Страница 9 из 139
Маркес влез в вагонетку и нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Лебедка зажужжала, стравливая трос, и вагонетка покатила по рельсам вниз, движимая одной лишь силой тяжести. Спуск под землю – занятие не для слабонервных или страдающих клаустрофобией. Толщина шахтного ствола едва превышала ширину вагонетки. Бревенчатые крепи, похожие на дверные рамы с толстенными стойками и перекладинами, располагались через каждые несколько футов, страхуя кровлю от обвала. Часть бревен прогнила, но большинство оставалось прочными и надежными, как и в тот день, когда их поставили здесь давно ушедшие горняки. Вагонетка быстро преодолела крутой спуск и остановилась на отметке 1200 футов глубины. Здесь было неуютно и сыро от постоянно сочащейся с кровли и убегающей журчащими струйками в темноту воды.
Прихватив рюкзак и пакет с ланчем, Маркес вылез из вагонетки и пошел к вертикальному стволу, ведущему к нижним отметкам шахты «Парадиз» до уровня 2200 футов. Начинавшиеся оттуда галереи и квершлаги веером расходились в разные стороны, пронизывая гранитную толщу, как спицы колеса. Если верить старым записям и картам подземных выработок, общая протяженность туннелей под Пандорой и вокруг нее превышала сто миль.
Луис бросил камешек в зияющую пустоту. Звук всплеска дошел до него через две секунды.
Вскоре после закрытия шахты и остановки насосов нижние уровни затопило. Постепенно уровень воды установился футов на пятнадцать ниже отметки 1200, где Маркес разрабатывал жилу родохрозита. Но во время таяния снегов и дождливых сезонов вода быстро поднималась, и Луис уже предвидел, что через несколько недель она достигнет верха старой шахты и главных штолен. И пока вода не схлынет до прежнего уровня, добычу придется приостановить.
Поэтому Маркес заранее настроился извлечь за оставшееся время столько драгоценных кристаллов, сколько успеет. К сожалению, использование современной техники в столь деликатной операции исключалось, и приходилось полагаться только на собственные руки, кирку и тачку, чтобы подвозить к вагонетке отбитые куски породы с вкраплениями друз родохрозита.
Шагая по туннелю, он то и дело обходил старые ржавеющие вагонетки и отбойные молотки, брошенные покинувшими выработку шахтерами после закрытия «Парадиза». Сбыть ставшее ненужным оборудование владельцам было некуда, так как ближайшие шахты прекратили добычу примерно в то же время, и потому все это железо побросали прямо там, где последний раз им пользовались.
Пройдя семьдесят пять ярдов, Луис уперся в узкую расщелину, в которую с трудом мог протиснуться. Двадцатью футами дальше начиналась его заветная жила. Подвешенная на проволоке лампочка перегорела, и Маркес заменил ее на новую. Потом взял в руки кирку, примерился и начал вырубать из неподатливого гранита вкрапления кристаллов, чем-то напоминающих изюминки в сдобной булочке.
Намахавшись до второго пота, он решил немного передохнуть и тут же вспомнил об опасно нависшем над лазом в расщелину каменном козырьке. Козырек с виду казался прочным, но Маркес не хотел рисковать. Если тот все-таки сорвется во время работы, то ему из этой мышеловки нипочем не выбраться. Долбить его киркой было бы слишком долго и утомительно, так что оставалось только взорвать. С помощью переносного пневматического бура он просверлил в камне отверстие, засунул туда заряд динамита и подсоединил провода к ручному детонатору. Выйдя из расщелины и зайдя за поворот штольни, он нажал плунжер. Глухой удар потряс стены, эхом прокатившись по переходам; сразу вслед за ним послышался характерный шум обвала, и все вокруг заволокло облаком пыли.
Выждав несколько минут, пока не осядет пыль, Маркес, осторожно ступая, вернулся к месту взрыва. Козырька больше не существовало – он превратился в бесформенную каменную груду, частично перегородившую вход в расщелину. Подкатив поближе тачку, Маркес занялся уборкой, вывозя и выбрасывая обломки чуть дальше по ходу. Очистив проход, он поднял голову и бросил взгляд вверх, чтобы окончательно удостовериться в устранении угрозы обвала.
И с удивлением уставился в черный проем с неровными краями, непонятным образом появившийся в арке кровли прямо над жилой. Чтобы получше его рассмотреть, он направил в отверстие луч закрепленного на каске шахтерского фонаря. Внутри высветилось довольно объемистое пространство подозрительно правильной формы. Снедаемый внезапно вспыхнувшим любопытством, Маркес пробежался по штольне и где-то через полсотни ярдов увидел в куче брошенного оборудования то, что искал: ржавый покореженный пролет железного трапа длиной около шести футов. Вернувшись в расщелину, он приставил импровизированную лестницу к стене, взобрался наверх и стал расширять отверстие, осторожно вынимая шатающиеся камни, пока не увеличил его настолько, чтобы можно было пролезть. Затем поднялся на предпоследнюю ступеньку, просунулся в дыру до пояса и осмотрелся по сторонам, разгоняя тьму фонарем на козырьке каски.
Взору его открылось удивительное зрелище: вырубленная в гранитной скале комната, представляющая собой практически идеальный куб со стороной примерно в пятнадцать футов. Безупречно ровные и гладкие стены покрывали аккуратно вырезанные странные письмена. Луис готов был поклясться, что эти знаки оставлены кем угодно, только не горняками минувшего столетия. Но тут луч фонаря упал на каменный пьедестал в центре зала и осветил водруженный на него предмет.
Маркес вздрогнул от неожиданности и чуть не упал с лестницы. Пустые глазницы абсолютно черного черепа смотрели, казалось, прямо на него.
2
Двухмоторный самолет компании «Юнайтед Эйрлайнз» лихо обогнул на вираже парочку пухлых облаков и начал снижение к короткой посадочной полосе, расположенной чуть ли не на самом краю обрывистого берега реки Сан-Мигель. Хотя пилот давно потерял счет взлетам и посадкам в аэропорт} Теллурида, ему всякий раз приходилось заставлять себя сосредоточиться на управлении самолетом, не отвлекаясь на открывающуюся с высоты живописную панораму снежных пиков горного хребта Сан-Хуан. От безмятежной красоты остроконечных вершин и крутых склонов, облаченных в мантию вечных снегов под бездонным лазурным небом, неизменно захватывало дух.
Самолет нырнул в долину, и по обе стороны от него величественно воздвиглись горы. До них было так близко, что пассажирам казалось, будто кончики крыльев вот-вот сбреют парочку эспенов, сиротливо дрожащих кронами на покрытых проплешинами осыпей склонах. Машину и в самом деле тряхнуло, но лишь оттого, что пилот выпустил шасси. А в следуюшую минуту колеса коснулись посадочной полосы и мягко зашуршали по бетону.
В самолете было всего восемнадцать пассажиров, и высадка прошла быстро. Патриция О'Коннелл вышла последней. По совету друзей, уже летавших этим маршрутом, она специально попросила билет на место в хвосте, чтобы любоваться фантастическим горным ландшафтом, а не плоскостью самолета в иллюминаторе.
На высоте 9000 футов недостаток кислорода в разреженном воздухе ощущался заметно, но с лихвой компенсировался его невероятной чистотой и свежестью. По дороге от трапа до здания аэровокзала Пэт дышала полной грудью и никак не могла надышаться. У входа навстречу ей шагнул невысокий коренастый крепыш с бритой головой и пышной темно-каштановой бородой.
– Доктор О'Коннелл?
– Можете называть меня просто Пэт, – ответила она. – А вы доктор Эмброз?
– Можете называть меня просто Том, – подхватывая ее тон, улыбнулся встречающий. – Как долетели?
– Чудесно. Немножко поболтало над горами, но вид сверху заставляет забыть о любых неудобствах.
– Теллурид – прекрасное место, – задумчиво произнес Том. – Иногда мне хочется плюнуть на все, обосноваться в горах и провести здесь остаток жизни.
Внешне доктор Томас Эмброз мало подходил под стереотип серьезного ученого, но он считался одним из самых уважаемых антропологов в мире. Заслуженный профессор Аризонского университета, выдающийся исследователь и аналитик, чьи скрупулезные отчеты о раскопках, проведенных под его руководством, служили общепризнанным эталоном. Пэт знала, что Эмброзу под шестьдесят, но выглядел он лет на десять моложе. Никто бы не подумал, что у него за плечами более тридцати лет поисков следов древнего человека и доисторических культур в юго-западных регионах Северной Америки.