отодвинув пустую тарелку в сторону, он добавил:
– Солдат должен идти в атаку не потому, что полон патриотизма, а потому, что сержант приказал. Идеология может поменяться, а приказ сержанта – никогда.
Сразу же после плотного обеда Синьков достал из планшетки карту и, разложив ее на столе, обратился к Сухареву.
– Кость, вырубай ящик, иди сюда. Кстати, забыл представить, – он показал на Филатова, – мой бывший взводный Юра Филатов. Старшего лейтенанта Милютина ты знаешь.
Выключив телевизор, майор подошел к Юрию, пожал ему руку и присел возле стола.
– Итак, – начал подполковник, – подведем итог. По моей информации, тридцать духов должны по непонятной причине подойти вот в этот район, – он указал на карте место, где в деревянном сарае держали Филатова. – Но, насколько я понял, этой точки уже не существует.
– Так точно, – подтвердил Юрий.
– Значит, что мы можем предположить: мы знаем, что шли они в помощь боевикам, которые 13-го числа нападут на Нальчик, но куда их должен был переправить товарищ Мусса, которого гражданин Филатов замочил, мы не знаем.
– Извините, товарищ подполковник, – улыбнулся Филатов, – взять его с собой не догадался.
– Итак, – продолжал рассуждать Синьков, – в Кабардино-Балкарию они могли попасть только в гражданской одежде и на паровозике под видом различных мирных торговцев или тихих альпинистов. Значит, им нужно место, где их переоденут, накормят, напоят и тому подобное. Ну-ка, Костя, знаток этих мест, где может быть такой лагерь?
– Насколько я понял, Юрия взяли в Веденском районе, под селом Харачой, – предположил Сухарев, – сейчас они нарисовались между Цогуноем и Шатоем. Остальные отряды, как сказано в письме, идут из района Шарой. Получается внушительный треугольник. Но если посмотреть по местности, то они могут сидеть в горах в Макажойском районе. Там довольно высокая местность, есть пещеры. Вероятнее всего они там.
– Ну что ж, – пожал плечами комбат, – наши размышления сходятся как с агентурными данными, так и с информацией, полученной из генштаба. Спутник тоже засек в этом районе некоторые шевеления. Правда, мы не относили их к банде Мирабова, но... В принципе, в этом есть доля правды.
– Будем информировать центр? – предложил начальник штаба.
– Проинформируем, – согласился Синьков, – когда духов накроем.
– Не понял? – удивился Сухарев. – Вы это серьезно?
– Серьезнее не бывает.
– Но как? Без артподдержки, без поддержки с воздуха? Там же человек триста, не меньше. Да нас за такую инициативу могут под трибунал отдать...
– Спокойно, Костя, – улыбнулся комбат, – все будет нормально. Возьмем двести пятьдесят ребят, вот Юрка один десятерых стоит. Еще десять, я думаю, со старшим лейтенантом Милютиным наберется, а внутренние войска у нас тоже неплохие парни... Я прав? – он внимательно посмотрел на Алексея. – Ведь наберется вас десять человек?
– Однозначно, – кивнул головой Милютин.
– Вот, – продолжал Синьков, – а оставшихся тридцать мы доберем внезапностью нападения.
– Но почему нельзя поставить в известность начальство?
– Костя, ты как на Луне живешь, – ответил комбат, – утечка информации, бюрократическая волокита. Кроме того, подключат местных ментов, они вроде как бы тоже Мирабовым занимаются, начнется дележ полномочий, то да се... Тебе это надо? Или мне? И уж точно не надо Юре, у которого там находится девушка. Он за нее головой отвечает.
– И сердцем, – тихо добавил Филатов.
– Во, и сердцем, – улыбнулся комбат. – Ты думаешь, если войска начнут операцию, они посчитаются с этим фактом? Никак нет. Елену Прекрасную сотрут с лица земли вместе с остальными боевиками ракетами «воздух–земля». Так что будем работать сами. Соберем все силы, выдвинемся маршем в пешем порядке, ночью будем в районе. Впереди пойдет разведка по три человека. Ребят поставим в дозор опытных. А дальше – все по плану. Засекли пост – убираем. Засекли группу – убираем. Секреты ребята умеют снимать, растяжки обнаружить – детская игра, тем более что духи их ставят весьма топорно. А сам лагерь вырежем, как котят. Нам главное, девчонку спасти. Жаль, духов живых там, на трассе не осталось, разведданных маловато. Ну и хрен с ними. Все равно мы этого Мирабова достанем.
Без пышных церемоний подполковник Синьков поставил боевую задачу, и батальон в составе 250 человек, оставив в лагере группу тылового обеспечения, отправился в путь. Вместе с ними не один десяток километров предстояло пройти и десятерым, уставшим после дневной перестрелки бойцам старшего лейтенанта Алексея Милютина. Ближе к вечеру они, немного отдохнув, вновь облачились в камуфляж и вместе с разведчиками стали готовиться к выходу на ночное задание. Энергично и вместе с тем без лишней суеты и нервозности они собирались в путь, не забывая положить в рюкзак все необходимое, включая соль и спички.
Рядом с командиром батальона шел Юрий Филатов, начальник штаба и замполит, настойчиво просившийся вместе с ними. В лагере он оставил художника, приказав за ночь, к своему возвращению, нарисовать свежую стенгазету «Ратный подвиг». Только на этих условиях ему дозволено было встать в строй.
В район сосредоточения батальон передвигался скрытно. Сбивая в кровь ноги, через пятнадцать километров разведчики вышли к маленькой горной речке. После изнурительного марша «проскочить» водную преграду было довольно сложно, хотя на первый взгляд препятствие не столь серьезное – шириной всего 50 метров. Но когда за спиной 30–40 килограммов груза, оружие и боеприпасы, а ноги «забиты» изнурительными переходами, то преграда эта шуточной уже не казалась. При переправе разведчикам не следует забывать и о скорости течения горной реки, ветре, которые существенно осложняют выполнение задачи, опять же – о соблюдении мер маскировки.