Страница 11 из 122
Если вы ни разу не играли в «Воздушный шар», значит, вы играли в чту игру на двенадцать раз меньше, чем я. Основная идея: группа людей — ваша команда — летит на воздушном шаре, который начал сдуваться и непременно рухнет, если из корзины не выкинуть несколько человек. Так что игра подразумевает споры о том, кто должен остаться, а кто — уйти. Предполагается, что этот ритуал вынужденного убийства/самоубийства должен помочь вашей команде «сплотиться». Игра меньше настораживает, если все участники изображают каких-нибудь знаменитостей или политиков, что позволяет более отстраненно торговаться насчет цены своей жизни, но все равно в целом опыт довольно угнетающий. Очень странно, что эту игру применяют для формирования команды, поскольку нескольким ее членам неизбежно придется погибнуть (в метафорическом смысле), чтобы команда добилась успеха. Я слышала, некоторые компании устраивают «Воздушный шар», когда собираются увольнять сотрудников. Очевидно, порой они делают это намеренно — чтобы убедить людей в том, что увольнения оправданы. А еще — хотя вполне может статься, что это городская легенда, — у менеджеров отделов кадров в Сити [20]недавно появилась мода: наблюдать сквозь прозрачные зеркала и решать, кого уволить, на основании результатов «Воздушного шара».
Впрочем, я слыхала и о более огорчительных применениях таких зеркал. Это — на совести «Попс». Фокус-группа, состоявшая из шестилетних девочек, опробовала новую линию детской косметики. Насколько я знаю, никого, кроме меня, не покоробило зрелище толпы администраторов и маркетологов, наблюдающих крупным планом, как эти маленькие девочки сидят перед зеркалом и мажутся помадой и тенями для век, которые, кстати, на рынок в этой стране так и не попали, зато вполне успешно продаются в США. Возможно, других людей зрелище тоже покоробило, но они промолчали. Посмотрим правде в глаза: я, собственно, тоже ничего не сказала. Я не знала, что сказать.
Известно, что компании, работающие в индустрии игрушек, одежды, быстрого питания и музыки, прибегают к самым передовым методикам генерации новых идей. У многих корпораций есть так называемые «лаборатории мысли», или «мозговые центры». У «Макдоналдса» есть «Главный новаторский центр» недалеко от Чикаго, где они экспериментируют с различными способами выстраивания очередей, обслуживания клиентов, приготовления пищи и так далее. Ребята из «Ливайса» привлекают к работе множество «трендспоттеров» и кучу времени проводят на «свалках данных» (этот термин они сами придумали), особых заседаниях, похожих на мозговые штурмы. В этих отраслях промышленности новая действенная идея вполне может обеспечить миллиардные прибыли, осчастливить акционеров, принести бренду всемирное признание и успех. Поэтому многие компании заняты исключительно продажей идей.
Мы в «Попс», однако, их не покупаем. Недавно у нас появилась установка на то, чтобы идеация происходила «дома» и оставалась до известной степени интуитивной. Предполагается, что мы будем и дальше находить передовые решения, не обращаясь к помощи извне. Все это часть запутанной креативной философии, которую долго разрабатывал Жорж. Из-за этого меня и отправили на две недели в оплаченный отпуск. Я занималась исследованиями в полном одиночестве, и теперь обыденная рабочая суета меня просто убивает. Я забыла, как сильно приходится сконцентрироваться хотя бы для того, чтобы просто ходить на работу и общаться с людьми. К тому же я не захватила спортивный костюм. Должно быть, письмо, разосланное «всем отделам», до меня не добралось.
Глава пятая
Оказывается, почти никто не привез с собой спортивной одежды — в данный момент она решительно не в моде, а организаторы акции, очевидно, дружно забыли разослать нам письмо, предупреждающее, что такая экипировка понадобится. Одна из исландских девушек объявила, что у нее два спортивных костюма, и предложила один кому-нибудь одолжить, но нас, бескостюмных, все равно остается примерно сто девяносто восемь. Не знаю, как такие проблемы решают в других отраслях, но когда мы всей толпой направляемся к Большому залу, чтобы выслушать речь Мака, в пространстве распространяется слух, что «они» (директора «Попс»? их прихлебалы?) заказывают двести спортивных костюмов — их должны доставить сюда к четырем дня.
Большой зал находится на задворках Главного Здания — просторное помещение с высоким потолком; его оригинальная планировка моему неподготовленному глазу кажется слегка средневековой. Когда мы входим, я бросаю на Дэна взгляд, сперва говорящий что-то вроде ух, потрясающе,а потом мутирующий во что-то более похожее на не пытайся «установить контакт» со стенами, не то сделаю вид, что мы незнакомы.Не уверена, что смогла передать глазами столь специфическую информацию; Дэн просто улыбается в ответ. Однако к стенам не прикасается.
В центре зала стоят несколько рядов деревянных стульев; на галерее под потолком — еще посадочные места (как только Дэн замечает их, он шипит «Небожители!» и тащит меня наверх), плюс имеются две зоны по бокам, ступеньками поднимающиеся к большим витражным окнам. В передней части зала — маленькая сцена из светлого дерева. Она слегка похожа на то, что вечно запаренные семейные пары профессионалов порой мастерят у себя в саду сухим субботним полднем, мастерят, вдохновившись промо-акциями в магазинах типа «сделай сам» и телешоу о ремонте дома. Почему-то я способна провести такую параллель, хотя ни разу в жизни не смотрела телешоу о ремонте. Забавно: Дэн пытается установить контакт с неодушевленными предметами (пусть и в шутку — ну, по крайней мере я думаю, что в шутку, эта манера у него появилась относительно недавно); сходным образом, у меня, похоже, есть подлинный дар извлекать из воздуха детали поп-культурного мейнстрима. В буквальном смысле из воздуха. В конце концов, дурацкие телешоу постоянно сквозь него путешествуют; частицы летят, оседлав волны света. На самом деле эта мысль отрезвляет: куда бы я ни пошла: в магазин за покупками или в парк покормить диких уток, невидимая материя вихрями носится вокруг меня в воздухе. Телепередачи, радиоволны, сигналы мобильников, системы глобального позиционирования, осколки рекламных роликов. Фактически эти осколки наверняка обитают у вас в пупке вместе с розовым пухом — а может, там гнездится и радиопьеса, которую вы никогда не услышите. Возможно, это объясняет, откуда я знаю многих персонажей из двух популярнейших в Соединенном Королевстве мыльных опер и прочую галиматью. От нее не сбежишь — у меня лично не получается — как ни старайся.
В «Попс» я работаю не поэтому. До того, как получить эту работу, я не очень-то много внимания уделяла СМИ, брендам или игрушкам. Примерно три года назад кто-то из компании (Мак? Жорж?) решил, что «Попс» нужно устроить охоту за талантами, дабы найти «новый тип креативщика». В то время я составляла кроссворды для скромной, в один разворот, воскресной газеты. Я много лет пробивалась наверх в мире кроссвордов, и у меня появилось собственное кодовое имя и выработался особый стиль, который постоянные читатели могли идентифицировать. Время от времени я получала письма от какого-нибудь случайного «фана», хотя работа моя была отнюдь не престижной. Я никогда не ходила в редакции газет, разговаривала с редакторами только по телефону и получала жалкие гроши. Почти всю жизнь я проводила в пижаме или, если мне нужно было выйти, в старых джинсах. Если я и бывала на улице, то обычно тусовалась со своей подругой Рэйчел в Лондонском зоопарке, где та работает. Порой, если с деньгами становилось совсем туго или если одиночество вконец задалбывало, я подумывала реально устроиться на работу в зоопарк. Порой я подумывала написать книгу. Однако в основном моя жизнь состояла из кроссвордов и дедушкиного Большого Проекта. Эти вещи занимали все мое внимание.
Большинство составителей кроссвордов — ушедшие на покой приходские священники из Суррея или пожилые военные. Для своего возраста и пола я была уникум, и потому однажды стала героиней маленькой рубрики «Моя работа» в одном из воскресных бизнес-приложений. Рэйчел уже успела в ней засветиться и порекомендовала меня журналисту. Вскорости после выхода статейки мне пришло письмо из «Попс». Нам нужны люди с идеями, сказали они; люди, генерирующие свои идеи «нешаблонными» способами. Не приду ли я к ним для неформальной беседы? Тогда я не знала, какое место в компании они для меня приуготовили. Изобретателя головоломок для их видеоигр? Помнится, я робко мечтала о том, чтобы придумывать настольные игры или головоломки. Возможно, именно этогоони от меня и хотели. Они не очень-то вдавались в подробности. Во время двух неформальных бесед, которые мы провели, разговор шел больше о способах генерации идей, и это изрядно сбило меня с толку. Тем летом, помнится, часто шли дожди. Дедушка лежал в больнице, а моя машина окончательно развалилась. Я повсюду колесила на автобусах, читая книжки про войну. Оба раза, что я ездила в Баттерси, я пропускала нужную остановку.
20
Сити — район в центре Лондона, на северном берегу Темзы, где проводятся основные финансовые операции Соединенного Королевства. Исторически — территория лондонских первопоселенцев.