Страница 30 из 122
— Ты слегка приукрашиваешь эту историю, а, Батлер? — смеется Дэн.
— Нет-нет! — Я тоже смеюсь. — Точно так мне ее и рассказывали, когда мне было лет десять.
Эстер обеспокоенно спрашивает:
— И что же делает дочь?
— Ну, — говорю я, — вот здесь и начинается задачка на нестандартное мышление. Кое-что она может предпринять. Что именно?
— Пнуть гада по яйцам и убежать? — спрашивает Дэн.
— Нет. Ничего подобного. У задачек такого типа всегда есть красивое решение, которое похоже на… да, на «соль» в анекдоте, и кажется таким очевидным, что кусаешь локти: почему я сам не догадался.
— Может, ей просто сказать всем, что богач смошенничал? — говорит Эстер.
— Нет, она не может назвать его лжецом или трюкачом из страха, что ее казнят. Она должна ответить трюком на трюк. Как ей это сделать?
Глава одиннадцатая
Уоррен выходил подышать. Вернувшись, вдруг подскочил к нам, навис над столом и стоит теперь, таращась на наши блокноты. У Эстер в записной книжке образовалась настоящая кубистская картина; у меня пусто. Дэн нарисовал фасад итальянского ресторана, перед которым валяется мертвый мужчина с пистолетом в руке.
— Хорошо, — произносит Уоррен, тыча пальцем в Дэнову работу. — Визуальный тип мышления, а?
— Я дизайнер, — говорит Дэн.
— Ну, и продвигается дело? — спрашивает у нас Уоррен.
— Медленно, — отвечает Эстер.
— По-моему, тут замешан альбатрос, хотя ума не приложу, каким образом, — невинно говорю я.
— Вы уже слышали эту задачку? — слегка всполошась, произносит Уоррен.
— Нет, определенно нет. Просто мне кажется, что тут не обошлось без альбатроса. Всего лишь догадка.
Уоррен отходит, слегка сощурившись.
— Значит, в мешке — два черных камня, — говорит Эстер. — Хм-м-м. А ты с этой задачкой справилась, когда впервые услышала?
— Это я-то? — говорю я. — Нет. О господи. У меня беда с нестандартным мышлением. Я просто узнала все ответы от дедушки. Вообще он тоже был не мастак решать эти задачки. Но много лет назад он вел раздел головоломок в воскресной газете и всегда одну задачку туда вставлял. Типа «Мужик толкал свою машину. Он остановился, добравшись до отеля, и в тот же момент узнал, что обанкротился. Почему? Потому что он играл в „Монополию“». Я уже много лет не вспоминала про «Мозговую Мясорубку». Дедушка составлял кроссворды для одной газеты и вел рубрику «Мозговая Мясорубка» в другой. Тогда я думала, что это вполне ординарно. Потом я подросла, и такие штуки стали казаться странноватыми.
— Я сдаюсь, — в конце концов произносит Дэн.
— Да, колись, — говорит Эстер. — Хотя я заранее знаю, что буду кусать локти…
— Ладно, — говорю я. — Девушка поступает так: когда богатый садист протягивает ей мешок, она вынимает оттуда камень, чего, собственно, от нее и ждут. Потом она притворяется растяпой и роняет камень. «Умоляю вас, простите меня, сэр, — говорит она. — Кажется, я его уронила». Богач сердится. «Придется нам повторить», — заявляет он. «Простите, сэр, — отвечает девушка, — но, возможно, есть другой способ. Надо посмотреть, какой камень остался в мешке — тогда сразу станет понятно, какой я уронила. Если в мешке белый камень, значит, я уронила черный и останусь тут навсегда. Однако если там черный камень, значит, я вынула белый и должна быть свободна». Толпа одобрительно гудит. Разумеется, в мешке черный камень, по-другому и быть не могло, так что богач вынужден отпустить девушку. Ее трюк в конечном итоге оказался тоньше, чем его.
— Это очень клево, — говорит Эстер. — Мне нравится.
Судя по липу Дэна, он готов начать дискуссию типа «а что, если», но тут Уоррен просит всех прекратить ломать голову над его задачкой. У меня уже глаза чешутся — такая тяжелая сгустилась атмосфера, мы словно школьники в ловушке классной комнаты. Я хочу на улицу. Мне интересно, скоро ли перерыв, но на стенных часах — всего лишь 10:30. Я зеваю; тем временем все замолкают и смотрят на Уоррена.
— У кого-нибудь есть идеи? — спрашивает он.
Все молчат. Я оглядываю комнату. Темноволосый парень и девушка с бежевыми волосами сидят вместе, в их «команде» больше никого нет. Кажется, весь народ разделился на группы по два или по три, и все сидят с теми, кого уже знают. Секретарша (я ее знаю по Баттерси) примостилась рядом с дизайнершей — с ней я вообще не знакома, но, по-моему,ее зовут Лара. Секретарша — вроде бы Имоджин, хотя, честно говоря, наверняка не помню.
— Вы двое. — Уоррен показывает на девушку и парня, которых я до этого уикенда никогда не видела. — Как вас зовут?
— Ричард. Э-э, я Ричард, а она — Грейс, — откликается парень. Его белокурые волосы торчат шипами, а она — та самая китаянка-гот, которую я заметила на собрании в субботу вечером.
— Хорошо, — говорит Уоррен. — Грейс, вы решили задачку?
— Нет, — отвечает она. — Простите. Мы пытались, но…
Уоррен хихикает:
— К ней никак не подступиться, а? Ладно, есть момент поважнее: что вы успели узнать о своем напарнике?
— Что он дурачок? — высказывается Грейс.
Все мы смеемся, и Ричард тоже.
Уоррен явно встревожен.
— Вы уже были знакомы друг с другом? — спрашивает он.
— Да, — говорит Грейс. — Конечно. Он мой босс. Так что, наверное, мне не годится называть его дурачком, и…
Уоррен ее перебивает:
— Кто еще образовал команду со своими знакомыми?
Все дружно поднимают руки.
— О'кей. — Он хмурится. — Так.
— Похоже, мероприятие в жопе, — комментирует Эстер громким шепотом, так что ее слышит почти вся комната. Я чувствую, как чей-то пристальный взгляд щекочет мне сзади шею, и оглядываюсь через правое плечо. Как раз вовремя, чтобы увидеть: темноволосый парень отводит от нас глаза, на лице неодобрение. Да что с ним такое?
— Кто-нибудь нашел ответ? — устало спрашивает Уоррен.
— Может, все дело в блюде, которое они заказали? — спрашивает Лара. — Оно было отравлено?
Интересно, как сидящие в этой комнате воспримут настоящий ответ. Бедный Уоррен. Теперь мне понятно, чего он надеялся добиться, — он дал нам до невозможности сложную головоломку, надеясь, что мы «сплотимся» в процессе ее решения. Представляю, как он планировал этот мастер-класс в поезде из Лондона — поди, так и видел, как все мы дружно смеемся над глупостью задачки на нестандартное мышление, смеемся, только что подружившись с человеком, сидящим справа. Откуда ему было знать, что большинство из нас уже дружит с человеком, сидящим справа. Хотя странно: Мак, по идее, должен был просветить его на этот счет.
— Один мужчина — палач, — предлагает решение Ричард. — Ну, вроде наемного убийцы из мафии, типа того. Он позвал второго мужчину в ресторан, чтобы обсудить «дела», но тот знает, что его наверняка убьют. Он пробует пищу, и на него накатывает тошнота. Он решает, что лучше уж кончить жизнь самоубийством, извиняется и встает из-за стола. Потом выходит на улицу и вышибает себе мозги.
По сравнению с настоящим ответом, это очень неплохо. Пожалуй, я предпочитаю такое решение.
— Ричард, у вас богатая фантазия, — говорит Уоррен слегка покровительственным тоном.
— Я фантазией зарабатываю, — откликается Ричард.
Как-то оно все не очень удачно складывается. Знаете ведь, как порой кристально ясно, что думает группа людей, если вы часть этой группы? Я знаю: теперь все думают, что Уоррен немного мудозвон. Он только что достиг критической массы и из того, кто «руководит», превратился в не особо уважаемую нами личность. Если бы Уоррен был математической функцией, его график сейчас по асимптоте приближался бы к нулю.
— Ладно, — говорит он. — Вот настоящий ответ. Я вам его быстро зачитаю вслух, а потом мы устроим небольшой перерыв. Кстати, ответ тут вовсе не главное — я просто хотел познакомить вас с нестандартным мышлением так, чтобы вам было весело и чтобы вы заодно познакомились друг с другом. Но так как вы все уже друг друга знаете, после перерыва мы сразу приступим к учебной части.