Страница 24 из 119
В тот день Джейни проснулась поздно. Когда она наконец спустилась завтракать, Дедушка сидел за чашкой чая, рядом с которой лежал свежий номер «Корнуолльца». С утра старик уже успел развезти рыбу и, увидев заспанную внучку, улыбнулся.
– Ну и как ты сегодня себя чувствуешь, моя ласточка? – поинтересовался он.
– М-м…
Джейни уселась напротив, плеснула с дюйм молока в приготовленную для нее чашку и добавила заварку. Дедушка снова уткнулся в газету.
– Где Феликс? – через некоторое время спросила Джейни, наливая себе еще чаю и без особого энтузиазма поглядывая на коробку с овсяными хлопьями.
– Пошел прогуляться.
Это заставило Джейни окончательно проснуться. Она посмотрела на настенные часы: половина двенадцатого.
– Ты не знаешь куда?
– Нет, – покачал головой Дедушка. – Но он попросил одолжить ему мои старые галоши – значит, отправился на побережье.
– Он не сказал, когда вернется?
Дедушка пожал плечами:
– Пусть парень соберется с мыслями, дорогая. – И когда Джейни ничего на это не ответила, добавил: – Ты приняла какое-нибудь решение?
– Нет. Хотя… может, да… – Девушка вздохнула. – В общем, я совсем запуталась. Мне приятно снова видеть Феликса. Пожалуй, до вчерашнего вечера я даже не осознавала, как сильно скучала по нему. Но что это меняет? Феликс остался прежним, он все равно не захочет серьезно заниматься музыкой.
– Ты уже говорила с ним?
– А разве у меня было время?
Дедушка отложил газету в сторону.
– А чего бы тебе самой хотелось, моя радость?
– При условии, что все-все-все возможно?
Он кивнул.
– Чтобы мы с ним жили вместе. Здесь, с тобой. Записывали бы музыку, пару раз в год ездили бы на гастроли. Завели бы детей – ну, пусть не сразу…
– А Феликс? Чего хочет он?
– Я… – Джейни вздохнула. – Я не знаю.
– Что ж, дорогая… Похоже, ты берешь в расчет только собственные желания, впрочем как всегда. Я думаю, настало время поинтересоваться мнением Феликса. Но помни…
– О да! Я не должна спорить с ним.
– Джейни, тебе следует дать ему возможность высказаться. Половина ссор в этом мире происходит лишь потому, что люди не умеют слушать друг друга.
Дедушка не сказал прямо, но Джейни сразу поняла, что он имеет в виду ее: она всегда так распалялась, защищая собственные позиции, что была просто не в состоянии хоть сколько-нибудь считаться с чужими, и сгоряча не раз делала глупости, о которых потом искренне сожалела.
Дедушка скрутил газету и сунул ее в карман куртки.
– Ну, мне пора, милая. Я обещал Чоки, что загляну к нему сегодня и помогу отремонтировать заднюю стену коттеджа. Надеюсь, с тобой все будет в порядке?
– Конечно, дедуля. Не беспокойся.
– Постарайся последовать моему совету и не слишком давить на Феликса. Иногда мужчины бывают чертовски упрямы, но все-таки существует огромная разница между упрямством простым человеческим и хроническим ослиным.
Джейни рассмеялась:
– Ты никогда не пробовал писать в рубрику «Советы»?
«Корнуоллец» тут же был извлечен из кармана и с громким шлепком опустился на ее макушку.
– Я на весь Маусхол раструблю, что мой старый дед меня лупит, – предупредила она.
– Старый, говоришь?!
Второй шлепок не достиг цели: Джейни соскользнула со стула и быстро отскочила на безопасное расстояние.
– Ага! И еще сварливый! – крикнула она деду, пританцовывая на пороге кухни. – Как ты говоришь – ослиное упрямство?
– Ну, если бы я не так спешил…
Он изо всех сил старался изобразить негодование, но это ему плохо удавалось. Наконец он улыбнулся и опустил газету.
– Поцелуй-ка своего старого деда перед тем, как он уйдет, – попросил он.
Джейни подошла – осторожно, чтобы в случае чего успеть увернуться от нового шлепка, но Дедушка уже остыл.
– Не обижай Феликса, дорогая. Вот тебе мой последний непрошеный совет, – сказал он.
Джейни проводила его взглядом, а затем решила сделать себе несколько тостов, чтобы скоротать время до прихода Феликса. Она надеялась, что он вот-вот вернется, но когда стрелка часов остановилась на половине первого, а его все еще не было, Джейни прибралась на кухне и поднялась к себе.
Она попыталась что-нибудь сыграть, но ей стало скучно. Тогда, взяв роман Данторна, Джейни устроилась у окна, но тут же поняла, что и читать ей сегодня не хочется.
Лениво полистав страницы, она выглянула в садик, где в кустах черной смородины щебетали маленькие красивые птички, деловито порхая с ветки на ветку. И вдруг Джейни почувствовала, что в голове у нее зарождается какая-то мелодия.
Как правило, вдохновение приходило к ней на музыкальных вечерах: неверная нота, высота или такт при исполнении одного мотива могли подарить ей идею для другого. Но еще никогда и ничего она не сочиняла так, как сейчас: эта музыка словно звучала откуда-то извне, как будто кто-то играл за ближайшим холмом, и до Джейни долетали лишь отголоски смутно знакомой, но пока не оформившейся мелодии. И странно: обычно ей было достаточно прослушать мотив всего раз или два, чтобы запомнить его навсегда, а этот оказался загадочно неуловимым. Т"
Джейни попыталась напеть его голосом, а затем, отложив книгу в сторону, сняла со стены мандолину и принялась подыгрывать невидимому музыканту. Первый такт, второй… На третьем она запнулась…
И в этот момент раздался звонок в дверь.
Джейни хотела, не обращая на него внимания, продолжить играть, но музыка уже пропала.
– Проклятие! – выругалась девушка, опуская мандолину.
«А вдруг это Феликс, – тут же просияла она и побежала вниз. – Прекрати дуться – откуда ему было знать, что ты занята?»
И все-таки она чувствовала невольную досаду, потому что мелодия запала ей в душу. Хотя удивительно, что Джейни смогла повторить лишь два начальных такта…
Изобразив широкую улыбку, она выбежала во двор и увидела на крыльце незнакомого мужчину.
В нем не было ничего угрожающего. Стройный, даже худощавый, с отпущенными темными волосами и бледными, но выразительными глазами, благодаря которым он чем-то напомнил Джейни Пола Ньюмэна. Незнакомец был одет в вельветовые брюки и темно-синюю ветровку. На плече у него висел фотоаппарат, а в чехле у ног стояла пара каких-то чемоданчиков.
Он мог быть кем угодно, но Джейни, глядя на него, почему-то сразу подумала об охотниках за романом Данторна.
Было слишком поздно прятать улыбку, предназначавшуюся Феликсу, к тому же выражение лица гостя было таким заразительно приветливым.
– Джейни Литтл? – спросил он. Джейни слабо кивнула.
– Надеюсь, я не помешал, – продолжал мужчина. – Меня зовут Майк Бетчер, я из «Роллинг стоун».
– Из журнала «Роллинг стоун»?
– Да. Я хотел бы взять у вас интервью.
Джейни растерянно молчала. Она перевела взгляд с мужчины на его чемоданчики и тут наконец заметила, что один из них – сумка для ноутбука.
– Вы, должно быть, шутите, – сказала она.
Гость рассмеялся:
– Разве интервью берут только у Мадонны и прочих поп-звезд?
– Конечно нет, но…
– Если я не вовремя, могу зайти попозже.
– Да нет, просто…
Просто что? Просто она считает себя недостойной внимания популярного журнала? Глупость какая!
– Понимаете, я пишу статью об альтернативной музыке, – пояснил Бетчер. – Я здесь в отпуске и рассчитывал встретиться с некоторыми британскими исполнителями, стремительно набирающими популярность в Америке.
– Да, но…
– Надеюсь, вы не станете утверждать, что у вас нет поклонников в Соединенных Штатах.
– Есть, но их не так уж много.
– Это я и намерен исправить с помощью моей статьи. Существует множество музыкантов вроде вас – талантливых и самобытных, но их имена зачастую остаются неизвестными широкой публике. А ведь это неправильно. В корне неправильно! Возьмем, к примеру, вас: вы собираете залы в Европе…
– Пока еще очень маленькие.
– Это не важно. А разве ваши последние гастроли по Калифорнии не были успешными?