Страница 39 из 77
Невыразительного нигде не было видно.
– Я понимаю вас, – сказал я, желая разговорить их. – Я тоже боюсь этого великана. Все дело в том, что от страха не так-то просто избавиться.
Я подумал о Тони. Если он прошлой ночью приходил в «Дзендо», то вызвал ли его визит такой же переполох, как мой? Видимо, на него тоже должны были напасть эти выпускники клоунского колледжа, притворявшиеся крутыми парнями?
– А почему же ты не боишься нас? – спросил Худой. – Или мы не страшные? – Он обратился к Толстому. – Ты ведь уже ударил его.
– Вы можете сделать мне больно, но при этом не напугаете меня, – проговорил я рассеянно. Часть моего мозга, по обыкновению, играла со словами: «Обращаться со страхом, стращать крахом», и так далее. А другая часть раздумывала о Тони.
– С кем ты разговаривал по телефону? – спросил Прыщавый, все еще находившийся под впечатлением оборвавшейся беседы.
– Ты мне не поверишь, – ответил я.
– А ты все-таки попробуй, – предложил Толстый, опять заламывая мне руку.
– Просто один парень, который кое-что расследует для меня, вот и все. Я хотел узнать адрес Ульмана, – объяснил я. – Моего партнера арестовали по подозрению в убийстве.
– Послушай, нам не нужны никакие посторонние парни, никакие расследования, – сказал Толстый. – Это мы и пытаемся тебе втолковать. Не вздумай вмешиваться, лезть в квартиру Ульмана – нас послали тебя как следует припугнуть и предостеречь, – пояснил он.
«Напугать меня, пугало, – пел мой мозг. – Пугало Бейли. Пустоголовый Брейни».
– Двинь ему посильнее, напугай, и давайте уходить отсюда, – сказал Худой. – Не нравится мне все это. Ларри был прав: это глупо. Мне наплевать, кто ведет расследование.
– Я все еще хочу знать, с кем ты разговаривал, – настаивал Прыщавый.
– Послушай, – заговорил Толстый. Он попытался урезонить меня, видя, что настроение в его банде изменилось. – Мы здесь по приказу того самого здоровяка, о котором ты нам говорил, ясно? Это он послал нас. – И тут он сделал весьма неординарное заявление: – А раз уж он хотел тебя напугать, так ты и пугайся, и нам не придется тебя колошматить.
– Такие парни, как вы, могли бы убить меня. Но я бы все равно не испугался, – отозвался я.
– Сразу было ясно, что ничего у нас не выйдет, – проговорил Худой и тоже выбрался из машины. Теперь оба передних сиденья опустели. – Не стоило нам браться за это дело, – договорил он, заглянув в машину и обращаясь к Толстому и Прыщавому. Он приподнял брови, взглянув на меня. – Ты должен простить нас. Мы такими вещами не занимаемся. Мы мирные люди. – С этими словами Худой захлопнул дверцу.
Я вывернул шею, чтобы увидеть, как он идет по улице: походка была у него чуть подпрыгивающая, как у птицы.
– Пугливыйкоп!– выкрикнул я.
– Где? – спросил Толстый, немедленно выпустив мою руку.
Оба похитителя принялись озираться по сторонам, их глаза под темными стеклами очков с ценниками были полны страха. Обретя наконец свободу, я тоже принялся вертеть головой, но не потому, что искал кого-то взглядом, а просто желая доставить себе удовольствие повторить их движения.
– Надо кончать с этим, – пробормотал Прыщавый.
Они быстренько выбрались из машины и пустились вдогонку за исчезающим в толпе Худым.
Худой забрал ключи от машины, но сотовый телефон Невыразительного по-прежнему лежал на сиденье рядом со мной. Я сунул его в карман. Потом я наклонился вперед, открыл отделение для перчаток, пошарил там и нашел квитанцию агентства по прокату автомобилей. Машина была взята напрокат на шесть месяцев корпорацией «Фудзисаки», Парк-авеню, 1030. Я был почти уверен, что это недалеко от «Дзендо». То есть там, где я был, когда на меня напали. Я постучал по крышке бардачка пять раз, но раздавшийся при этом звук был глуховатый и совсем мне не понравился.
Идя пешком на Парк-авеню, 1030, я раскрыл сотовый телефон и позвонил в «Л amp;Л». До этого мне еще ни разу не доводилось звонить с улицы, и я чувствовал себя настоящим киногероем.
– «Л amp;Л», – ответил голос, который я надеялся услышать.
– Тони, это я, – сказал я. – Эссрог. – Именно так Минна всегда начинал телефонный разговор: «Лайнел, это Минна». Ты – первое имя, я – последнее. Иными словами, ты – ничтожество, а я – босс ничтожества.
– Ты где? – спросил Тони.
Мне следовало ответить, что в данный момент я пересекаю Лексингтон по Семьдесят шестой улице. Но я не хотел говорить ему этого.
Почему? Я бы не смог объяснить; и все же позволил моему тику ответить Тони:
– Поцелуй меня, пугало!
– Я беспокоюсь о тебе, Лайнел. Дэнни сказал, что ты ушел с тем копом-мусорщиком по каким-то делам.
– Примерно так и было, – подтвердил я.
– Ты и сейчас с ним?
– Мусорщик-кок, – серьезно сообщил я.
– Почему бы тебе не вернуться в офис, Лайнел? Нам надо потолковать.
– Я расследую дело, – сказал я. «Дую в дупло я».
– Ну да? – удивился Тони. – И куда же привело тебя расследование?
Какой-то хорошо причесанный господин в синем костюме свернул с Лексингтона и пошел впереди меня. Он говорил по сотовому телефону. Я пристроился следом за ним и шел, имитируя его походку.
– В разные места, – уклончиво ответил я Тони.
– Назови хоть одно.
Чем настойчивее был Тони, тем меньше мне хотелось отвечать ему.
– Я надеялся, что мы могли бы втроем посовещаться, – заметил я. – И сравнить наши данные.
– Так где же ты все-таки был, Лайнел?
– Ну, например… Посовещаемся втроем и все данные найдем!… Ты разузнал что-нибудь в «Дзендо», когда ходил туда прошлой ночью?
– Я тебе все расскажу при встрече. А сейчас ты должен вернуться, произошло кое-что важное. Кстати, ты откуда звонишь? Из телефонной будки?
– Из втроефонной!– ответил я. – Между прочим, пареньки, набившиеся в автомобиль, не пытались предостеречь тебя кое от чего?
– Что за фигню ты несешь?
– А как насчет девушки, которая заходила в дом до Минны и которую я видел? – Еще не договорив, я уже знал, что задаю очень важный, настоящийвопрос.
Я не доверял Тони.
И я понял, что прав, еще до того, как он мне ответил.
– Мне удалось узнать кое-что, – заявил Тони после паузы. – Но пока что нам необходимо сплотить наши ряды, Лайнел. Тебе следует вернуться в офис. Потому что у нас тут возникли кое-какие новые проблемы.
Даже по его голосу я слышал, что он лжет – лжет с легкостью и ничуть не колеблясь. Да и стоило ли напрягаться, ведь звонил всего лишь Эссрог.
– Знаю я про наши проблемы, – ответил я. – Гилберт в тюрьме по обвинению в убийстве.
– Это только одна из них.
– Прошлой ночью ты не был в «Дзендо». – Человек в синем костюме свернул на Парк-авеню, по-прежнему говоря по телефону. Я отпустил его, а сам замер на углу в толпе, ожидая, пока сменится сигнал светофора.
– Может, тебе стоит побеспокоиться о себе, черт возьми, Лайнел, а не обо мне, – разозлился Тони. – Ты-то сам где провел ночь?
– Я делал то, что мне было велено, – ответил я, желая спровоцировать его. – Я рассказал все Джулии. Правда, она и так все знала. – Я не стал ничего говорить о преследовавшем нас с Джулией детективе по расследованию убийств.
– Это интересно. Меня вообще интересовало, куда она ездит. Надеюсь, тебе удалось выяснить это.
Голос Тони стал небрежным, он пытался говорить равнодушным тоном, но это ему не удавалось.
– Что значит «вообще интересовало»? Ты хочешь сказать, что Джулия часто уезжала из города?
– Возможно, – последовал ответ Тони.
– А откуда ты знаешь, что она и сейчас куда-то уехала?
– Чем мы, черт возьми, по-твоему, тут занимаемся, Лайнел? Мы узнаем разные вещи!
– Да уж, узнаем… А Гилберт попал в тюрьму, Тони. – Мои глаза неожиданно наполнились слезами. Я понимал, что мне следует сосредоточиться на разговоре о Джулии, но мы предали Гилберта, бросили его в тюрьме, и это мучило меня невыносимо.
– Знаю, но он там в безопасности. Приезжай сюда, и давай потолкуем, Лайнел, – продолжал настаивать Тони.