Страница 65 из 187
4. Мы так забыли эту психологию пустыни, безмолвия и умного делания, что нам она представляется или сплошной
абстракцией, или болезнью.
a) Мы понимаем, когда романист тратит десятки страниц на описание переезда на новую квартиру. Но непонятно прощание монаха с обителью для пустыни.
b) Мы понимаем, что значит умственный] труд. Но умное делание уже какая–то абстракция, и я не знаю ни одного романиста, который бы это изобразил.
c) Мы понимаем, как хорошо пожить на даче и получать удовольствие от соприкосновения с природой. Но нам непонятны речи о безмолвии и пустыне, и наш блудливый ум ищет пестрого разнообразия и суеты.
d) На всю русскую литературу XIX в. я знаю двух–трех духовных лиц и одного светского—Достоевского.
e) Все остальное—мелкие и пошлые страстишки и западный блуд замороженных душ.
1. Это наименее удачная часть изо всей книги. Здесь мистиг ческое (антично–патристич[еское]) учение путается с атеистической психологией новейшего времени и ее терминологией.
2. «О душе человеческой и о силах ее, заимствованное частью из учения о сем предмете св. Отец».
a) Плохо, что сюда входят выписки из «Богословия епископа Сильвестра», «Сборника Киевск[ой] Академии»], «Духовного журнала».
b) Наиб[олее] яркие места из Гр[игория] Богосл[ова], Макария Вел[икого], Афанас[ия] Вел[икого], 86.
c) Здесь мы узнаем антично–святоотеч[еское] учение о душе:
1. Умная сущность, т. е. самосознающая идея, или бытие–для–себя.
2. Данная во временной длительности.
3. Образ и подобие.
d) Однако о. Иларион затемняет это учение чуждой терминологией и привнесением. Он цитирует из епископа Сильвестра:
a) сходство с Богом,
b) первая черта сходства—самостоятельное личное бытие, 91.
1. Уже это подозрительно. «Личность» — термин не святоотеческ[ийJ и не античный (πρόσωπον и persona).
2. Понятие личности—последнее убежище абстрактной метафизики.
а. Отъединенная субстанция антиномич[на].
Взаимопронизанность субст [анций].
β. Раз личность, то в ее основе будут гипостазирования данностей внутреннего] опыта (воля, ум, инстинкт и т. д.), в то время как сам внутр[енний] опыт есть один из диалектических] моментов человеч[еского] бытия вообще, [хула на тело и материю], [хула на разум, кот [орый] — де абстрактен и не охватывает действит [ельности ] ].
γ. Выдвигание внутреннего опыта наперекор 1) внешнему, наперекор 2) разуму и логике.
c) Вторая черта сходства — «религиозность, самосознание и нравственность», «духовная природа», «истина, добро и красота», «вечное стремление», 92, вн [изу ].
3. О сердце человеческом.
a) Здесь тоже двойственность, 95, с начала главы.
b) В общем мы угадываем здесь ант [ично ] — святоот [еческое] учение об επιθυμία и σωφροσύνη. [686]
1. Орган самоощущения души, страстного и чувствительного ощущения.
2. Откуда или επιθυμία, или σωφροσύνη.
3. Но путает тут термин «чувство» и «сентиментальные рассуждения» о сердце.
4. Еще более неясна глава «О духе человеческом».
a) Божественное семя. Идея. Истина, добро и красота. Духовные очи, 100—103.
b) Если дух—истина, добро и красота, то какое отличие от души? Если дух—око, то какое отличие от ума? Если он—духовное чувство, то какое отличие от сердца?
c) Далее вопрос запутывается религиозными выводами, делаемыми из этого учения.
1. С одной стороны, орган богопознания—ум, с др[угой]—сердце и именно чувство в отрыве от ума, да и от опыта. О вере в бытие Бога, 105, вн[изу].
2. Понимая ум, сердце, волю, душу и дух как гипостазирование отвлечённых] понятий, о. Иларион дает очень путаное объяснение умного делания, сведение ума в сердце. Таковы рассуждения на стр. 39, вв[ерху]. Ум (сердце = рассудок), дух, ум, 39, вн[изу], ум=дух в сердце. 41—противопоставление разума и сердца.
5. В общем путаются здесь две системы.
a)