Прыгалка

На третьем этаже Марко отпер скрипучую дверцу. Птичьи чучела на полках растопырили перья. Гипсовый череп неандертальца многозначительно улыбнулся сквозь стекло шкафа (Икира не стал смотреть в ту сторону). В углу на столе Луна высветила макет бревенчатой славянской крепости (Слон однажды сказал, что в ней живёт домовой но имени Сырояр, и Кранец, который был здесь же, поверил).

Силуэт телескопа чернел на подоконнике, луна висела точно посреди окна. Марко толкнул створки. Ночь вошла в комнатку тёплым вздохом — со всеми её запахами, цикадами и серебром. Марко развернул метровую трубу в сторону Луны. Покрутил винты и кольцо окуляра.

Икира подтащил табурет. Цилиндрик окуляра торчал на конце трубы, сверху. Икире было неудобно смотреть с пола, пришлось бы вставать на цыпочки.

Марко уже не очень удивлялся пепельно-серебристым лунным пейзажам, которые рефлектор приближал чуть не к самому носу. Интересно, разумеется, загадочно, однако в конце концов делается однообразным. Гораздо интереснее ловить зеркалом оранжевый шарик Марса, Юпитер со спутниками, Сатурн с тоненьким кольцом, размытые пятнышки галактик. Но сейчас как их найдёшь в лунной зелени неба…

К тому же, Икире нужна была именно Луна. Он взобрался на табурет и нетерпеливо вздыхал.

— Ладно, смотри… — Марко отодвинулся от окуляра. — Только осторожнее, не сбей наводку…

— Я не… ух ты… — Икира часто задышал. Наверно, в увиденном была для него своя, одному ему понятная сказка.

Марко рядом с треногой телескопа упёрся в подоконник локтями. Стал смотреть па залив. От Луны тянулась по воде широченная полоса. Будто из великанского мешка рассыпали от горизонта до низких крыш на берегу золотую стружку. И была бы полная красота, если бы не чёрный крейсер. «Полковник Дума» перегораживал светлую дорогу по всей ширине.

Может быть, и это было бы красиво — силуэт корабля в лунном пространстве. Если бы не знать, какой это корабль! Но Марко помнил запах взрывчатки…

Икира повозился на табурете.

— Марко, можно чуть-чуть опустить трубу?

— Зачем?

— Я хочу посмотреть на крейсер…

— Нашёл что смотреть. Там же темно…

— На нем, кажется, есть огоньки… Или нельзя?

— Да почему нельзя? Смотри… Только он будет вниз мачтами…

Марко случалось разглядывать в телескоп крейсер днём (правда, украдкой: чтобы оттуда не заметили в свои стереотрубы мальчишку наблюдателя). «Полковник Дума» словно оказывался в двадцати метрах. Можно было разглядеть заклёпки на железных плитах, лица матросов, бегавших вниз головой. Видна была даже штопка на кормовом флаге и помет чаек на звеньях якорной цепи. Однажды он усмотрел командира крейсера. В белом кителе и аксельбантах. Тот стоял у поручней и таращился на берег. Различима была над бровью круглая бородавка. Лицо казалось одутловатым и противным — будто правнук полковника Думы с лицейского портрета… А сейчас что увидишь? Ну, раз Икире это надо…

Марко повёл трубой вниз, заплясали в глазах жёлтые бабочки лунной россыпи на воде. Потом надвинулся сверху чёрный борт. Над бортом у поручня горел фонарь в проволочной решётке (Икира правду сказал!). У фонаря темнела перевёрнутая фигура — видимо, вахтенный. Лица и нашивок не разглядеть… Марко вновь повёл трубой. Выступили из тьмы освещённые фонарём броневые листы с клёпками и медное кольцо иллюминатора. Может быть, удастся что-то разглядеть в круглых оконцах — если где-то включён свет?

Марко шевельнул трубу ещё ниже. Перестарался. Чёрный борт показал нижний край и своё отражение. А дальше — опять пляска сверкающих бабочек.

— Что-нибудь видно? — выдохнул Икира с вежливым нетерпением.

— Сейчас. Подожди… Ой!

— Что?!

— Кто-то прыгнул с борта!

В телескоп казалось, что не прыгнул, а взлетел. В гущу лунных огоньков. И замахал руками

— Куда прыгнул?! — Икира чуть не слетел с табурета.

— Плывёт… На, взгляни…

Икира прилип глазом к окуляру.

— Да, плывёт. К берегу… А зачем он?

— Откуда я знаю… — И в этот миг словно застучали молотками но железу. Часто и безжалостно. Там, вдалеке, на крейсере.

— Стреляют! Марко, это пулемёт!

Марко толчком плеча отодвинул Икиру. Увидел опять голову и машущие руки пловца. Вокруг головы вспыхнули фосфорические фонтанчики, а через несколько секунд вновь застучали молотки (долетел звук!). Икира крупно задрожал рядом. Марко обнял его за плечо, прижал.

— Не бойся, это далеко…

— Это мы далеко. А он… Дай взгляну!

И взглянул, и вздрогнул опять от нового железного стука.

— Марко, зачем они?..

— Наверно, это дезертир. Не хочет воевать вместе с ними…

— Они его убьют!

— Может, промахнутся…

— Он им весь виден! Посреди света!

— Это мы видим посреди света. А они-то смотрят с другой стороны… Отплывёт подальше и затеряется…

— А если включат прожектор?

— Почему-то не включают… Наверно, заржавел. Или энергию берегут…

Икира снова сунулся к окуляру. И снова застучал пулемёт.

— Ой! — громко сказал Икира. — Его, кажется, ранили! Смотри!

Теперь пловец двигался неровно. Расталкивал воду плечом, взмахивал одной рукой.

Больше не стреляли. Может быть, задетый пулей матрос ненадолго скрылся под водой и на крейсере подумали, что «готов»?

— Марко, он дотянет?

— Конечно. Моряки хорошие пловцы, — утешил Марко не Икиру, а себя.

— А как ты думаешь, куда он плывёт?

— Наверно, к самой близкой суше. Туда, где стенка и башенка…

Это было место, где Марко встретился с матросом Володей.

— Бежим! — сказал Икира.

— Куда?

— Туда! Он доплывёт, а кто ему там поможет? Раненому… — И вдруг (или это показалось?) Икира всхлипнул.

— Бежим!

ПЛОВЕЦ

Они бежали, забыв запереть комнатку с телескопом и не отдав тёте Зоре ключ от школьной двери. До берега было около мили. Только на полпути, когда не хватило «дыхалки» и перешли на быстрый шаг, Марко сообразил:

— Икира, ты давай домой. Я там… разведаю один…

Не дерзко, печально даже Икира сказал:

— Ты дурак, да?

— Вот как дам по шее!

— И будешь хихила…

— И не буду! Потому что…

— Почему?

— Тебе туда нельзя.

— А тебе можно?

— Можно. Я… уже большой…

— И глупый, — с прежней печалью сообщил Икира.

— Нет, я правда стукну… А если они из пулемёта по берегу? На всякий случай!

— Ну и что?

— И попадут в тебя…

— А если в тебя? — часто дыша, спросил Икира.

— Я же говорю: я большой…

Икира сказал:

— В большого легче попасть… Марко, не злись, что я спорю. Только в одиночку туда никому нельзя. Если с одним что-то сделается, другой поможет… И раненого, если найдём, никто из нас один не утащит.

Рассудительный Икира был прав. И он добавил ещё:

— Мы будем там осторожно. Спрячемся за камнями…

— Ага, спрячешься ты. У тебя штаны сверкают… как алюминиевая кастрюля. Живая мишень…

— Я сниму! — Икира на ходу выскочил из шортиков и скрутил их жгутом. Остался в тёмных плавках.

Ну, что с ним было делать? И… по правде говоря, ох как не хотелось Марко соваться под обрывы одному.

«Уложу его за стенкой носом в гальку и велю не подымать голову», — решил он.

По дорожке между маленьких кипарисов подошли к площадке, где начинался спуск, запрыгали вниз по крутым камням-ступенькам. Марко — впереди, чтобы в случае чего подхватить Икиру.

Луна сияла, размотанное в широченную полосу отражение горело, крейсер с чуть заметными огоньками чернел. «Интересно, видят нас оттуда или нет? То есть не интересно, а… чертовски страшно. А Икире? Наверно, тоже. Хотя он в сто раз храбрее меня… Нет, не должны видеть, мы в тени…»

Было тихо, только щелкали на лестнице сбитые вниз камушки…

Наконец спустились на пляж. Мелкая галька стала липнуть к ступням. А попадалась и острая щебёнка. Икира смешно взлягивал.

— Пригнись, — велел Марко. — Как скомандую «раз-два-три» — бегом за мной к стенке.