Страница 14 из 38
— Прости…
— Что прости? ЧТО ПРОСТИ?
Но вместо слов… вместо эмоций… на каменном, моем, лице… покатились слезы.
Сорвались. Наконец-то сорвались… Буйной, безудержной, адской рекой.
Давно вы меня… не мучили.
Я замерла, не дыша,
… медленно умирала.
Ледяные мгновения. Минута сомнений. Тяжелая. Больная минута.
Я не шевелилась. Не хотелось больше жить.
Почему-то…
вот так просто…
сегодня…
я вновь сломалась.
Вдруг Виттория подошла ближе.
И жадно обняла.
— Жозе. Девочка моя. Не плачь. Не разрывай мне душу до конца, — прижала к сердцу. — Не плачь. Слышишь, не плачь! Я же тебя люблю. Люблю. Как дочь люблю. И все пойму…
Нежный, заботливый поцелуй в макушку.
— Не плачь…
— Простите… все меня, я не хотела, — едва слышно прошептала.
Уткнулась лицом ей в шею. Зарылась в волосы… и дико, звонко зарыдала.
Истерика сорвалась, взорвалась… полной мощью.
… ливнем из безмозглой… тучи.
— Пошли, я тебя отвезу.
— Я САМ, — резко, гневно перебил Витторию Асканио.
С вызовом уставилась в глаза.
— А ты еще ответишь, за все, свои, поступки.
— Не сомневаюсь, — и требовательно вытянул меня из ее объятий.
Жадно прижалась щекой к его груди. Скрутилась калачиком на сидении, прячась под его пиджаком.
… а перед глазами только и Доминик.
Чертов Бельетони… с той шлюхой.
Не сразу и поняла, что творю.
Резко дернувшись, собрав остаток сил (иль второе, гневное, отчаянное дыхание), забралась на колени Асканио и жадным поцелуем впилась в губы.
Месть… за месть.
?
И так по кругу.
?
Инстинктивно ответил, ответил мне.
Руки скользнули по телу, обнимая, прижимая к себе…
Но буквально еще мгновение — и отдернулся, отстранил меня от себя.
— Жозефина.
А я не даю говорить. Не даю ронять слова. Ненужные, ненужные МНЕ, слова.
И снова впиваюсь поцелуями, подбивая… на ошибку.
— Жозе, — резко, грубо оттянул меня от себя, — ты пьяная. Сильно пьяная.
— И что?
— Не хочу, чтобы потом жалела.
— Не буду, — и снова поцелуй в губы. Жадный, страстный…
Откровенно требующий близости, поцелуй.
— НЕТ, — силой стянул меня с себя и завалил рядом на сиденье.
Дура. Дура!
Ухватилась за воротник и потянула на себя.
Невольно повис сверху.
— Прошу, Жо. Не дорывай то, что есть.
Слова током пронзили сознание. Замерла. Замерла…
Невольно обмякли руки, выпустив лацканы, ворот…
Отстранился.
Неужели, он догадался про Доминика?
Неужели?
Видимо, уснула. Уснула я, затерявшись в мыслях.
Пришла в себя только под вечер.
Не сразу сообразила, где была.
Огромная, усыпана множеством маленьких, ажурных подушечек, кровать.
Просторная, шикарная, убрана в стиле рококо… комната.
И я. Я… в чужой постели.
Асканио покорно спал на диванчике, у окна.
Но едва я дрогнула, как открылись его глаза.
Живо, но все еще вперемешку с дурманом сна, в миг дернулся, приблизился ко мне.
— Ты как?
— Г-голова болит, — едва слышно прошептала.
— Ты всю ночь… рвала. Видимо, сильное отравление.
— Передоз, — невнятно пробормотала себе под нос.
Криво, печально улыбнулся. Подобрался ближе. Удобно расселся и заботливо обнял.
— Бедная, бедная моя девочка, — ласково поцеловал в макушку.
— Прости меня, прости за все…
……….. промолчал.
Глава Шестнадцатая
И, тем не менее, был сорван мой стоп-кран.
Все то время, что я пыталась прогнать депрессию… радикальными, порой дурными, методами…
… видимо, лишь обманывала себя.
Ничего не прошло. Просто притихло. Временно притихло.
И теперь, когда снова смогли пробраться сквозь скорлупу… в душу, откопать из-под плотно прибитой почвы… мое сердце, все пустилось по кругу.
Только еще хуже. ХУЖЕ.
Теперь уж всё, всё вместе навалилось на меня, прибив к земле.
Любые, даже мелкие, желания потухли. Сверкая лишь иногда, где-то отдали, в золе… слепыми, невнятными огоньками.
Отчего-то снова не хотелось жить.
Жить.
Странно выходит, встречаюсь с одним, ночами думаю о другом.
А его поступок, ЕГО…
А что я ждала?
Глупый флирт… воспринимаю за влечение, симпатию. Любовь?
Бывают же. Бывают же такие… ДУРЫ.
А сама…. сама, что, была лучше? Разве?
Женатые, разведенные… сегодня один, завтра другой.
Что это было?
Не спала. Да все равно вела себя, как шлюха.
И теперь уж ты такая не надобна.
Гордая… или легкодоступная.
Одно дерьмо…
… никому ненужное.
Поиграть, потрепать — и бросить.
Вот нынче твой удел.
Больше всего жалко Асканио. И зачем он со мной возиться?
Хожу днями, как неприкаянная.
Учеба — его кабинет — моя комната.
И так день у день.
И ни радости, ни удовольствия, даже покоя не дарю.
Лишь грусть, тяжесть и отвратительное состояние.
Куда я качусь? Куда?
Моя апатия — его боль.
Разве можно заставлять терпеть…?
Думаю, он догадывается о причинах… моих страданий, терзаний, боли… И как тогда можно заставлять быть для меня поддержкой? Терпеть изливания… чувств по другому мужчине?
КАК?
Но и не могу… Не могу… остановиться, взять себя в руки.
Без него мне не справиться (или я и не хочу пытаться побороть всё самостоятельно?).
Иду, бегу к нему, как наркоман… к дилеру…
За покоем, беспечностью.
Он терпит, терпит. Молчит. Успокаивает, прижимает к сердцу… и терпит.
Ненавижу, ненавижу себя… за эту слабость. НЕНАВИЖУ…
…и снова бегу.
Сегодня всё еще хуже.
Снова приснился Доминик. Мы были вместе. Гуляли, обнимались, целовались.
Черт! ЧЕРТ! Как же больно! БОЛЬНО!!!!!!!!!!!!!
Влюбилась?
Ха-ха.
И снова я влюбилась… в дерьмо. ВЛЮБИЛАСЬ.
По-моему, я только и умею выискивать очаги неистовой боли…
Или, что еще хуже, ПРИДУМЫВАТЬ их себе…
чтобы потом упиваться ими до безумия, дикого крика… и полного отчаяния.
Чтобы потом ненавидеть жизнь.
… так и есть…
Не пошла сегодня на учебу…
Бреду, бреду… уже в третий раз вдоль острова.
Асканио занятый. С самого утра в делах.
И я… наедине со своими внутренними катами.
А знаете, знаете, как улыбается бездна?