Страница 37 из 97
Слуга наполнил кубки дымящейся розовой влагой, источавшей приятный аромат.
Лал-Вак протянул кубок Джерри:
– Полагаю, наш любимый напиток придется тебе по вкусу, хотя к марсианской кухне ты, быть может, привыкнешь не скоро.
– Что это за напиток?
– Мы зовем его «пульчо», - отвечал Лал-Вак. - В умеренных количествах он приятен и бодрит, но в излишних может сильно опьянить.
Землянин пригубил пульчо и убедился, что ученый говорил правду - напиток был приятным и бодрящим.
Бронзовокожий слуга поспешил долить кубок до краев, взяв его так, что на миг накрыл кубок своей ладонью.
Затем он подал Джерри кубок, но едва землянин поднес его к губам, как ученый проворно выхватил у него кубок. Вскочив, Лал-Вак выхватил кинжал и приставил его острие к груди раба, бросив несколько резких слов.
Дрожащей рукой раб принял кубок и одним глотком осушил его. Тотчас же его глаза подернулись дымкой и остекленели. Скорчившись, раб рухнул на пол и неподвижно застыл.
– Мне показалось, что он бросил что-то в твой кубок, - проговорил Лал-Вак, - и теперь я вижу, что не ошибся. Но мне нужно было убедиться в этом.
– Ты хочешь сказать, что этот парень пытался меня отравить?
– Именно, - кивнул Лал-Вак. - Он, конечно, только исполнитель. Похоже, у тебя в Ралиаде есть враг, причем это человек из самых влиятельных.
– Но кто же это может быть?
– Это мы и попытаемся выяснить… Но позже, - ответил ученый, направляясь к двери. - А сейчас я позову стражу. Нам никому нельзя открывать всю правду о том, что случилось. Так что ради твоего же блага, когда я научу тебя нашему языку, помни, что этот невежа не нашел ничего лучшего, чем свести счеты с жизнью у нас на глазах.
Глава 6
Усердно занимаясь под умелым руководством Лал-Вака, Джерри быстро научился читать и писать на языке Марса. Ученый также обучил его марсианским манерам и обычаям и описал ему раскинувшийся снаружи исполинский город.
– Ралиад, - говорил Лал-Вак, - справедливо именуется «Городом тысячи садов». Здесь на крыше каждого дома, будь то императорский дворец или ничтожнейшая хибара, есть свой сад. Этот город так велик, что в нем больше жителей, чем во всей моей родной стране - Ксансибаре. Постоянное население Ралиада - свыше ста миллионов, а число приезжих ежедневно достигает самое меньшее двадцати пяти миллионов. Здесь пересекается больше каналов, чем в любом из шести городов планеты, а каналы на Марсе - главные торговые и транспортные артерии.
За пять дней до назначенной даты суда Джерри ужинал в обществе Лал-Вака, когда ученый вдруг сообщил ему:
– Я приготовил для тебя сюрприз. Ее императорское высочество совила, когда я рассказал ей, что ты освоил наш язык и что у тебя есть к ней прошение, милостиво согласилась выслушать тебя.
– Здорово! Когда пойдем?
– Не спеши, - улыбнулся Лал-Вак, - прежде закончим ужин. У нас еще много времени. В назначенный час за тобой пришлют стражу - если помнишь, ты все еще пленник. Думаю, нужно одеть тебя подобающим образом, чтобы выказать должное уважение ее высочеству.
– Мой армейский мундир уже сильно обносился, - заметил Джерри.
– У нас на Марсе принято одеваться согласно своему сословию. Насколько я знаю, ты благородной крови.
– Напротив, - ответил Джерри, - в моей стране нет знати. У нас есть великие люди - финансисты, военные, ученые, деятели искусства, - но знатных людей нет.
– Это мне известно. Но доктор Морган рассказал мне, что происходит из знати другой страны - кажется, он называл ее Ирландия. Это дает тебе право носить на Марсе оранжевое с черной каймой.
– Правда, я и забыл, что мой первый американский предок был ирландским виконтом. Однако он отказался от этого титула, значит, и я не могу на него претендовать.
– Это не меняет твоего происхождения.
– Правда, но я все равно хочу остаться верным его взглядам.
– Тогда тебе придется надеть черную одежду плебея. Лал-Вак позвал слугу и велел принести одежду плебея.
Скоро Джерри уже разглядывал себя в отполированном золотом зеркале. На нем была юбка-кильт из черного глянцевитого бархата, на ногах - черные сапоги из мягкой кожи. Его талию обхватывал широкий пояс, сплетенный из серебряных колец, на котором слева висели пустые ножны для меча, а справа - ножны для даги. Оружие убрали, чтобы показать его статус пленника. Руки и торс Джерри были обнажены, если не считать - в соответствии со здешними обычаями - надетых на него серебряных браслетов и медальона. Головной убор представлял собой подобие черного тюрбана и закреплялся на голове с помощью ремешка, который проходил под подбородком, - ремешок был из искусно сплетенных серебряных колечек. Тюрбан был сделан из тонкой, но прочной ткани и в свою очередь скреплен ремнем. Тюрбан можно было распустить, и тогда он превращался в покров, доходивший до колен.
Несколько минут спустя стражник распахнул двери, и вошел паж.
– Ее императорское высочество Джуния, совила кальсиварская, желает видеть Лал-Вака и Джерри Моргана!
Они ответили на салют и вслед за пажом вышли в коридор, где к ним присоединились два вооруженных стражника.
Паж провел их к ближайшему спиральному туннелю, и они в экипаже поднялись ярусом выше. Здесь они прошли по точно такому же коридору, и, когда остановились у задернутой синими портьерами двери, которую охраняли два стражника, Джерри сообразил, что покои Джунии находятся как раз над теми, где он живет.
Паж вошел первым - объявить об их прибытии, затем вернулся и сказал, что они могут войти. В большой комнате, обставленной с истинно царским великолепием, на висячем диване, обитом синим бархатом, полулежала, опираясь на локоть, Джуния, окруженная стайкой фрейлин.
Джерри остановился перед ней, прикрыв ладонями глаза, как полагалось приветствовать царственных особ, и у него перехватило дыхание - так хороша была принцесса.
– Прикрываю глаза перед величием вашего высочества, - пробормотал он.
Она ответила, небрежно прикрыв ладонью глаза, - так приветствовали тех, кто ниже по сословию, - и обернулась к Лал-Баку:
– Ты, вероятно, ошибся? Сегодня днем ты просил у меня аудиенции для знатного дворянина из другого мира, и я согласилась. Теперь же ты приводишь ко мне плебея - на такую выходку не осмелился бы даже зовил, мой брат.
– Я могу объяснить все в нескольких словах, ваше высочество, - отозвался Лал-Вак. - Благородный предок Джерри Моргана отрекся от своего титула. Хотя ничто не может лишить Джерри благородной крови, он происходит из страны, где не существует титулов, а потому предпочитает оставаться плебеем.
– Ну и манеры! Хотя чего же ждать от человека, который с первой нашей встречи наносит мне оскорбление за оскорблением.
Лал-Вак хотел было ответить, но Джерри опередил его.
– Боюсь, что ваше высочество неверно истолковали мои намерения. Поскольку я пришел просить прощения за те самые действия, о которых вы упомянули, я надел черные одежды плебея в знак смирения.
– О, это уже лучше, - заметила Джуния и чуть улыбнулась. - Я не ожидала такой сообразительности от человека, который совершил так много плачевных ошибок.
– Как милосердно с вашей стороны назвать мои проступки ошибками!
– Если бы я не считала их таковыми, то не согласилась бы на эту аудиенцию, - заметила Джуния.
– Вы даете мне надежду, что прощение, которого я искал, может быть мне даровано.
– Ты уже получил его.
– Моя благодарность безмерна! - воскликнул Джерри с совершенно излишним пылом.
Джуния ничего не сказала, но опустила карие глаза, и легкий румянец тронул ее милое лицо.
На миг Джерри застыл, не видя и не осознавая ничего, кроме очарования этой девушки. Затем Лал-Вак тронул его за плечо, и чары разрушились.
– Пойдем, - тихо сказал ученый. - Аудиенция окончена. Как во сне, Джерри отсалютовал и вышел, сопровождаемый Лал-Ваком и двумя стражниками.
Лал-Вак заговорил по-английски, чтобы его не поняли стражники: