Страница 54 из 77
– Ты давно тут живешь? – поинтересовался я.
– У этого жилья такой вид, будто я расположилась здесь на однодневную ночевку, – промолвила Киммери, – но я живу так уже около месяца. Я недавно порвала со своим парнем, да это и заметно, правда?
– С тем самым торговцем ореосами? – Я живо представил себе загорелого, видавшего виды ковбоя, сидящего на лошади на фоне заходящего солнца и подносящего ко рту печенье, как сигарету. А потом, повинуясь тику, я вообразил, как этот же тип сквозь микроскоп разглядывает крошки от печенья, пытаясь разглядеть на них серийные номера.
– Ну да, – подтвердила Киммери мою догадку. – А потом одна моя подруга сказала, что выезжает из квартиры, и предложила мне переехать сюда. Но мне здесь очень не нравится. Я стараюсь поменьше бывать тут.
– И где же ты проводишь время? – полюбопытствовал я. – В «Дзендо»?
– Или в кино, – кивнув, уточнила девушка.
Вообще-то тики не слишком одолевали меня у нее дома. По двум причинам. Первой была сама Киммери – неожиданный бальзам на мою истерзанную за день душу. Второй – беспорядочный поток ключей к разгадке тайны, мой катастрофический визит в «Дзендо». Синдром отступил перед лихорадочной работой мозга – я должен был разобрать разрозненные бусины и нанизать их на одну нитку, пытаясь не перепутать их строгий порядок: Киммери, швейцары, Матрикарди и Рокафорте, Тони и Семинол, важные монахи, Джерард Минна и убийца. Убийца Минны.
– Ты заперла дверь? – спросил я у Киммери.
– Да ты и в самом деле боишься, – удивилась она, широко распахивая глаза. – Ах да, вспомнила. Ты же опасаешься гиганта.
– А ты разве не видела его? – поинтересовался я. – Здоровяка, который вытащил меня из «Дзендо»? – Я уж не стал говорить о том, что произошло после этого. И так стыдно, что Киммери пришлось ввязаться в эту историю.
– Так он настоящийгигант?
– Ну а как еще назвать его?
– Интересно, гигантизм передается по наследству?
– Я бы сказал, что да. Он не приложил никаких усилий к тому, чтобы стать таким высоким. – Одной рукой я прикоснулся к здоровенной шишке на голове, а вторую ладонь старательно прижимал к ноге, силясь не повторять движений кота и не возить ногтями по штанине. Вместо этого я переложил руку на домотканую подстилку с грубыми, кривыми швами.
– Кажется, я все-таки не видела его, – призналась Киммери. – Ты же помнишь, я ведь сидела.
– И никогда прежде ты его не встречала?
Девушка отрицательно помотала головой.
– Но ведь и тебя до вчерашнего дня я ни разу* не видела, – проговорила она. – Наверное, мне следовало попросить тебя не приводить подобных типов в «Дзендо». И не устраивать там шума. А теперь выходит, что я пропустила почти всю лекцию.
– Неужели после того, как я… как меня, – поправился я, – вывели, лекция продолжалась? – изумился я.
– Конечно, а почему бы и нет? После того, как ты и твой гигантушли оттуда.
– А почему же ты не осталась?
– Потому что я еще плохо умею концентрироваться, – с горечью ответила Киммери. – Если ты настоящий дзен-буддист, то должен сидеть, не обращая внимания ни на что – как Роси. И Уоллес. – Она закатила глаза.
Меня так и подмывало напомнить ей, что она все-таки отодвинулась в сторону, чтобы ее не раздавили, но это было всего лишь одно возражение против тысяч других.
– Ты не понимаешь, – сказал я. – Я не приводил великана в «Дзендо». И никто не знал о том, что я собираюсь туда.
– Значит, надо полагать, что он следил за тобой. – Киммери пожала плечами, не желая вступать в спор. Для нее было очевидно, что мы с гигантом тесно связаны друг с другом. Я стал причиной его появления в «Дзендо», а значит, несу ответственность за его существование.
– Послушай, – обратился я к девушке. – Я знаю американское имя Роси. Он не тот, кем ты его считаешь.
– Никем я его не считаю, – пожала плечами Киммери.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я же не говорила, что Роси – это в действительности Майкл Джексон. Я просто сказала, что не знаю.
– Ну хорошо, только имей в виду, что он вовсе не учитель дзен-буддизма, – пояснил я. – И он наверняка имеет отношение к убийству.
– А вот это глупо. – Голос ее звучал строго, словно я отпустил неуместную шутку и ей приходится ставить меня на место. – К тому же, по-моему, каждый, кто учит дзен-буддизму, и есть учитель дзен-буддизма. Даже если такой человек – убийца. Точно так же, как каждый из тех, кто приходит в «Дзендо» сидеть, – это ученик. Даже ты.
– А чем я хуже других?
– Ничем не хуже, – отозвалась Киммери. – Во всяком случае, с точки зрения дзен-буддизма. Вот и все.
– Ясно.
– Да не будь ты таким кислым, Лайонел! Я же просто шучу. Ты уверен, что тебе не мешает кот?
– Разве у него нет имени? – Кот-Гитлер тем временем нахально устроился у меня между ног и, топчась на матрасе, громко мурлыкал, только что слюни не пуская от удовольствия.
– Его зовут Шелф [15], но я никогда к нему так не обращаюсь.
– Шелф? – переспросил я.
– Знаю, что кличка нелепая, – кивнула Киммери. – Но это не я дала коту имя. Я просто временно ухаживаю за ним.
– Итак, это не твоя квартира, не твой кот.
– Ну, знаешь, у меня сейчас временный кризис. – Киммери потянулась за своим стаканом воды, и я с благодарностью сделал то же самое – моему тику было необходимо повторить ее движение. Ко всему прочему, я хотел пить. Шелф не шевельнулся. – Поэтому я и стала посещать «Дзендо», – продолжила Киммери. – Хотела обрести беспристрастность.
– Перестать чувствовать раздражение из-за квартиры и кота? И какой же степени беспристрастности ты можешь достигнуть?
Мой тон был необъяснимо горек. Меня охватило разочарование – непонятное, необъяснимое. Думаю, я просто представлял себе, как мы прячемся в этой крохотной прихожей Киммери, в ее вест-сайдской квартирке, – как три бездомные кошки. Теперь я понимал, что Киммери одинока, ей негде укрыться от враждебного мира. Ее настоящий дом – жилище торговца ореосами или, может быть, «Дзендо» – в точности как офис «Л amp;Л» стал домом для меня, а где-то есть дом и у Шелфа. Ни один из нас не мог отправиться сейчас к себе домой, так что мы собрались тут втроем, избегая большой комнаты и целого леса небоскребов.
Не успела Киммери мне ответить, как я громко выкрикнул:
– Бесстрастная прекрасность!– Я попытался сдержать тик, поднеся ко рту стакан с водой, но дело кончилось тем, что по поверхности воды лишь побежали круги от моего крика. – Пристрастная опасность!
– Ого! – воскликнула Киммери.
Я ничего не сказал, лишь принялся судорожно перебирать пальцами ткань грубого матраса, чтобы спрятать в этом движении свою туреттовскую сущность.
– Ты действительно говоришь всякую ерунду, когда сердишься, – заметила девушка.
– Я не… – Вывернув шею, я поставил стакан с водой на пол. На сей раз я подтолкнул Шелфа, который смотрел на меня янтарными глазами. – Я не сержусь.
– Тогда что же с тобой? – Она задала вопрос совершенно спокойным тоном, без намека на сарказм или страх, будто ее действительно интересовало, что со мной такое. Ее глаза больше не казались мне маленькими без больших черных очков. Напротив, они напоминали круглые и вопросительные кошачьи глаза.
– Ничего… – пробормотал я. – Ничего, что могло бы быть интересным с точки зрения дзен-буддизма. Просто я иногда кричу. И прикасаюсь к предметам. И еще пересчитываю их. И слишком много о них думаю.
– По-моему, я что-то об этом слышала, – заявила Киммери.
– Если это так, то ты составляешь счастливое для меня исключение из правил.
Девушка потянулась ко мне и погладила кота по головке, отчего вопросительное выражение ушло из его глаз. А потом Шелф и вовсе закрыл глаза и вытянул шею, чтобы прижаться к ее ладони. Я бы с радостью сделал то же самое.
– Разве ты не хочешь узнать настоящее имя Роси? – спросил я.
– А зачем оно мне? – пожала плечами Киммери.
15
Shelf – риф; полка (англ.).