Страница 13 из 20
― Больно будет? ― спрашиваю я.
― Что-что? ― Закос с головой ушел в приготовления.
― То, что вы делаете со всеми Встречающими: держите их в заморозке, роетесь в их мозгах.
― Ах, это. Ну, вообще-то, я об этом никогда не задумывался, ― говорит он. ― Но, да. Полагаю, это довольно неприятно.
Сразу вслед за этим я слышу ее голос:
― Ты же не пустишь все на самотек, правда? ― Поворачиваю голову и вижу Первую, мерцающую возле моего кресла. А я все гадал: увидимся мы с ней до того, как мне сделают наркоз, или она уже свое отмерцала и исчезла навсегда?
«Как ни крути ― выбора у меня нет. Мне отсюда не выбраться», ― мысленно отвечаю я.
Первая облокачивается на лабораторный стол.
― У тебя всегда был выбор. Ты мог сегодня не срывать работу, мог не манипулировать отцом, чтобы он приговорил тебя к смерти прямо под дверьми Закоса, чтобы ты мог окончить свой путь здесь…
«Я боялся, что ты уже исчезла навсегда. Ни о чем другом думать не мог. Я уже отчаялся, решил, что все равно тебя потеряю, а так мы хотя бы сможем…»
― Увидеться в самый последний раз? ― с кокетливой ухмылочкой заканчивает Первая мою мысль.
― Как мило, ― говорит она. ― Но ведь тебе вовсе не поэтому сегодня крышу на работе сорвало?
Первая права. Не это было первопричиной. Тогда, сидя у компа, я понял, что не могу заставить себя сдать этих людей. Мне впервые представился случай действительно послужить на пользу могам и навредить другим ― и я не смог. Всю прошлую неделю я только и делал, что безумно рисковал, импровизируя на ходу, но в этот раз я впервые действовал абсолютно без всякого плана, даже без малейшего представления о последствиях.
«Первая», ― говорю я мысленно. ― «Если честно, я даже не понимаю, зачем вообще все это затеял».
Вместо ответа Первая отворачивается к стене с ячейками и скрещивает руки на груди с таким видом, будто что-то замышляет. Потом она снова поворачивается ко мне, оглядывая критическим взглядом.
― Не волнуйся, Адам, ― говорит она. ― Ты поймешь. И раз уж ты в любом случае собираешься сегодня погибнуть, ― продолжает она, склоняясь прямо к моему уху, ― то почему бы не напакостить им напоследок?
Смотрю на нее озадаченно.
― Гигантский прорыв в могадорских технологиях… ― шепчет она, бросая красноречивый взгляд на панели, за которыми находятся тела Встречающих. ― Ты, правда, хочешь им стать?
Время пришло.
Я в кресле, подключен через кучу проводов и кабелей к закосовской панели. Аппарат, который снова подключит меня к сознанию Первой, уже вовсю жужжит.
― Ну что ж, все настройки завершены, ― сообщает Закос. ― Осталось только ввести наркоз и можно приступать. ― Док указывает на шприц, лежащий на лотке рядом со мной, хотя я и без Закоса давно его приметил.
Закос подходит вплотную, возвышаясь надо мной, прижимает мне левую руку к подлокотнику кресла и начинает перетягивать ее жгутом выше локтя ― у меня лишь секунда на то, чтобы действовать.
Вырываю руку у Закоса, хватаю с лотка шприц и всаживаю его доку в шею, не давая ему времени как-то отреагировать. Док начинает отчаянно отбиваться, пытается ударить меня по лицу, но слишком поздно: я уже спустил поршень.
Пошатываясь, будто пьяный, Закос пятится назад с ошеломленным видом, наркотик уже начал действовать на его нервную систему, док оседает на пол.
Срываю жгут с руки и вылезаю из кресла.
― Почему… ― бормочет он, не понимая, зачем я это сделал. ― Чего ты надеешься этим достичь…
На последнем слове док вырубается.
Кидаюсь к двери в лабораторию и как можно тише запираю ее изнутри. Чистое везение, что док ничего не уронил, пока падал: любой шум привлек бы внимание охраны, стоящей по ту сторону двери. Хотя дураку ясно, что как только я осуществлю задуманное, сработает сирена, которую они уж точно не пропустят. А замок им вскрыть ― дело минутное.
Но это не страшно. Много времени мне и не надо.
Бросаюсь к стальной панели, отвечающей за контроль содержимого ячеек. Панель абсолютно гладкая, без кнопок и инструкций. Не представляю, как повторить за Закосом всю комбинацию жестов.
― Дай я, ― слышу я голос Первой.
Она берет под контроль мои движения в точности как в тот раз, когда она перехватила управление моим телом в джунглях. Я становлюсь зрителем в собственном теле, наблюдая, как мои руки изящно танцуют над поверхностью стальной панели.
Срабатывает сирена. Первая отпускает мое тело, возвращая контроль.
Забираюсь назад в кресло, прилепляю обратно пару электродов и крепко сжимаю подлокотники.
Когда все ячейки с шумом одновременно выдвигаются, оборачиваюсь в последний раз взглянуть на стену ― под хор гидравлических механизмов плененные трупы возвращают себе то, что у них было отнято.
А именно ― смерть. Не пройдет и пары минут, как от контакта с обычным воздухом, эти трупы станут абсолютно бесполезны для могадорских экспериментов.
Не то чтобы это гениальный саботаж, но, по крайней мере, лишит могадорцев возможности и дальше получать из мертвых Встречающих какую-либо информацию, плюс отбросит исследования Закоса на несколько лет назад.
Аппарат, соединяющий меня с Первой, начинает жужжать громче. Весь наркоз я истратил, чтобы вырубить Закоса, так что я готов к тому, что будет больно. Но также мне известно, что у Первой есть для меня план, и он не включает в себя мою смерть.
Вдруг вижу, как Малкольм Гуд, проснувшись, садится на своем столе.
― Первая? ― зову я с тревогой.
В горячке я даже не подумал, что будет с Малкольмом ― единственным выжившим Встречающим. Он срывает с себя провода и слезает со стола. Его ноги, не использовавшиеся много лет, тут же подкашиваются.
Мы встречаемся взглядами. Малкольм почти втрое старше меня, но его растерянное и непонимающее лицо точно как у ребенка.
Первая склоняется к моему уху:
― Не волнуйся за него. С ним все будет в порядке.
А затем меня накрывает боль.
Я снова подключен к моменту гибели Хильды ― заряд могадорского бластера проделывает дыру в ее груди прямо у меня на глазах. Хильда падает на колени передо мной.
Багряно-алая пелена застилает мне взор. Все ускоряется, звучит громче, чем прежде, пульс гудит в ушах. Мысли Первой снова кричат в голове: «Нет, Хильда не может, они не могли… это все моя вина… я не справилась, как я могла? Они заплатят, мы заставим их пожалеть…» И снова появляется то чувство ― словно внутри что-то надламывается. Вот оно, теперь все ясно, все проще простого! Пол хижины начинает трястись, тяжелый рокот идет откуда-то из-под земли и словно из меня самого, сердце откликается радостным «да!» ― «сейчас они заплатят, сейчас они заплатят» ― стены хижины ходят ходуном, и я топаю ногой. Волна энергии прокатывается по полу. Эта сила превосходит все, чем я когда-либо обладал, она проносится через нас и вырывается наружу.
Через алую дымку я вижу, как стены хижины взрываются, и четверых воинов-могов сносит исходящей от меня ударной волной.
Едва пыль немного рассеивается, я опускаю взгляд на свои руки и ноги, ожидая увидеть тело Первой, как источник этой силы.
Но вместо этого я вижу только себя…
― Ну вот и все, ― слышу я голос Первой.
Оборачиваюсь и с удивлением обнаруживаю, что я больше не в малазийской хижине. А на прекраснейшем калифорнийском пляже. На нашем с Первой месте.
Первая сидит на песке и поджидает меня.
― Круто, да?
Киваю. Сила Наследия Первой буквально опьянила меня, аж голова кружится.
― Садись рядом скорей. У нас не так много времени.
Плюхаюсь возле нее, пытаясь выровнять дыхание.
Вокруг так шикарно: солнце греет кожу, прохладный песок охлаждает ступни. Но самое лучшее ― Первая со мной, сидит так близко.
С моря надвигается шторм, тучи черные, словно пропитались чернилами. Но при этом на нас все равно светит солнце.
Первая дотрагивается до меня. Здесь я могу это почувствовать. Протягиваю руку и тоже дотрагиваюсь до нее. Мы сидим, соприкасаясь плечами, и глядим на приближающийся шторм.