Страница 21 из 97
Торн, повисший на краю сети, летел в полусотне футов над вершинами деревьев. Риск был велик… И все же землянин решил рискнуть. Он подтянулся повыше, пока край сети не оказался на уровне его бедер, перекувырнулся и, выпустив сеть, камнем полетел вниз - ногами вперед.
На ногах у него все еще были надувные башмаки, и это значительно смягчило удар, когда Торн врезался в верхушку огромного дерева и рухнул вниз, ломая на лету ветви. Он пролетел через крону и, ударившись ногами о землю, подскочил, как резиновый мячик, на своих водных башмаках. Еще несколько прыжков, с каждым разом все ниже, и Торн сумел затормозить, вцепившись в какой-то куст. Потом он проворно стащил с ног башмаки, сунул их под мышку и побрел прочь, проламываясь через густой кустарник.
Лиственный полог над головой Торна сплетался так густо, что землянин не мог разглядеть своих преследователей, зато хорошо слышал их крики и угадал, что один из солдат приземляется. Однако тот же густой полог помешал врагам разглядеть Торна, чему землянин был крайне рад.
Торна опечалило, что его верного друга и слугу взяли в плен, но сейчас он ничем не мог помочь Йирлу Ду - разве что сам был бы взят в плен или убит. Более того, существовал еще долг перед Тэйной. Он непременно должен был уцелеть и остаться на свободе, чтобы помочь ей.
Вскоре Торн вышел на берег узкой речушки, которую почти целиком укрывали от обзора с воздуха лианы и ветви прибрежных деревьев, которые сплелись над ней в непроницаемую завесу.
У речушки, как выяснил Торн, было великое множество притоков, и он путешествовал по ним без отдыха несколько часов.
Уставший, проголодавшийся и изнывающий от жажды, он в конце концов решил устроить привал, отдохнуть и подкрепиться. Вместо того чтобы выйти прямо на берег, Торн ухватился за низко свисавшую лиану, раскачался, перебрался на другую лиану и по ней взобрался на дерево. Сняв и повесив на спину водные башмаки, дальше он перепрыгивал с дерева на дерево и наконец приземлился.
Безмерно уставший, Торн с наслаждением бросился ничком на ковер из мягкого упругого мха под раскидистыми ветвями гигантского ароматического себолиса. Глотнув из фляги, он открыл короб и достал порцию сушеного мяса и лепешку. Запив еду большими глотками воды, Торн отдохнул на мягком мху, затем собрал вещи и снова тронулся в путь.
Торн чувствовал, что сумел обвести погоню вокруг пальца и его уже не смогут разыскать, а потому решил, что можно не торопиться. Он шел себе и шел по диковинным марсианским джунглям, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть поближе незнакомые цветы или плоды, полюбоваться фантастическими, часто гигантскими насекомыми, необыкновенными зверями, птицами и ящерами.
Какое-то время он шел по заболоченной земле, где при каждом его шаге следы заполнялись водой, частенько шлепал прямо по мелким озерцам. Иногда ему приходилось надевать водные башмаки, чтобы одолеть места, где деревья стояли по пояс в воде. Встречались ему и довольно большие полосы сухой земли, всегда поросшей лесом.
Когда Торн вошел в один из таких лесов, на глаза ему попалась колония светло-зеленых гусениц, чьи тела и головы были покрыты острыми желтыми шипами. Гусеницы сильно различались по размерам - самые маленькие были едва ли не в дюйм длиной, самые крупные - длиной в добрых три фута и соответственного обхвата. Все гусеницы грызли листья, кроме нескольких самых крупных - они деловито наматывали коконы. На ветвях деревьев, на скрученных, как веревки, креплениях уже висело много готовых коконов. Все они были светло-зеленого цвета и шелковисто поблескивали.
Один из коконов висел прямо над тропинкой, по которой шел Торн, и качался как раз перед глазами землянина. Из чистого любопытства Торн протянул руку и, ощутив под пальцами шелковистую оболочку, ущипнул ее, чтобы проверить ее толщину. Тотчас же в уши его вонзился жалобный тоскливый вопль. Он сильно смахивал на плач новорожденного младенца и исходил, казалось, из недр кокона.
Торн отдернул руку, но плач не затихал. И вдруг воздух над его головой вскипел от множества трепещущих крыльев. Что-то резко тренькнуло, и маленькая стрела вонзилась ему в ногу. Другая стрела просвистела мимо уха, третья царапнула руку. Торн понял, что на него напали воины Малого народца, и вдруг вспомнил о подаренном кольце. Он поспешно вытащил его из кошеля на поясе и потер кольцо о ладонь. Тотчас же треньканье тетивы прекратилось, и там, где только что Торн слышал хлопанье крыльев, он увидел паривших в воздухе ульфов.
Все они были ненамного больше Эринэ, и черты лица у них были такими же разными, как у людей. Их усики - подлиннее, чем у Эринэ, - торчали из блестящих металлических шлемов, в которых специально для этой цели были проделаны дырочки. Ульфы носили легкие кольчуги, доходившие до бедер и перехваченные на талии зелеными шелковыми кушаками, к которым были привешены мечи и даги. Кроме того, каждый воин держал в руке маленький лук, а у бедра - колчан со стрелами.
Один из маленьких воинов приземлился и, подойдя к Торну, почтительно ему отсалютовал:
– Флисвин, йен ульфийских лучников, прикрывает свои глаза в сиянии твоего присутствия, человек Древней расы и друг Эстабиля Великого. Мы сожалеем, что по неведению напали на тебя, и, униженно моля о прощении, предлагаем тебе наши услуги и внемлем твоим приказаниям.
– Приветствую тебя и твоих лучников, йен Флисвин, - ответил Торн, отсалютовав ему. - Движимый любопытством, я дотронулся до этого кокона, но не хотел причинить ему вреда.
– Наши дети легко пугаются от прикосновений чужаков, - пояснил Флисвин, - а мы, их стража, не можем непрерывно наблюдать сразу за всеми. Если бы при малейшей угрозе они не призывали нас своим плачем, многие из них могли бы погибнуть.
– В таком случае я счастлив, что твои лучники не оказались чересчур меткими.
– Будь ты магоном, стрелы превратили бы тебя в подушечку для булавок, - поспешил заверить его Флисвин. - Но мы видели, что ты принадлежишь к Древней расе, а потому стреляли так, чтобы только отпугнуть тебя. Что ты потребуешь от нас, Носящий Кольцо?
– Я буду благодарен вам, если вы поможете мне отыскать Тэйну, дочь вила Мирадона, - отвечал Торн. - Я - рад таккорский.
Услышав его титул, ульфы все как один отсалютовали ему.
– Нам выпала двойная честь, - сказал Флисвин, - ибо ты не только Носящий Кольцо, но и владыка Таккора. Что касается Тэйны, если только она на таккорских болотах, наш вил отыщет ее. Позволь мне провести тебя к нему.
Послав вперед гонца возвестить об их прибытии и оставив одного из воинов командовать лучниками в свое отсутствие, Флисвин повел Торна за собой. Вскоре землянин услышал, как привычный гул насекомых и птичье пение перекрыл чарующий звук - словно перезвон тысячи серебряных колокольчиков. Однако, подойдя ближе, Торн понял, что это вовсе не колокольчики, а слитный хор ульфийских голосов. Скоро он уже мог различить слова песни и с изумлением понял, что это приветственный гимн в его честь.
Торн и его проводник вышли в живописную долину с крутыми зелеными склонами. В долине толпилось, а вернее сказать - роилось множество ульфов, мужчин и женщин, и все они пели - одни при этом парили в воздухе и трепетали крыльями, другие сидели на деревьях или на камнях, выступавших из зеленых склонов, третьи стояли у входов в пещеры, которыми были усеяны склоны, а прочие толпились на мшистом ковре долины.
Флисвин теперь вышагивал решительно и важно, словно на него возложили в высшей степени почетную миссию. Когда Торн поравнялся с первыми певцами, те принялись осыпать его мелкими благоуханными белыми лепестками. Затем стайка десятка в два ульфиек подлетела к Торну, и одни девушки принялись украшать его цветочными гирляндами, а другие сыпали цветы ему под ноги.
Вдруг пение оборвалось, и Торн, весь обвитый цветочными гирляндами, очутился перед добродушным толстеньким старым ульфом. Весело поблескивая глазками, тот восседал, как на троне, на лепестке огромной лилии.
– Приветствую тебя, Шеб Таккор! - вскричал пухленький старичок, отвечая на салют Торна. - Эстабиль, вил ульфов, рад видеть тебя в пределах Ульфии и желает прилюдно поблагодарить тебя за спасение его дражайшей дочери Эринэ. Если Эстабиль может хоть что-то сделать для тебя, лишь назови свое желание.