Страница 6 из 122
Весьма вероятно, что даже мой набор для выживания в глуши так и умрет на стадии проекта. Для опытных моделей это обычное дело — их разрабатывают, а потом они проваливаются в фокус-группах, или вдруг кто-то замечает такое, что способно подорвать авторитет «Попс» или привести к какой-нибудь судебной тяжбе. С детскими товарами нужно быть очень осторожными. Мне уже успели высказать замечания по поводу этого набора, после переговоров у меня остались заметки, напоминающие мне «сделать упор на тех приемах выживания, которые осуществимы на заднем дворе дома», т. е. не велеть 9–12-леткам взаправду топать в глушь и пытаться там выжить. Вдобавок (хоть это и трудно) я должна учитывать все удручающие статистические данные, из коих следует, что детям на самом деле больше не интересны «традиционные игрушки». Нынче всё более юные создания предпочитают компакт-диски, всякие прибамбасы и видеоигры. Иногда кажется, что невезунчики, застрявшие на «более традиционных» уровнях индустрии игрушек, в основном придумывают декоративных персонажей для коробок из-под гамбургеров и овсяных хлопьев, для мультиков и кино. Однажды кто-то высказал мысль, что, мол, мои бренды можно «осовременить», привязав к ним неких традиционных, давно придуманных персонажей — каратиста-сыщика из японского мультика, малолетнего шпиона из крупнобюджетного фильма про летние каникулы. Я рада, что этого не случилось.
Так вот, иду я по незнакомой улице в незнакомом городе и задумываюсь, каково быть беглецом, отчего меня мгновенно наполняют новые идеи насчет моего набора, хотя это и странная мысль — будто «мои» (это тоже странно — что теперь они «мои») 9–12-летки бывают настолько травмированы, диковаты, одиноки, что могут на самом деле сбежать из дома и попытаться использовать набор для выживания в реальном времени, в невыдуманной ситуации, а не у себя на заднем дворе. В любом случае мне интересно: что бы случилось, если бы вы сбежали и очутились здесь, в этом городе, среди привычных на вид магазинов, которые отбрасывают непривычные зловещие тени, а родители искали бы вас? Но… может, родители вас не ищут. Скажем, их похитила биотехническая корпорация, а ищет вас большой страшный дядя — корпорации нужна вся семья, чтобы завершить генетический код, необходимый для какого-то гнусного эксперимента. Что вы станете делать? Куда пойдете?
В последнее время я опять стала много думать о похищениях. Как-то раз я прочла книжку, которая кочевала со стола на стол у нас в офисе; с этого все и началось. В ней говорилось о том, что для успешного маркетинга детских товаров нужно понимать страх. Там было сказано: можно придумать говорящую подушку, на которую родители запишут слова утешения, и если ребенок проснется в одиночестве и испугается, ему достаточно будет просто нажать кнопку на подушке, чтобы успокоиться. По-моему, ужасно; от книжки у меня остался какой-то осадок — может, активировался «линк» на воспоминания о моем собственном детстве, когда я так боялась похитителей, что месяцами спала в одной комнате с бабушкой и дедушкой. У меня даже родителей тогда не было, не говоря уж об их «утешающих» голосах в записи.
Днем на этой улице, наверное, полно людей — хороших и плохих. Вы бы ни за что не заметили плохих людей среди бела дня. Их растворили бы все остальные тела, запахи, мысли, намерения, решения, машины, автобусы, мобильные телефоны, кроссовки, журналы, увольнения по собственному желанию, фаст-фуды, интрижка с боссом, насчет которой все предупреждали тебя: зачем тебе эта головная боль? Стоп. Что здесь увидит днем ребенок? Магазины игрушек, думаю я, приближаясь к одной из лавок. Вот теперь я будто и впрямь на работе. Смотрю в витрину и вижу изделие, о котором знала, когда оно было только идеей в стадии разработки. Мой единственный почти-что-друг из «Попс», Дэн, сделал дизайн упаковки. Сама не знаю, нравится ли мне упаковка. Дэн тоже не знает. Он увлекается теорией цвета.
А может, ребенок увидел бы только плохих людей, даже если бы их частично растворила взвесь из всех остальных. Есть мнение, что лишь дети могут увидеть волшебных существ, что к совершеннолетию эта способность утрачивается. С «темной стороной» то же самое. Возможно, это оттого, что дети так близки к смерти, — если принять точку зрения, что смерть предшествует жизни в некоем грандиозном цикле. Дети: магия. Старики: безумие. Может, все дело тут в близости смерти. И дети действительно замечают плохие вещи и плохих людей. Видят смерть в глазах человека. Дети бегут от смерти в своих фантазиях… чему навстречу? Взрослости? Чтобы стать убийцей вместо жертвы, охотником вместо добычи, очутиться в середине цикла, где тебе меньше угрожает то, что стережет на обоих концах.
Торговые марки, торговые марки, торговые марки. (Типичный ребенок каждый день подвергается атаке 8000 названий брендов. Здесь я за два часа насчитаю тысячи четыре, раз плюнуть). Маленькая книжная лавка. Традиционный универмаг, от которого так и веет Рождеством. Но где тут спрячешься? Не в переулке же, не на пороге магазина. Я думаю (как думала последние несколько недель, правда-правда) о шалашах, о том, как напихать под одежду сухую траву, чтобы не замерзнуть, и о том, как собирать и очищать воду. Я понимаю, что хочу почувствовать траву под ногами, и двигаю дальше.
Спустя какое-то время я набредаю на спортплощадку с двумя ветхого вида крикетными сетками. [10]На тертом зеленом «астродёрне» [11]— свежие меловые метки. Секунду-другую я вспоминаю деда — как он учил меня подавать «волчком» [12]в нашем скромном кембриджском садике. Мне представляется, что у детей, играющих здесь, родители немногим старше меня: нейлоновые спортивные костюмы, на груди — логотип корпорации, очки от известных дизайнеров, офисная работа. Но все же в каком-то смысле я до сих пор ощущаю себя ребенком, чей дед выходил поиграть в крикет в чем попало, не переодеваясь, дымя трубкой при этом. В сетке, натянутой меж двух тренировочных воротец, зияет громадная дыра, легкий ветер треплет ее края. Я задумываюсь о противомоскитных сетках, о детях, что сбегают из дома в какой-нибудь жаркой стране, и о том, как можно использовать мой набор в разных климатических зонах. Разве не легче выжить в жару? Возможно, хотя возникает проблема обезвоживания. На морозе можно в буквальном смысле замерзнуть насмерть. Мне придется изрядно постараться: борьба с этими перспективами в моем товаре должна казаться забавной.
Ненавижу слово «товар». У меня есть кое-какие идеи, но все не очень удачные. Зачем я сюда приперлась — чтобы у меня появились идеи? Да. За этим. Именно так. Я сюда приперлась не из-за того, что мне больше нечем было заняться, одной в странном городе среди ночи. Вздохнув, я сажусь на самый сухой участок «астродёрна», какой удается обнаружить, и открываю сумку. Наливаю в чашку кипяток из термоса, ставлю ее на землю и добавляю шепотку зеленого чая. Потом достаю коробочку синих бумажек для самокруток, всыпаю темный табак — щепотку чуть поскромнее, — вставляю фильтр, скручиваю, засовываю в рот и поджигаю. Не пытайся смотреть на себя со стороны. Не пытайся увидеть то, что видят другие. Ты сидишь на крикетном поле в маленьком городке и пьешь чай посреди ночи. Это абсолютно нормально.Но я — аномалия. Ночная аптекарша, что кормится листьями. Питье из зеленых листьев, курево из коричневых. Я наблюдаю, как солнце восходит, будто шарик оранжевого ледяного мороженого, а потом возвращаюсь на станцию — взять такси до Заячьей Усадьбы, с заездом в какую-нибудь невзрачную кафешку, позавтракать. Никому не скажу, чем занималась сегодня ночью. Самой себе объясню, что работала.
Глава третья
Моховое болото — это сюрприз. Это же глушь, реальная глушь, где можно заблудиться по полной программе и помереть от суровых природных условий. В болоте маячат холмы, на вершинах — какие-то полуразрушенные каменные постройки. Форты? Древние поселения? Я это выясню. Внезапно туман, много тумана и мелкая морось, от которой в голову лезут прозрачные зонтики и купальные шапочки. Решетчатая ограда, как на фермах, знак «Пожалуйста, берегитесь болота», потом несколько крупных косматых коров и еще ограда. На часах девяти нет, а я уже полностью потеряла ориентацию в пространстве. После Ньютон-Эббота водитель ни слова, в сущности, не сказал. От этого мне как-то смутно не по себе.
10
Сетками огораживаются специальные участки на крикетном поле, где игроки тренируются.
11
«Астродёрн» (astroturf) — торговое название пластикового покрытия для игровых полей, имитирующего траву; впервые было использовано на техасском бейсбольном стадионе «Астро».
12
При подаче «волчком» в крикете мяч закручивается, и, приземлившись, меняет направление движения.