Страница 33 из 47
— Для многих? А ну, ну, поподробнее, — игриво заулыбался Мэт и еще больше развернулся ко мне лицом, дабы лучше видеть мои эмоции.
— По крайней мере, я знаю, знала… четырех, которые считают эти буквы — символом умиления, восхищения, и чуть ли не примера для наследования.
— Даже так? — язвительно переспросил вампир, заливаясь радостной ухмылкой.
Мне кажется, или он надо мною издевался? По-доброму, по-дружески, но издевался?!
— Мэт, перестань, — злобно гаркнул Кайл и в миг напрягся.
— Эх, Дейнли, какой ты зануда, — наигранно надул губки на мгновение. Как дитя… Нахмурил бровки. Стоп, и это про этого человека говорили, что ему восемьдесят девять лет? Эй, Эй. Вы ничего не перепутали?!!
— Майя, а, Майя, что ты еще слышала про эти "веселые четыре буквы"? А? А ну, порадуй старика. Дай потешиться над былыми шалостями! — мило улыбнулся Мэт и тут же уложил свой подбородок на спинку своего сидения. Милые, умоляющие глазки уставились на меня, заклиная признаться.
— Позязя, — шутливо перековеркал слово парень и снова невинно, наивно "заморгал" веками, как кокетливая дамочка.
— "ТХПМ" — название нынче знаменитой четверки, — ай, четверки! И моих — четверо!.. — мошенников, угонщиков, грабителей, обманщиков и, просто…. убийц. И за помощь в поимке одного из них даже объявлено вознаграждение… приличное вознаграждение…
Неужели…. неужели…. неужели, это правда? Неужели мой Кайл, этот Мэт, Грэм и Шон — это и есть те самые…?
— Вот так всегда, — тяжело вздохнул вампир и обижено опустил глазки в пол. — Ты стараешься: рвешь, бьешь, кусаешь, — а они тебя все равно в "плохого парня" запишут. Да и еще общественность толкают на гадкие мысли…
Ноты иронии, злой шутки плясали в его словах… нет, все же доброй шутки, хотя и со вкусом черного юмора.
— Так, нечего тут разводить эту тему, — тяжело вздохнув, наконец-то отозвался Кайл. Раздраженный, грубый, рычащий голос заставил меня обернуться к нему.
— Ладно, — в миг отрезвев от такой реакции, вполне серьезным голосом отозвался Мэт. — Пошутили и хватит. Просто запомни, Т. — Таурс, — эт я. Х. — Хамелеон — Кайл. П. — Псих — Грэм. М. — Малой — Шон. Ясно?
Х… Хам… Хамелеон? Кайл…
Кайл — Хамелеон?
— Мы при чужих обычно по прозвищам зовем друг друга. К чему лишние факты биографии? Хотя теперь, раз ты говоришь, что мы стали такие знаменитые и для общественности, глупо палить эти "имена".
— Я сама не раз видела в газетах… эти… ваши псевдонимы… Просто…
— Что? — не выдержав моей долгой, растянутой речи, резко перебил Кайл.
— Просто, я всегда думала, что они… они — ублюдки.
— Ну, спасибо на добром слове, — неожиданно расхохотался Мэт. — Порадовала, так порадовала!
— Просто… — и снова глупая, отчаянная попытка оправдаться. — Просто, я видела лишь результаты ваших поступков. Те результаты, о которых писалось в газетах, то, что навязывали копы.
— Ты же сама сказала, что были те, кто умилялся нам. Значит, не все так там плохо было расписано? — не сдержался от уколки Мэт.
— Возможно…. просто, я человек других правил жизни…
— Ну, да, мы тоже когда-то такими были.
— СМИТ, ХВАТИТ! — вдруг дерзко крикнул Кайл и нервно заскрипел зубами.
— Что, хватит? Дейнли, почему ты не хочешь рассказать, что всех нас толкнуло на это? Почему я должен молчать о том, что я видел, как унижали, разворовывали бедных ради прекрасной жизни богатых "царей" у власти? Как всюду правят только те, кто успел кое-где пригреться и вовремя что-то стащить? Неужели я должен молчать о том, как ни за что самосудом казнили родителей Грэма? Как убили сестру и племяшу Шона? Как мучили твою жену?
— СУКА, ЗАТКНИСЬ! — в миг Кайл бросился к Мэтту и схватил его за воротник и яростно сжал. Нервно оскалив зубы, он всматривался ему в глаза, казалось, заживо выедая там душу.
— Если Майя теперь одна из нас, — злобно рыча в ответ, гневно проговорил Мэт, — То пусть все знает. Иначе я знаю, как ты будешь все это держать в себе, боясь признаться. ПУСТЬ ЗНАЕТ и уже решает теперь, кто мы — подонки или обозлившееся на весь мир твари.
Резко дернул и в миг отпустил. Отстранился. Откинулся на спинку и с презрением отвернулся к окну.
Жену… жену… Тихим шепотом повторялось у меня в голове…
Как сказал Мэт, решать теперь нужно, а не потом…
— Ты женат? — едва слышно проговорила я, мысленно возведя уже напротив своего сердца кинжал. Короткое слово — и я…
Тяжело сглотнул.
Все еще смотрел в окно, едва дыша.
— ТЫ ЖЕНАТ?! — злобно закричала ему в лицо, уже задыхаясь от боли, от слез…
Нет, нет, НЕТ! НЕ отвечай! Умоляю! Умоляю! УМОЛЯЮ!
Не отвечай…
Я не выдержу такой правды… Я не выдержу, того, что ты… ты со мной играешься… Что в этом мире есть та, кому ты уже принадлежишь…
Умоляю…
Казалось, я готова была либо сейчас взорваться, либо замертво упасть…
Я тебе поверила, я тебе хотела отдать… себя… отдать целиком… навсегда…
А ты…
Молчишь?
Молчи…
Молчи…
Я уже все поняла…
Я едва соображала, что творю.
Рука робко коснулась замка на дверки. Напуганные, но упорные движения — врата раскрылись, жадно зазывая меня в ад. Вывалилась. Выползла, вытолкнула себя из машины…
И что было дури, что было боли, рванула со всех сил бежать куда глаза глядят.
ДУРА! ДУРА! ДУРА!!!
Резкий удар. Я едва удержалась на ногах, лишь благодаря его рукам. Жадно уцепившись за рукава его пальто, я повисла в объятиях, словно сломанная кукла.
— Что ты делаешь? ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, МАЙЯ? — жадно шептал мне на ухо, окончательно сводя с ума. Спешно глотая свои слезы, я разрывалась на части, тихо испепеляясь болью.
— Отпусти меня, отпусти, умоляю, — я взбешенно начала биться в его объятиях, как птичка в клетке, биться, рваться, умирать…
Крепко сжал, насильно уткнув лицом себе в грудь.
— Майя, ну, что ты несешь? Если бы у меня была жена, какого бы хрена я таскал тебя за собой? Был женат. Был. Полвека назад. Мне было двадцать, а ей — восемнадцать. Поженились. Вкусили счастья. А дальше… Дальше все поломалось. Развалилось. Врачи поставили страшный диагноз. Она умирала, понимаешь, медленно умирала… сгорала изнутри… у меня на руках. Хирурги отказывались делать операцию, лишь по той причине, что заплатить за все это я не смогу. Не было у нас тогда таких денег. Не было… Я — никто. Она — никто. И родителей богатых у нас нет. Так что льготного билета в жизнь не получили… Я пытался наскрести нужную суму. Занимал, воровал, грабил, перегонял тачки — но… Это были лишь копейки. Я не успел ее спасти. Она умерла. Похоронил, но долго еще носил в своем сердце. Долго. Время притупило боль, стерлись многие воспоминания. И она окончательно от меня ушла. Майя, это было пятьдесят лет назад. Я ее помню, но любовь давно уже переросла в отголоски памяти. Слышишь, Майя, слышишь? Теперь я люблю ТЕБЯ. Сильно ЛЮБЛЮ, и нечего соревноваться с моим прошлым.
Ласково провел рукой по волосам, а затем поцеловал в макушку.
Отстранил от себя. Глаза в глаза.
Несмелым касанием тыльной стороны ладошки стер мои слезы.
Его холодный тоненький нос дотронулся своим кончиком к моему. Легкое поддразнивание, нежно касаясь, играя, лаская, несмело завиляв им из стороны в сторону. Замер. Глубокий жадный вдох. Робко облизал свои губы — и тут же прильнул ими к моим…