Страница 11 из 139
Через пятнадцать минут все трое разместились в вагонетке и начали спуск в недра «Парадиза». На Пэт, впервые оказавшуюся так глубоко под землей, он произвел неизгладимое впечатление.
– Мне кажется, или действительно становится теплее? – обернулась она за подтверждением к Маркесу... – Вообще говоря, – пояснил тот, – температура повышается в среднем на три градуса Цельсия на каждые сто футов глубины. На нижних уровнях, которые теперь затоплены, жара доходила до сорока.
Вагонетка остановилась. Маркес вылез, покопался в большом деревянном ящике с инструментами, вытащил две шахтерские каски и протянул ученым.
– Для защиты от камнепада? – поинтересовалась Пэт. Маркес рассмеялся:
– И для этого тоже, но в основном для того, чтобы вы не разбили себе лоб о крепежные бревна.
Тусклые лампочки, закрепленные на стойках крепи, неровно мигали над головами пробирающихся по штольне людей. Луис шагал впереди. Если кто-нибудь начинал говорить, слова гулким эхом разносились по туннелю, отражаясь от каменных стен. Пэт то и дело спотыкалась о шпалы старой ржавой одноколейки, но каким-то чудом ухитрилась ни разу не упасть. Собираясь и одеваясь сегодня утром перед вылетом в Теллурид, она еще не догадывалась, насколько мудрым окажется спонтанное решение обуться в туристские ботинки. Ей казалось, что они тащатся уже целый час, хотя на самом деле весь путь до входа в расщелину занял не больше десяти минут. Вслед за проводником они протиснулись в узкий лаз. У приставленного к стене железного лестничного пролета Маркес остановился и жестом указал вверх, на озаренный изнутри электрическим светом проем.
– После вашего вчерашнего визита я провел туда свет, доктор Эмброз. Стены гладкие, отражают не хуже рефлекторов, так что с изучением надписей у вас затруднений не возникнет. – С этими словами он отступил в сторону и помог Пэт подняться по лестнице.
Не зная заранее, чего ждать, она была ошеломлена и потрясена. Только теперь она поняла, что чувствовал Говард Картер, первым увидевший гробницу Тутанхамона. Взгляд ее сразу словно магнитом притянуло к черному черепу. На цыпочках, затаив дыхание, она благоговейно приблизилась к пьедесталу, не отрывая глаз от светящейся матовым блеском отполированной поверхности сокровища.
– Уникальная вещь! Вы согласны со мной, доктор? – не скрывая восхищения, обратилась Пэт к присоединившемуся к ней Тому Эмброзу.
– Да, работа исключительная, – согласился тот. – Между прочим, обратите внимание на материал. Вулканический обсидиан, если не ошибаюсь.
– Я видела череп, найденный в Белизе и вырезанный древними майя из цельного кристалла горного хрусталя, но тот по сравнению с этим не более чем грубая ремесленная поделка.
– Я слышал, что хрустальный череп излучает световую ауру, и от него исходят странные звуки.
– Должно быть, он, когда я его обследовала, впал в летаргический сон, – улыбнулась Пэт. – Я глазела на него, он глазел на меня, но никаких необычных проявлений активности я не заметила.
– Не могу себе представить, сколько лет или даже поколений ушло, чтобы без лазерной техники и других современных инструментов сотворить и отшлифовать такой сложный предмет из столь хрупкого материала. А какая колоссальная ответственность на плечах мастера: подумайте, одно неверное касание резца – и все вдребезги!
– Полировка безупречная, ни единой шероховатости, – отметила Пэт, осторожно проведя пальцами по поверхности черепа. – Просто чудо, вы не находите?
Эмброз жестом обвел камеру:
– Весь этот зал – чудо! Чтобы только нанести на стены и потолок все эти письмена, полудюжине искусных резчиков по камню понадобилась бы целая жизнь. Так ведь еще и стены надо было предварительно отполировать. Да и выдолбить помещение таких размеров в сплошном граните меньше чем за несколько лет невозможно. Я тут вчера сделал кое-какие замеры. Четыре стены, пол и потолок представляют собой идеальный куб. Если где-то и есть отклонения, они не превышают долей миллиметра. И совершенно непонятно, каким путем покинули его создатели? Прямо как в классическом старом детективе: тело убитого в запертой изнутри комнате без окон, дымохода и вентиляции.
– А как же отверстие в полу? – удивилась Пэт.
– Случайно образовалось при взрыве мини-заряда динамита. Наш друг Луис Маркес трудится над добычей полудрагоценных камней и решил немного обезопасить подходы к жиле.
– Тогда я вообще не понимаю, как им удалось проделать подобный трюк.
Эмброз показал на потолок:
– Единственная зацепка, которую я нашел, – микроскопический зазор по всему периметру потолка. Рискну предположить, что строители этой камеры сначала вырубили ее в скале, а потом накрыли сверху точно пригнанным по размерам каменным блоком.
– С какой целью?
Эмброз развел руками и усмехнулся:
– Это уже не в моей компетенции. Ответы вам придется искать самой – для того вы сюда и прилетели.
Пэт достала из поясной сумочки блокнот, кисточку и лупу. Подойдя к стене, она смахнула кисточкой пыль веков и принялась изучать очищенный фрагмент под увеличительным стеклом. Несколько секунд она внимательно рассматривала странные знаки, потом перевела взгляд на потолок. Лицо ее выражало полное недоумение.
– С потолком, думается, я разобралась: это карта звездного неба, – уверенно заявила Пэт, повернувшись к спутнику. – А вот символы на стенах... – Она замялась, подыскивая слова, потом махнула рукой и выпалила: – Боюсь, это всего-навсего фальшивка, оставленная горняками, пробившими штольню.
– Что заставляет вас так думать? – насторожился Эмброз.
– Они не имеют аналогов ни с одной древней письменностью.
– А расшифровать хоть что-нибудь вы можете?
– Пока могу только сказать, что это не пиктографическое письмо, типа иероглифов, и не логографическое, где каждый символ соответствует отдельному слову. Больше всего эти знаки напоминают алфавит.
– Иначе говоря, вы склонны считать их буквами, каждая из которых выражает гласный или согласный звук? – уточнил Эмброз.
Пэт утвердительно кивнула:
– Совершенно верно. Только я никак не могу решить, с чем мы имеем дело: с зашифрованным посланием потомкам горняков-остряков или все-таки с оригинальной доисторической системой письменности.
Эмброз внимательно посмотрел на нее:
– Не могли бы вы все же пояснить подробнее, почему подозреваете здесь чей-то розыгрыш?
– Я ведь уже сказала, что эти письмена не имеют ни малейшего сходства ни с одним из известных науке памятников письменной речи за все века человеческой истории.
– А чуть позже высказали прямо противоположную точку зрения: что они могут оказаться оригинальной системой письменных знаков.
Пэт протянула Эмброзу лупу:
– Не будем спорить, лучше взгляните сами. Все символы отличаются удивительной простотой и, я бы сказала, законченной лаконичностью линий. Использование геометрических форм в сочетании с отрезками прямых – самый эффективный метод алфавитной конструкции. Вот почему мне не верится в их принадлежность какой-нибудь древней культуре.
– Но расшифровать их все-таки реально? Тогда мы точно определим, розыгрыш это или неизвестный науке текст.
– Узнаю, когда сниму кальки и прогоню их через университетский компьютер. Среди древних надписей крайне редко встречаются тексты со столь однозначной, четкой и ярко выраженной структурой. Это большой плюс при составлении программы дешифровки. Беда в другом: не имея в своем распоряжении аналогичных образцов, мне не от чего оттолкнуться. А компьютер может нащупать какой-то перспективный путь исключительно методом проб и ошибок. И одному богу известно, сколько на это уйдет времени.
– Эй, как вы там? – крикнул снизу Маркес.
– Думаю, на сегодня мы почти закончили, – отозвалась Пэт. – Кстати, у вас в городе найдется магазин канцтоваров?
– Даже два.
– Отлично. Мне понадобится несколько больших рулонов кальки и прозрачный скотч, чтобы склеить их в широкие полосы, которые я могла бы при... – Пэт осеклась на полуслове, настороженно прислушиваясь: откуда-то из глубины штольни донесся отдаленный рокот, и пол камеры ощутимо дрогнул под ногами.