Страница 27 из 122
Но я поступаю иначе.
Вот порядок моих действий: сперва я иду вслед за Бэббиджем и пытаюсь угадать длину слова-ключа, подсчитывая и разлагая на множители интервал между повторяющимися группами букв. Но дальше я предпочитаю пойти напролом — я вообще поклонница этой манеры передвижения и недолюбливаю проторенные дорожки: в общем случае они означают изрядный крюк. Так что следующий мой шаг всегда таков: найти все повторяющиеся триграфы в тексте и проверить, не означают ли они «the». В нашем примере удача ждет меня с ходу, так как первое слово — конечно же, «the». Я прорабатываю буквы «КНМ», используя квадрат Вигенера (если «К» соответствует «t», то шифровочная строка — «R»; если «Н» соответствует «h», то шифровочная строка — «А», и так далее). Вскоре я располагаю уже двумя фактами, от которых танцую дальше: во-первых, количество букв в слове-ключе является делителем двенадцати; во-вторых, первые буквы в нем — вероятно, «RAI». Интуиция немедленно подсказывает мне, что это слово «RAIN». На самом деле, посмотрев в словаре, я нахожу другие подходящие слова — «RAID», «RAIL» и «RAISIN»; [38]каждое соответствует обоим условиям. Так что дальше я просто проверяю их все по очереди. И когда я располагаю слово «RAIN» вновь и вновь над шифром, тот, конечно же, с легкостью разгадывается.
Я смотрю на запись, которую сделала в книжке:
ОЦЭСЫЁВАСЙБЮЮХФДФЛВАЯЯЮИФАВН??????? ЮЮ и ЯЯ??
Текста попросту слишком мало, полезных закономерностей в нем не выявить. Да и вообще, коротких фраз, где удобно повторялись бы простые распространенные слова, раз-два и обчелся. Я зеваю. Зачем мне это подкинули? Они хотят, чтобы я это прочла, или нет? Я сижу за конторкой, слушая, как шумит темнота за окном, и думаю, какая все это глупость. Зачем посылать шифровку без ключа? В смысле, я же не похитила ее, не перехватила — ее мне прислали!
Я так пристально всматриваюсь в листок бумаги, что тот начинает расплываться перед глазами. Буквы шифра перемешиваются и сливаются с логотипом «Попс», маячащим в левом верхнем углу, и словами «Наши поздравления» в центре. И вдруг меня осеняет: а что, если ключ здесь, у меня под носом? Вигенер пользовался понятием «замаскированного ключа»; может, и здесь есть такой?
Мое сердце быстро колотит в тамтам, а мозг внезапно делает стойку; я еще раз тщательно выписываю послание на странице, а над ним — несколько раз буквы «ПОПС». Мой самопальный «квадрат Вигенера», который я нарисовала на листке бумаги, сообщает мне следующее:
Я знал, что вы сможете это прочесть.Ну что это за послание, спрашивается? И кто мне его послал? Мне все это очень не нравится, и от того, что уже за полночь, душе не легче. Расслабиться я теперь не могу и хожу по комнате из угла в угол, куря самокрутки, покуда окошко не заполняет безмятежная океанская синь. И лишь тогда наконец я забираюсь в кровать.
Часть вторая
Как-то раз Бертран Расселл [39]рассказал Г. Г. Харви [40]свой сон. «Расселлу снилось, что он оказался на верхнем этаже Университетской Библиотеки, году этак в 2100-м, — вспоминает Харди. — По проходам между стеллажами бродил помощник библиотекаря с огромным ведром; он снимал с полок книгу за книгой и после краткой инспекции ставил обратно или швырял в ведро. Наконец он добрался до трех тяжеленных томов; Расселл узнал их — это был последний уцелевший экземпляр „Principia Matematica“. [41]Помощник библиотекаря взял один том и перевернул несколько страниц; похоже, его на миг озадачили причудливые символы — он захлопнул книгу, взвесил ее в руке и застыл в нерешительности…»
Глава десятая
Трудно готовить самой себе ужин, когда тебе девять лет.
Хотя бы потому, что я никак не могу дотянуться до рашпера, если не заберусь на стул. До того, как отец меня бросил, мне не разрешалось этого делать; может, теперь разрешается? Нет. Если я поскользнусь и упаду, за мной некому будет ухаживать и некому будет дойти до телефонной будки, чтобы вызвать «скорую». Теперь я должна внимательней за всем следить, как слежу за тем, чтобы не разреветься. Как бы то ни было, то, что готовят на рашпере — сосиски, например — готовится очень сложно, да у меня и денег нет покупать сосиски. Сегодня, третий день кряду, я готовлю овсянку: вода из-под крана и крупа из большой коробки, стоящей в шкафу. Я никому не сказала, что случилось. Даже лучшей подруге Ивонне, хотя она со мной вообще-то не разговаривает; не сказала ни учителю, ни взрослому другу. Я могу о себе позаботиться.
Десять дней назад я пришла из школы и обнаружила, что отец просто взял и исчез. Он оставил записку: «Прости. Пришлось уехать. Позвони дедушке с бабушкой, они за тобой присмотрят». Почему я им не позвонила? Сама не знаю. Отчасти потому, что страшно рассердилась на отца и скорее согласилась бы сдохнуть, чем выполнять его идиотские распоряжения. Неужто он не знает, что нельзя вот так вот бросать девятилетнего ребенка, совсем одного. А может, тут было и что-то еще: неясное ощущение, что если я смогу просто взять себя в руки и перетерпеть этот шторм ирреальности, грозные волны одиночества, страха и сомнений улягутся, и все само собой придет в норму. Папа вернется, где бы он там ни пропадал, чмокнет меня в макушку и извинится. Как бы я на него ни сердилась, мой разум велит мне дать ему шанс. Позвонить бабушке с дедушкой было бы все равно что наябедничать на него; в смысле, если б они узнали, что он бросил меня тут совсем одну, это была бы водородная бомба. В последнее время они и так сетовали, что я «ребенок с ключом на шее» — видно, их беспокоил тот факт, что, пока отца не уволили, я, приходя из школы, самостоятельно проникала в квартиру. Чует мое сердце, нынешнюю беду они воспримут гораздо, гораздо серьезнее.
Я часто пользуюсь моряцким жаргоном и думаю обо всем морскими метафорами, потому что дома полно книжек о навигации. Вообще-то их пора бы уже вернуть в библиотеку. Отца наверняка ждет штраф и масса других столь же приятных вещей. Хотя мне кажется, что ему наплевать. Может, я отнесу книжки в библиотеку за него. Но я не уверена, что утащу такую кучу. К тому же они интересные. Я как раз одну почитываю — «Выжить в жестоком море», реальную историю про семью, которая оказалась в маленькой шлюпке и два месяца сражалась с Тихим океаном. От этой книжки мне как-то легче. Если я ем апельсин, пока читаю, я разламываю его на дольки и выдаю самой себе по одной, будто это последняя пища, на которую я могу рассчитывать; я как бы играю в то, что попала в опасное приключение со своей семьей, далеко-далеко в открытом море. Я представляю, что семья у нас большая — все смеются, рассказывают волнующие истории и способны пережить даже кораблекрушение.
Жалко, что у меня нет зверушки. Нет, я не про кошку или собаку — это значило бы просить слишком многого. Тушканчик, морская свинка или рыбка были бы в самый раз. Я назвала бы зверушку милым-премилым именем, кормила бы и все время за ней присматривала. Я научила бы ее всяким хитрым трюкам и делилась с ней всеми своими тайнами. Отец повторяет, что радость от появления новой «игрушки» рано или поздно угаснет, но я-то знаю, что это не так. Как-то раз он сказал: откуда тебе знать, что ты будешь думать в будущем? твое будущее «я» окажется странным незнакомцем с абсолютно чуждыми тебе мыслями и чувствами. Раньше, когда мама еще была жива, он таких вещей не говорил, а в последнее время говорит постоянно, и взгляду него делается туманный и философский. Ты не знаешь, кем станешь, Алиса.А я, черт побери, всего лишь хотела тушканчика. Вот почему я так и не рискнула попросить, чтобы мне завели кошку или собаку.
38
Рейд, рельс и изюм (англ.).
39
Бертран Артур Расселл (1872–1970) — английский философ, логик и математик, лауреат Нобелевской премии по литературе (1950).
40
Годфри Гарольд Харди (1877–1947) — английский математик и физик.
41
«Основания математики» (лат.) — фундаментальный труд, написанный Бертраном Расселлом в 1910–1913 гг. совместно с Альфредом Нортоном Уайтхедом (1861–1947), англо-американским философом и математиком, представителем «неореализма».